Грешник. Вернуть бывшую (СИ)

— Забеременеть ты не могла только потому… — приблизившись к Миле, хватает ее за локоть и сжимает. Заставляет встать с дивана. — Только потому, что тебе их подменяли. Точно так же, как результаты моих анализов. Ты пила противозачаточные, Лера.
Глубоко вдыхаю, перед тем как подняться на ноги. Я не принимала те проклятые таблетки около трёх недель. Вышвырнула их из окна на улицу, когда окончательно потеряла надежду. Врач говорила… Она сказала, что бесполезно на что-то надеяться. Что я никогда не стану матерью.
Значит, я забеременела именно в тот момент… Те три недели… Господи, какие же они звери!
— Это перебор! Ты врешь! — Мила шипит змеёй, выдергивает руку. — Я не намерена тут оставаться!
— А тебя тут никто не держит. Иди. Это твои последние дни на свободе, — бросает Рамиль, дёргая плечами. Он всегда так делает, когда дико злится на что-то. — Ах, да. Забыл спросить. Ты думала, что я разведусь с Лерой и тебя замуж позову? Реально? — бывший усмехается, вопросительно выгибая бровь.
— Зато вы больше не вместе! Ненавижу вас!
— Взаимно, — не выдержав, отвечаю я, но при этом не отрываю взгляда от Рамиля. 
До чего же мы докатились…
— Стоять! — повышает голос свекровь, как только Мила направляется на выход из гостиной. — И этих с собой забери!
Она кивает на дочерей. Девушки, тихо стоящие в стороне, начинают паниковать не на шутку.
— Мам, ну ты чего? Мы же всего этого не знали, — бросается к ногам матери младшая.
Я вздрагиваю от звука пощёчины. Не веря, смотрю на Аню, которая ударила Милу. И, кажется, сильно врезала, потому что моя «подруга» упала на пол.
— Дрянь ты, Мила! Как я могла повестись на твои игры? Тварь!
— Вон пошли! Все! — голос свекрови. — Все! Идите к черту! Видеть вас не хочу!
— Сядьте, Лариса Петровна. — прошу женщину, потому что она в ярости. Я начинаю бояться за ее здоровье. Присаживаюсь рядом.
Я не знаю, что происходит дальше. Троица уходит, потому что оставаться тут бесполезно. Решение Рамиля и его матери никакая сила не изменит. Я пытаюсь успокоить не только маму бывшего мужа, но и себя. Это кошмар какой-то… Значит, несколько лет я принимала непонятно что?!
Через некоторое время в гостиной воцаряется абсолютная тишина. Рамиль сидит в стороне, что-то печатая на экране мобильника. А свекровь гладит мой живот и тихо шепчет нежные слова, которые я еле разбираю.
— Мне пора домой, — произношу, потирая веки. — Уже поздно.
— Лер, может…
— Нет, Лариса Петровна, — я слишком хорошо знаю свою свекровь и с лёгкостью понимаю, что она хочет предложить. — Я тут не останусь.
Она лишь вздыхает, улыбаясь. Поправляет локоны моих волос за ухо и смотрит с такой любовью, что отпускать ее реально не хочется.
— День рождения удался. Мне понравилось, — говорит на полном серьёзе. — Ладно, Лерочка. Как-нибудь я тоже приеду к тебе. Обязательно.
— Я буду ждать, — поцеловав ее в обе щеки, покидаю гостиную.
— Пойдем, я подвезу. И обсудим некоторые моменты. Знаю, что у тебя уйма вопросов сейчас в голове.
Нет, Рамиль. У меня всего лишь один вопрос, на который я срочно хочу получить ответ. 
  
Глава 20
 
— Димка спит? — спрашиваю у Тамары, которая помогает надеть пальто.
— Да. Накормила и спать уложила. Анна не мать, а бесчувственный овощ какой-то, — тихо произносит она, дабы свекровь не услышала. — Я такого человека впервые вижу. Ушла и даже малыша своего не забрала. Зачем тогда рожала?
— Хорошо, что не забрала, — отвечаю также тихо. — И Рамиль не разрешил бы. Она не умеет ухаживать за малышом. Зачем ей Димка? Всю жизнь его я воспитывала, — грустно улыбаясь, выхожу наружу. — Ладно. Рамиль ждет. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — отвечает, глубоко выдохнув. — Пусть у вас все будет хорошо.
Не знаю, что она имеет в виду под «у вас», но я решаю не зацикливаться на этой теме. Не спеша спускаюсь по лестнице. Бывший с кем-то разговаривает по телефону и, судя по грубому тону, обсуждает он Милу и ее помощника.
Увидев меня, прощается с собеседником и, спрятав мобильник в карман, открывает дверь автомобиля. Помогает сесть.
 
Машина трогается с места. Рамиль молчит, а я жду, когда он начнет хоть что-то объяснять.
— Я надеюсь, отпустил ты ее специально? — единственный вопрос, который меня волнует.
Столько всего сделала дрянь. Я, конечно, ожидала, что она сразу же станет прилипать к Рамилю после нашего развода, но вот подмена лекарств — это чересчур. Никогда в жизни не подумала бы, что она на такое способна. Да, сучка редкостная, как выразился Рамиль, но… Черт возьми! Это же как надо ненавидеть человека, чтобы так с ним поступить?!
— Конечно. Побежала к Касьянову. У нас завтра совещание, Лер. И тот кретин будет там. Уже несколько месяцев из каждого дерьма он вылезает. Настроение Мила ему круто испортит. Посмотрим, чего он добьется утром, — криво ухмыляется Рамиль. — Я несколько месяцев пытаюсь его на крючок насадить. Наконец-то.
— Завтра… — шепчу, вспоминая слова Макса. Он говорил, что я буду присутствовать на одном совещании, а к концу месяца уйду в декрет. 
Осталось четыре дня. Кхм… Хочу я увидеть своего врага. Хочу заглянуть ему в глаза, а больше всего задать вопрос: «За что?»
Неужели из-за того, что Мила так захотела? А если тому самому Касьянову нужен был бизнес Рамиля, так почему бы не играть по-мужски? Черт! Что за чушь я вообще несу? Мужчины в игры не играют! Он просто решил ударить бывшего в самое больное место. Наверное, думал, что после развода Чернов не станет заниматься компанией. Бросит все, впадет в депрессию? Смешно. А ведь Макс тоже не слабое звено. Правда, до Рамиля ему далеко. Все же. Глупый был план.
Взрослые люди вроде бы… Один хотел компанию, вторая — моего бывшего мужа. А для этого травили меня.
— Рамиль, — зову его, не понимая одну вещь. — Если мои лекарства врач подменяла, тогда зачем она мне сказала, чтобы я прекратила пить эту гадость? Зачем говорила, что мне ничего не поможет? Ведь я из-за тех слов выбросила таблетки и после этого… Забеременела.
Некоторое время бывший не отвечает. Глубоко выдыхает, выруливая на трассу.
— Чуяла, — проговаривает. — Знала ведь, что когда-нибудь она тоже попадется на крючок. Это не игрушки, Лера. Женщина уже призналась и сдала мать Милы. А может, и совесть…
— Не знаю, — устало потираю лицо. — Что-то у меня в голове не складывается.
А еще не складывается, что мы сейчас обсуждаем тех людей, из-за которых разбился наш брак. И обсуждаем так, будто мы с Черновым друзья. Я на мгновение забываю, как он со мной поступил. 
Что-то внутри щелкает. Глаза застилают слезы. А ведь Рамиль мог бы быть рядом. Мог бы поверить мне, и весь этот театр не пришлось бы устраивать.
— Лер, — он слегка касается руки. Выдергиваю ладонь и не оборачиваюсь к нему. Слезы текут по щекам. Из горла вырывается всхлип. — Лера?!
— Ты даже не разобрался тогда, — выдавливаю из себя, вытирая влагу с лица. Все так же смотрю в окно. — Все могло бы быть иначе.
Кусаю щеку изнутри, чтобы взять себя в руки. Он не должен видеть мою слабость. Пусть считает меня сильной. Да, я именно такой кажусь со стороны, но вовсе не такая. Нет! Это всего лишь маска.
— Лер, — очередной глубокий вздох и медленный выдох. — Что ты хочешь услышать? Я давно не оперативник. Руки не тянутся туда, куда тянулись раньше. Захаров помогал. Там, где были сделаны снимки Макса и той… ни на одной из камер наблюдений не было записи. Все уничтожили. Номер оформлен на Максима, и с того самого номера тебе приходили звонки и сообщения. И от тебя уходили.
Рамиль выруливает в сторону и останавливает машину. Я чувствую: он оборачивается в мою сторону.
— Лер, посмотри на меня, пожалуйста, — просит он. 
Я не реагирую. Взяв меня за подбородок, заставляет встретиться с ним взглядом.
— Отвези меня домой. Больше я ничего не хочу. И слушать тебя в том числе!
— Все было против, Лер. Абсолютно все. Я понимаю, как лоханулся. Понимаю, — игнорирует мои слова, наклоняется очень близко. — Жалею. Знаю, что ты разочаровалась во мне. Но я пойду до последнего, чтобы вернуть твое доверие и… И тебя, Лера. Вас.