Охота на Квака

Я зло швырнул окурок на мостовую.
Нет, рассчитывать на помощь извне не имеет смысла. И ведь как хорошо, похититель моего тела все рассчитал! Может быть даже, он, сейчас преспокойно треплется о разных пустяках с Доктором. А тот и не подозревает, что рядом с ним сижу не я, а чужак в моем теле.
Хотя… нет, неправильно. Уж кто-то, а Доктор или Лукиан подмену заметят. Этот номер у похитителя не пройдет. Стало быть, мое грешное тело сейчас либо пустили на запчасти, либо используют, так сказать, целиком. Рассмотрим первый вариант: его пустили на запчасти. Может ли такое быть? Вполне. Однако, подобное похищение стоит недешево. Мог ли кто-то впалить такие большие деньги всего лишь для того, чтобы раздобыть несколько органов для пересадки?
  
Вряд ли. Просто купить их на черном рынке трансплантатов значительно проще и дешевле. Те, кто переселяется в один из киберов, частенько отдают относительно неплохо сохранившиеся части своих тел совершенно по дешевке. Лишь бы только набралась сумма, необходимая для обретения компьютерного бессмертия. Таким образом, тому, кто покусился на мое тело, оно было нужно все, целиком. Может быть, сейчас, там, в большом мире, бродит человек, которого все принимают за меня, и творит очень, очень нехорошие дела.
Последняя мысль мне не понравилась. Очень.
Я остановился и полез в карман за новой сигаретой, но тут же передумал.
Нет, сигареты стоит поберечь. Если мне не удастся вернуться в большой мир в ближайшее время, они помогут мне продержаться. Конечно, в китайских сигаретах не такие уж сильные стабилизирующие программы. Но все-таки… все- таки…
И вообще, не пора ли мне прибавить ходу? Судя по всему, чем скорее я попаду в большой мир, тем вероятнее избегну весьма крупных неприятностей.
 
3.
 
Шагах в десяти от ворот я остановился.
Вообще-то, на ворота они ничуть не походили. Небольшой, в старонемецком стиле домик. Остроконечная крыша. Узкие, ведущие родство от бойниц окна. Дверь, якобы дубовая, украшенная крестом из кованых, железных полос.
Ворота.
Будь все нормально, то войдя в эту дверь, уже минуты через три я бы соединился со своим, пока еще пребывающим в бессознательном состоянии, согласно закону «о недопустимости дублирования личности», телом. Вот только в этот раз, ни о чем нормальном не могло быть и речи.
Там, по другую сторону ворот, моего тела не было. Интересно, зачем тогда я сюда приперся? Полюбоваться на этот милый домик и отправиться обратно, к ямам? Может быть, стоит самому в одну из них прыгнуть, чтобы не утруждать мусорщиков?
Дудки, не дождутся.
Я привалился спиной к стоявшей посреди дороги, явно никому не принадлежащей машине. Судя по всему, хозяин бросил ее никак не меньше недели назад. Об этом свидетельствовали крыша и бока машины. Под воздействием отрицательного информационного поля они почти утратили свой цвет, стали серыми, словно припорошенными мукой.
Итак, передо мной ворота, через которые я попал в этот мир. Я могу в них войти и попытаться предъявить претензии представителю отвечающей за эти ворота компании.
Что дальше?
Да ничего особенного. Скорее всего, мне сообщат, что где-то произошла серьезная накладка. Фирма передо мной жутко извиняется и обещает в самый кратчайший срок все уладить. А пока, не соглашусь ли я вернуться в предоставленное фирмой искусственное тело? Конечно, самое лучшее, почти не отличающееся от естественного, человеческого?
После этого я, только и мечтающий попасть в большой мир, должен согласится. Мне, с бездной самых разнообразных извинений, предложат пройти в приемник. Я, конечно, пройду. А представителю компании останется только отдать одну— единственную команду на стирание, и больше никто, никогда, ни в каком виде меня не увидит. Сто против одного, что именно так все и будет.
Из ближайшего чайного домика вышло два посетителя. Слегка покачиваясь, они пошли в мою сторону.
Я рассеянно взглянул на них. Ну, посетители… Веселятся, поскольку не представляют, что такое настоящие неприятности. Окажись они на моем месте, так узнали бы, где раки зимуют.
Вот посетители поравнялась со мной, и один из них сказал:
– Смотри, кажется, бродячая программа. Вот забавно-то.
– Да нет, – с апломбом возразил ему приятель. – Ничего забавного в них нет. Обычные программы, устаревшие и поэтому ни на что не годные. Отбросы.
Они остановились и, продолжая спорить, стали рассматривать мою скромную персону, как будто она была бог весть какой редкостью.
– Не скажи. Учти, в этом мире тоже действует закон естественного отбора. А он гласит, что выживают сильнейшие. Будь бродячие программы действительно никуда не годными отбросами, мусорщикам ничего не стоило бы их переловить. Закон естественного отбора – великая штука.
– Согласен. Только ты не учел, что те же самые бродячие программы не могут развиваться. При чем тут естественный отбор?
– Очень даже при чем. И они могут, могут развиваться. Хочешь знать как?
– Ну, скажи, если такой умный.
– А вот мы сейчас опросим сам предмет спора. И ты услышишь, что он нам ответит.
– Хорошо, пусть будет так. Только, ему, наверное, надо будет заплатить.
– Чепуха. Думаю, десятка инфобабок хватит.
Я насторожился и посмотрел на них повнимательнее.
Судя по всему, деньги у них и в самом деле имелись. Личины были сделаны очень даже неплохо, тщательно, мимика, самый лучший показатель качества изготовления, почти ничем не отличалась от настоящей. Согласно этим личинам, передо мной стояло два типичных представителя племени конторских служащих. Обоим им было лет по тридцать пять – сорок. Один блондин, с лицом на котором, казалось, на всю жизнь застыло выражение более свойственное щенку месячного возраста, совершенно уверенному, что весь окружающий мир создан лишь для того чтобы любить его и баловать. Единственное чем второй отличался от первого, это цветом волос. Он был брюнет.
Таким образом, если только личины посетителей не были сделаны нелегальным образом, в обход закона «о соответствии внешнего облика посетителей киберов» передо мной стояли, с точки зрения любой бродячей программы, два очень лакомых кусочка. Те же Хоббин и Ноббин уж наверняка постарались бы раскрутить их на сумму большую, чем десяток инфобабок. Кстати, кто мешает сделать это мне? Чего – чего, а денег мне сейчас не хватает просто катастрофически.
– Чем могу служить… э-э-э, господа?
Я постарался, чтобы мой голос звучал грубовато, и слегка надменно. Если клиенты хотят экзотики, они ее получат. Блондин бросил на брюнета озадаченный взгляд. Тот не стал ходить вокруг да около и сразу спросил:
– А вот скажи, милейший, ты и в самом деле бродячая программа?
Теперь, по сценарию, прежде чем ответить, мне положено было оглядеться и бросить на посетителей подозрительный взгляд. Так я и сделал. Причем это подействовало. Посетители тоже поспешно оглянулись, и видимо, не обнаружив ничего опасного, все-таки придвинулись ко мне поближе.
– Как вы угадали? – сделав таинственную мину, вполголоса спросил я.
– Совершенно случайно, – пролепетал блондин. – Уверяю вас, совершенно случайно.
– Вижу, вы люди бывалые, – сказал я. – Стало быть, объяснять, чем мне грозит разговор с вами, не стоит.
– Конечно, конечно, – хором заверили меня посетители.
По-моему, они уже полностью протрезвели и теперь здорово жалели, что завели разговор о бродячих программах. Прикинув, что они уже созрели для облегчения карманов, я с наглым видом заявил:
  
– Для начала по десять инфобабок с каждого. Потом я буду полностью в вашем распоряжении.
Блондин послушно полез в карман, вытащил из него внушительную пачку инфобабок и, отделив от нее две бумажки, нерешительно протянул их мне.
Я мысленно чертыхнулся.
Эх, будь на моем месте Хоббин и Ноббин, уж они бы такого промаха не допустили. Цыплята оказались жирнее, чем я предполагал. Стоило запросить больше. Впрочем, что сделано, то сделано. Если я попытаюсь повысить расценки, посетители могут заподозрить, что им просто морочат голову.