И один в поле берс (СИ)
Разобравшись с поступлением стотысячного бонуса в запас живы, я переключился на изучение параметров пита, где, из-за эволюции зверя на стадию короля, изменения произошли куда более грандиозные, чем в верхних строках статуса. В добавок к импульсному росту всех физических параметров питомца сразу две единицы развития, у Заразы, в дополнение к развитому Телу, появилась еще и Воля, причем сразу же далеко не в зачаточном состоянии. А еще сразу два параметра Воли и один — Тела находились сейчас у пита в состоянии неопределенности, с явным намеком на возможное в ближайшие часы (а, может, и минуты) изменение текущей величины параметра. В худшую ли сторону грядут эти изменения, или в лучшую — пока не понятно. Но совершенно очевидно, что текущие изменения параметров пита напрямую связаны с происходящим сейчас рядом с алтарем поглощением Заразой плоти убитого нами совместно ыыбжа.
Я жду! — отвлекая от размышлений, раздался в голове требовательный призыв Психа.
— Да иду я уже, иду, — обреченно вздохнул я и, отыскав в переплетении огненных прутьев клетки нужную ячейку, позволил сознанию погрузиться в чернильный смерч портала.
Мгновенная смена декораций.
И вот я уже в полный рост выпрямляюсь на изумрудном песке арены.
Глава 3
Глава 3
Псих гонял меня на арене до полного истощения сил, но и потом, когда мне было дозволено наконец, скастовав стойку Озарение феникса, переместиться с арены на вожделенную кровать, вместо заслуженной отключки, с нормальным абстрактным сноведением, в голове раз за разом, как заезженная пластинка, начал прокручиваться ролик схватки с ыыбжем, со всевозможных ракурсов в мельчайших деталях обозначая молниеносный отклик стража на мою идиотскую попытку топором пробить невидимый защитный экран алтаря.
Благодаря этим неуемным флешбэкам, я узнал, что рывок таракана-переростка от лежбища в сортире до забора занял всего две с половиной секунды. А финальный его скачок, в ворохе щепок протараненного к хренам забора, на оцепеневшего меня — всего секунду. Такая выдающаяся скорость была развита тварью изнанки из-за четкой прямолинейности ее атаки. Проще говоря, ыыбж рванул к возмутителю покоя алтаря (то бишь ко мне), как танк, не огибая, а тупо сметая все препятствия на своем пути. В будущем эту прямолинейность ыыбжа можно было использовать против него, устраивая ловушку или серию ловушек на пути следования стража (а интуиция подсказывала мне, что подобные встречи с тараканоподобными выходцами с Изнанки повторятся еще не раз). После догадки: о ловушке, осточертевшие флешбэки наконец прекратились… Но провалиться дальше в спокойный сон мне помешал уже Псих, с какого-то перепуга решивший, что я достаточно уже отдохнул, и мне пора валить их хранилища на встречу новым ратным свершениям.
Вы когда-нибудь пытались затыкать голос, звучащий прямо у вас голове? Нет? Ну и правильно. Дело, доложу я вам, абсолютно безнадежное. Начиная с достаточно дипломатичных уговоров, обе стороны через считанные секунды переходят на ультимативный ор, от которого мигрень расцветает пышным цветом, увы, исключительно лишь у вас в голове… Короче, дабы отвязаться от неуемного «будильника», пришлось «нырять» порталом в Омут силы и, скастовав там третью стойку, практиковаться в освоении четвертой.
Увы, мой резерв маны опустел раньше, чем наметился очередной прорыв в изучении подводной техники. Зато «катапультировавшись» из Омута в клетку хранилища, после продолжительных водных процедур, я ощущал себя там уже бодрячком — без намека на былую сонливость.
Перед возвращением в разоренную деревню, снова вывел перед глазами статус, и не слабо так прифигел, обнаружив, на месте вопросительных знаков дополнительный прирост во всех трех устаканившихся наконец параметрах Заразы. И если Давление с Сопротивлением подскочили там лишь на стандартную единицу, с пятерки и семерки поднявшись, соответственно, до шестерки с восьмеркой. То Ловкость пита скакнула разом на два очка, поднявшись с пятерки аж до семерки. И вся эта феерия жирных плюшек обрушилась на рогатую башку грома-быка, вовсе не за отчаянные кровопролитные схватки со смертельно опасными противниками, а за тупое поедание всеядной скотиной плоти прибитого нами совместно ыыбжа… Млять, я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю завидовать потаенным возможностям своего питомца.
Румяновка в предрассветной дымке произвела на меня гораздо более гнетущее впечатление, чем ночью.
— Муууу!.. — приподняв чумазую от крови стража морду, Зараза поприветствовал мое появление на утрамбованном пудовыми копытами пустыре, несколькими часами ранее бывшем еще симпатичной лужайкой. Но вбитые копытами пита глубоко в землю осколки панциря твари изнанки, похоже, основательно траванули почву, и теперь на этой мертвой проплешине в ближайшие годы вряд ли что-то вырастет.
— Ты глянь, от этой мерзости даже трава вся прахом осыпалась. А ты эту бяку жрешь, — попенял я питомцу.
— Муууу!.. — протрубил, гордо вскинув голову, в ответ Зараза.
— Это че еще за: завидуй молча⁈ Ты как с хозяином разговариваешь, рожа неблагода… — мой гневный спич оборвал неожиданный выстрел языка пита, которым рогатый паршивец, как лавашем, разом залепил мне все лицо. И, воспользовавшись эффектом неожиданности, слегка запрокинул сильным языком мне голову, напузырив тут же с полстакана зловонной слюны в мой беспечно распахнутый рот. После чего двухметровый язык пита так же стремительно втянулся обратно в зубастую пасть.
Я же, трясясь от ярости и отвращения, скрючился в рвотном позыве, пытаясь скорее избавиться от «подарочка» грома-быка.
Львиная часть омерзительной слизи выплеснулась тут же на землю с потоками желчи, но некоторая часть слюны Заразы, по инерции скатившись сразу вниз, один фиг застряла глубоко в глотке и в пищеводе, размазавшись по их стенкам тонким слоем. Я эту мерзость буквально физически ощущал, и — ей богу! — окажись у меня под рукой ершик, стал бы драить им заляпанное нутро, как говенный унитаз…
— Ты че творишь, сука! — у меня от бешенства напрочь сорвало планку и, разгибаясь, я уже сжимал в руке жаждущей крови топор.
К счастью, накосячившего питомца уже рядом не оказалось. Чуйка зверя стадии короля подсказала Заразе уносить ноги, пока я блюю, и, разогнувшись, я увидел лишь кончик его хвоста, скрывшийся тут же за забором в деревенском проулке.
— А ну стоять, ублюдок чертов! — я со всех ног рванул в погоню, по-пиратски размахивая топором над головой.
Но через считанные секунды, почти добежав до поворота, замер соляным столбом, отрешенно уставившись внутренним взором на загоревшуюся перед глазами строчку системного лога:
Внимание! За поглощение вами вытяжки из ыыбжа, вам начисляется: +1 к параметру Ловкость и +1 к параметру Давление.
Охренеть! Это че ж получается? Зараза не просто слюну свою мне в глотку влил. А слюну с ценной вытяжкой из стажа. Благодаря которой я, на ровном месте считай, заполучил от системы прокачку разом Ловкости и Давления. Особенно круто, что в Давлении надбавка прилетела, этот параметр у меня из отстающих…
— Братан, ну ты куда ускакал-то? — запел я лилейным голоском, развеивая не пригодившийся, к счастью, топор, и стирая ладонями с лица остатки бычьей слюны. — Я спасибо тебе сказать хотел, за такой царский, можно сказать, подгон. Обернулся, а тебя уже и след простыл.
— Муууу?.. — раздалось издалека за забором настороженное недоверчивое мычание.
— Какой, нифиг, топор, братка! Когда это я на тебя замахивался?
— Муууу?.. — все еще недоверчивое мычание раздалось уже чуть ближе.
— Так это ж я не со злости, а, наоборот, от радости великой топором-то замахал. Дескать: эй-гей-гей, какой у меня Зараза — питомец славный!
— Муууу?..