И один в поле берс (СИ)
Легкими касаниями пробегая по черепичным рядам, когтистые лапы монстра с четырех сторон неотвратимо взбирались на верх, и прекрасно осознавая, что через считанные секунды буду ими обнаружен, я лишь обреченно пялился на подбирающиеся хитиновые копья, не смея шевельнуться. Потому как любое резкое движение мгновенно сбросило б с меня иллюзорную технику, и увернуться с пятиметровой дистанции от последующей тут же атаки прозревшего стража (принимая в расчет длину его лап) у меня стопудово не было ни единого шанса.
И когда, буквально за секунду до неминуемого разоблачения, я приготовился призвать топор и дать последний отчаянный бой таки нащупавшему меня монстру, мне на выручку наконец пришел пит. До рогатого тугодума внизу дошло-таки, что появление шлусера на крыше — это гребаный форсмажор, что наш изначально разработанный план накрылся медным тазом, и ждать условного сигнала от невидимого меня больше не имеет смысла. Ну и еще, разумеется, пит не мог не почувствовать нависшую над хозяином смертельную угрозу. Уж не знаю какая из вышеозначенных причин подтолкнула Заразу к решительным действиям, но питомец очень вовремя врезал рогами по сигнальному канату у алтаря. И почти обнаруживший меня на крыше страж, тут же сделав стойку на прямую угрозу своей «прелести», со всех ног рванул по крыше к басовито загудевшим канатам сигналки.
Сжигая остатки маны в Резерве, я тут же скастовал Рывок батута и в третий раз ракетой взвился вверх. Однако, и уже проскочивший, казалось, мимо монстр одной из дюжины багровых гляделок заметил-таки мелькнувшую сбоку тень. Выстрелив тут же на перехват цели задней лапой, шлусер опоздал на неуловимые доли секунды, и хитиновое копье со свистом рассекло воздух почти зацепив мои уносящиеся вверх ступни.
Ну а дальше все случилось очень быстро…
Обиженный рев приклеившегося к паутинному канату грома-быка заставил шлусера, тормознув на краю крыши, выстрелить ловчей сетью по грозному рогачу внизу. Я же отработанным на тренировках приемом, резко раскинув в высшей точке прыжка полы плаща, перевел обратное падение в некое подобие планируемого спуска, и по широкой дуге спикировал аккурат на спину замешкавшемуся стражу. Ну а далее я впервые в реальном бою скастовал на днях освоенный двойной рубящий удар из седьмой стойки Изумрудного берса(благо мана на исполнение читерских ударов топором черпалась из загадочных закромов самого системного предмета, и мой истощенный Резерв оставался при этом в неприкосновенности).
Секрет седьмой стойки Изумрудного берса заключался в следующем: наносимый в прыжке рубящий удар правой рукой (технически удар из предыдущей шестой стоки Изумрудного берса) изрядно усиливался опускающейся синхронно следом (с интервалом в удар сердца) левой рукой. Не самой рукой, конечно, а топором уже в левой руке… Как так, спрашиваете? Да очень просто. Когда топор в правой руке, усиленный и ускоренный массой всего тела, врубался в плоть врага, игрок обязан был мгновенно разжать пальцы на топорище, и выдернуть опустевшая ладонь в сторону. Одновременно игрок направлял мысленный импульс в левую руку, с призывом топора уже в неё. Тогда, в опускающемся вторым темпом левом кулаке игрока материализовался топор, сгинувший из раны после первого удара, и его лезвие, снова усиленное и ускоренное массой всего тела, вторично обрушивалось на врага, попадая аккурат в первую рану, и, соответственно, в разы усугубляя вторым четким рубящим ударом уже не малый начальный урон.
Синхронизировать действия рук, с параллельной отладкой практически мгновенного перемещения топорища из руки в руку — это, скажу я вам, тот еще был геморрой. Я все на свете проклял, обливаясь потом ночами на изумрудном песке арены хранилища, пытаясь повторить за Психом изящно-стремительное движение пары сливающихся в единое целое рук в двойном ударе из невероятной седьмой стойки. Во время последней ночной тренировки у меня получалось успешно воспроизводить седьмую стойку с каждой третьей примерно попытки. То бишь наносить двойной удар я научился, но над техникой его, чтоб довести удар до абсолюта, требовалось еще работать не одну ночь.
Да, применяя седьмую стойку Изумрудного берса в схватке со шлусером, я рисковал. Вероятность сорвать двойной удар имелась, и не малая. На тренировках я через раз душевно шарашил перемещенным из ладони в ладонь топором по недостаточно проворной правой руке. Но поскольку на арену хранилища игрой был наложен четкий запрет: нанесения игроком себе любого ущерба, за подобный косяк там обычно мне прилетала лишь плюха от наставника. Теперь же, если подобная промашка случилась бы в реале…
Впрочем, времени на раздумья и оценку рисков у меня не было от слова совсем. Глупо было надеяться, что страж забудет о мимолетно зафиксированном им на крыше стороннем движении непонятной тени. От меня шлусер отвлекся лишь для нейтрализации сетью грома-быка у алтаря, и если б я, воспользовавшись этой его крошечной заминкой, не нанес ему тут же максимально возможный ущерб, дальше (интуиция подсказала) сдюживший несмертельный удар монстр тоже подорвался бы с места в многометровый прыжок над крышей. Меня б сорвало с его спины воздушной волной, и даже если б устоял после неуклюжего падения, маны ни на маскировку, ни на повторный прыжок в моем истощенном Резерве уже один фиг не было, ее не хватило б сейчас даже для скастования самой простенькой защитной стойки Стального вепря. Потому опустившийся тут же следом на крышу шлусер, со своими разносторонними гляделками легко срисовав мое местоположение еще в полете, тут же, как мотылька, пригвоздил бы меня копьями-лапами к черепице.
Чтоб одолеть стража, я должен был кончить его с первого же удара. Потому рискнул с коварным двойным из седьмой стойки Изумрудного берса…
Приземление на жесткий хитин спинного панциря твари вышло мягким, и отчаянный двойной удар по россыпи багровых от ярости глаз в правой стороне злобной хари вышел вполне себе на твердую четверочку…
Недостаточно проворную правую ладонь я все же задел нижним концом рухнувшего вторым темпом топорища, но эта мелкая оплошность на силу второго удара почти никак не повлияла. Черный слизкий рубец на месте пары рассеченных глаз, не успев даже до краев налиться кровью, вторым ударом превратился в огромную пробоину с обломками хитина по краям, в которой целиком сгинуло лезвие топора, до середины топорища провалившись глубоко в мягкое нутро монстра. Подергав там им внутри из стороны в сторону, я буквально вырвал изгвазданное в черной вонючей слизи оружие наружи, еще более расширив безобразную рану на возвратном движении.
Мозг стража с практически перемолотой и вывернутой наизнанку правой часть башки оказался фатально поврежден. Шесты лапы его подломились, и огромная туша, сорвавшись с края крыши, понеслась вниз, в глухом падении отутюжив внушительную проплешину среди зарослей паутины внизу.
Я же отчаянным скачком в сторону с тела падающего монстра смог удержаться на крыше.
Избежать чреватого травмами падения с высоты третьего этажа мне удалось, но радости особой это обстоятельство мне не доставило. Из-за пустого Резерва рвануть вдогонку за законной добычей и, скастовав Рывок батута, аккуратно спланировать на тушу стража для сбора ценнейшего мутагена зверя стадии король, временно не было возможности.
В отчаянии, я сунулся было через дыру в крыше на чердак, чтобы оттуда проникнуть внутрь дома и по лестницам, как положено, спуститься к уличному выходу. Увы, внутри чердака все пространство оказалась затянуто паучьими тенетами из толстенных нитей-веревок шлусера, сети из которых стали неодолимой ловушкой даже для силача Заразы — о чем не забывал периодически напоминать мне бедняга питомец своим унылым ревом. Опасаясь завязнуть в чердаке так же, как пит у алтаря, я решил все же остаться на крыше и выждать спокойно десятиминутку восстановления маны в Резерве.
— Муууу!..
— Потерпи дружище. Мне еще тут примерно минут десять куковать, — решил откликнуться я на очередное жалобное воззвание снизу.