И один в поле берс (СИ)

В кой-то веки грома-бык послушался без возражений.
— В чем дело, воевода? — поинтересовался я у белого, как мел, Демьяна.
— Дело интимное. Право, даже слов правильных не подберу, чтоб начать, — отмер авторитетный среди вояк бородач.
— Да говори уж, как есть, — хмыкнул я. — Опять, поди, обормот мой рогатый в селе буренкам геноцид учинил?
— Нет… То есть, может быть… То есть, я не знаю, — удивил неожиданным лепетом Демьян.
— Так вы разве не по поводу пита моего митинг здесь замутили?
— Нет, барин, у нас лично к тебе претензия имеется.
— О как, — хмыкнул я. — Ну, валяй, излагай…
— Ты, Денис Артемович, вчерась с бабами нашими в спальне своей уединиться изволил…
— Э-э, че началось-то? — перебил я, смещаясь тут же поближе к питу (который, к слову, зараза такая, на сей раз и не подумал подрываться мне на выручку, а спокойно дожевывая тушку буренки, с интересом наблюдал за дальнейшим развитием событий, как зритель с пакетом попкорна в кинозале — прям, выбесил). — Так-то, я никого силком к себе не затаскивал…
— Да не про то мы, барин, — замахал на меня руками Демьян. — Признаем, что насилия с твоей стороны не было, и бабы наши пришли к тебе добровольно.
— Охренеть… И какие, стесняюсь спросить, тогда у вас ко мне могут быть предъявы?
— Почто Малашку мою выгнал так рано, барин?..
— И Любаву мою?..
— А Василиску кухаркину на всю ночь оставил!..
— И Марфушку гридькину то ж! А чем моя Олька хуже?..
— И Ксану мою не уважил, как должно, барин?.. — посыпались претензии прямо из толпы.
— Парни, вы че серьезно? — округлившимися от изумления глазами, я смотрел, как ратники, перекрикивая друг друга, начали наперебой предъявлять мне вовсе не за то, что я вчера возмутительным образом, средь бела дня, трахал их жен, а за то, что я трахал их слишком мало.
— Не гоже так поступать с преданными воями своими, барин, — подытожил лавину предъяв в мой адрес Демьян.
— Ну извините, устал, не сдюжил всех, — развел я руками. — И чтоб ситуации такой впредь больше не возникало, давайте, парни, уже сами женщин своих активней удовлетворять начинайте!
— Дык, когда ж!..
— Мы ж вот только ж!..
— С алтаря ж!.. — зажужжали доброхоты, потрясая мечами и копьями.
— Но про бабьи обиды на меня, однако ж, уже наслышаны, — перебил я. — Значит, успели пересечься с благоверными. Но вместо того, чтоб сразу завалить неудовлетворенных жен в кровать, и отодрать их как следует, вы тут претензии мне какие-то нелепые насочиняли.
— Да как же ж, барин! — всплеснул руками Демьян. — Мы ж за справедливость обществом радеем.
— Эй, хорош скалится, рогатый, — отвернувшись от понесшего откровенную ахинею воеводы, крикнул я питу. — Уноси меня, нахрен, из этого дурдома, пока я не прибил здесь кого-нибудь!
— Муууу!..
 
— Слышь, умник! Молча уноси!
  
Глава 34
 
Глава 34
— Муууу!.. — донесся, сквозь свист встречного ветра, рев стосковавшегося за ночь по беседе пита.
— Да понятно, что за живу, для пассий своих, мужики рубятся, — ответил я, отгородившись от раздирающего щеки воздушного потока освоенной накануне четвертой стойкой Стального вепря. — Но, блин, это ж люди — не звери. Должны ж быть какие-то рамки…
— Муууу?..
— Уж чья бы корова мычала! Пардон, за каламбур.
— Муууу!..
 
— Ага, вот, прям, ты у нас эстет, блин!.. Жарит буренок и тут же, в порыве страсти, бошки им отгрызает! А следом и прочую говядину телок свеже-оттарабаненных подъедает, с костями и потрохами. Так что остаются от бедняжек в конце лишь рожки да ножки.
Набрав стандартную километровую высоту, Зараза широко раскинул крылья и, поддерживая ускорение резкими косыми махами, стрелой понесся к очередной намеченной мною на карте цели.
— Муууу!..
 
— Нашел чем гордиться — ничего он от буренок не оставляет! Целиком сжирает — проглот!
— Муууу!..
 
— О-ооо! Пипец, добрый. Всего семерых подружек рогатых в этот раз схомячил. А в предыдущий раз скольких осчастливил, стесняюсь спросить?
— Муууу!..
 
— Со счетом в тот раз не заморачивался, значит? Оттягивался по полной!
— Муууу?..
— Зашибись! Я ж еще, в итоге, и душный тип.
— Муууу!..
 
— И че, что предыдущие коровенки все возродились?.. Это ж не нормально — жрать самок своих!
— Муууу?..
— Слышь, извращенец рогатый, ты за базаром следи! Я культурный человек и дичью такой заниматься не собираюсь!
— Муууу?..
— Че ты там видел⁈ Я сексом занимался на кровати в спальне с девушкой своей, между прочим.
— Муууу?..
— Какая сотня баб?.. Их меньше там было.
— Муууу!..
 
— Конечно, мне видней!
— Муууу?..
— Что значит: ну и кто из нас двоих извращенец?
— Муууу!..
 
— Ой, вот ща не надо, а!.. Да, в этот раз все шишки посыпались на меня, а до тебя с утра никто не докопался. Но! Это чисто обстоятельства так сложились. Ратники с алтаря недавно откинувшиеся еще не успели живы в обнулившихся Запасах скопить. И с такими же пустыми пассиями им нечем пока что делиться — у самих впритык, чтоб не сдохнуть. Вот и возник такой болезненный ажиотаж к мой персоне. Даже мамаша в этот раз со мной вела себя, как паинька — ни разу не поцапались.
— Муууу!..
 
— Ой, много ты понимаешь, проглот рогатый.
— Муууу?..
— Сам увидишь, когда, через неделю, в следующий раз на побывку в родовой дом прилетим, мужики, на алтаре воскресшие, уже обвыкнутся и бабенок своих в привычный оборот возьмут. Потому, надеюсь, больше такой ажиотации вокруг моей персоны не возникнет.
— Муууу!..
 
— Да пошел ты, пессимист хренов… Э-э, Зараза, хорош чудить! Ты ж семерых буренок за ночь сожрал, а до этого ыыбжа здоровенного накануне схомячил! Нахрена сдались тебе эти мелкие утки? Одни перья да кости!
— Муууу!.. — азартно взревел грома-бык, ныряя вниз и пристраиваясь в хвост подвернувшемуся некстати косяку.
— Охотник он, блин! Когда ж, наконец, пернатые эти все на юг свалят⁈ Задолбали, кряквы озабоченные, от дела отвлекать своими перелетами…
  
Интерлюдия 9
 
Интерлюдия 9
С полдюжины гончих мрака, как зайца, гоняли по лесной опушке Бориса, и упивающимся азартом погони тварям изнанки, разумеется, невдомек было, что игрок седьмой ступени с ними просто забавлялся, проверяя на практике возможности улучшившегося из-за апгрейда уровня тела, ну и тестирую параллельно разученные пока что первые две стойки выбранный за седьмой уровень техники Резинового шага.
— Все сын. Довольно баловаться. Заканчивай уже с ними, — раздался вдруг из облетевшего кустарника, вокруг которого нарезал круги и петли Борис, строгий голос затаившегося под скрытом отца. — А то князь с отрядом уже в лесу скрылся, замучимся потом их догонять.
Следующим боковым скачком Борис увернулся от нацеленного в спину атакующего рывка ближайшего преследователя, и материализовавшийся в руке парня меч, рубанув по горлу проносящегося мимо зверя стадии вожак, едва не обезглавил гончую. Смертельно раненая тварь изнанки рухнула мордой в грязь и, фонтанируя черной кровью, забилась в агонии.
Бегущая за «вожаком» пятерка тварей стадии бывалый после секундного замешательства, вызванного неожиданной гибелью лидера, дружно бросилась на Бориса. Однако, молодой воин, и не подумав на сей раз убегать, вдруг совершил очередной несуразно длинный шаг-отскок в сторону и, заработав клинком в руке со скоростью иглы швейной машинки, за тягучее мгновенье, что твари проносились мимо, совершил ровно пять идеально выверенных смертельных укола. И захрипевшие гончие с пробитыми трахеями, захлебываясь собственной ядовитой кровью, кувырком посыпались под ветки кустарника.
— Неплохо сын, я доволен твоими успехами, — отцовская ладонь легла на плечо с неожиданной стороны. И Борис досадливо прикусил губу, понимая, что, несмотря на теперешнее формальное равенство их уровней развития, до отцовских вершин овладения ратным ремеслом ему еще расти и расти.