Шерлок Холмс и уэльские тайны

— Какое отношение это имеет к нашему расследованию?
— Пока не понимаю, — тихо признался Холмс. — Но уверен, что всё это льёт воду на мельницу того заговора, во главе которого стоит наш противник и великий организатор. Но давайте заниматься делом, Портер. Мы оставили без внимания Тромблей-Холл. Вам необходимо разобраться, кто там бывает и что там происходило в последнее время.
Мы подождали возвращения Мадрина, и Холмс попросил его найти мне такую ферму, которая располагалась бы в непосредственной близости от Тромблей-Холла. Почти сразу после этого — была уже полночь — мы с Мадрином поехали на ферму Льюиса и Блодвен Беддардов, таких же бедняков, как и Хью и Менна Томас. Различие состояло лишь в том, что Льюис Беддард был высокий и худой, как щепка, а его жена Блодвен — крошечная, как Дюймовочка из сказки Андерсена.
Мы сразу договорились, что будем столоваться вместе и Блодвен будет готовить нам из моих продуктов.
Утром я встал вместе с хозяевами. Мы позавтракали, и я отправился в сарай, где установил подзорную трубу, которой снабдил меня Холмс для наблюдения за поместьем Эмерика Тромблея.
Оказалось, что Уэйн Веллинг — самый занятой человек из всех, кого я знаю. Я начал своё наблюдение сразу, как только рассвело, и видел, как он вскоре ускакал на ферму. В течение дня он несколько раз приезжал и уезжал, отдавая работникам приказания. Я вспомнил позавчерашнюю ночь, когда он выступал в роли ветеринара. Я рассказал об этом Мадрину, и тот ничуть не удивился, подтвердив, что Веллинг часто оказывает такую помощь беднякам, у которых нет денег, чтобы пригласить ветеринара или знахаря, и не берёт с них за это ни пенни. Эмерика Тромблея я видел всего два раза. Он отправлялся куда-то на своей прекрасной лошади и скоро возвращался. Вероятно, он ездил в Пентредервидд или на ферму Мелери Хьюс.
Когда стемнело, я спустился с холма, на котором стояла ферма Льюиса Беддарда, и пробрался в парк, окружавший особняк. Не знаю, зачем я это сделал, — ведь я всё равно не мог войти в дом, а подслушать разговоры тем более. Надо было связаться с кем-нибудь, имеющим доступ в особняк, и таким образом добыть необходимые мне сведения. Служанка подошла бы для этой цели идеально.
Я возвращался через парк в полной темноте и, конечно, испугался, когда столкнулся с человеком, который возился с чем-то под деревом. Вначале я принял его за сторожа, и он меня, очевидно, тоже. Через мгновение мы оба поняли свою ошибку и обменялись приветствиями.
По выговору незнакомца я понял, что он валлиец. Под деревом я разглядел капкан — я всего-навсего спугнул браконьера.
— Cwrw da, — сказал я и протянул ему фляжку с пивом. Когда незнакомец, отвернув пробку, сделал несколько глотков, я спросил: — Браконьерствуете помаленьку?
— Такая жизнь, — ответил незнакомец и отдал мне фляжку, завернув пробку.
— Я живу на ферме Льюиса Беддарда. Знаете, где это?
— Конечно.
— Приходите туда завтра. Спросите Айори. Я предложу вам работу подоходнее браконьерства.
— Когда?
— В любое время. Я там буду целый день.
Я рассказал о своей встрече Льюису Беддарду и от него узнал, что мой ночной незнакомец — фермер-бедняк Кон Дейви, который успешно охотится в угодьях Эмерика Тромблея, пополняя таким образом свои запасы. Кон Дейви не работал на хозяина Тромблей-Холла и не был его арендатором. Надо сказать, что Эмерик Тромблей довольно либерально относился к пойманным в первый раз браконьерам, если только они не служили у него или не арендовали его землю: у них отбирали капканы и ружья и сажали на некоторое время в подвал, после чего отпускали на свободу. Но горе тем, кого ловили в лесу вторично: их тотчас отправляли в полицию. Слуг, работников и арендаторов, замеченных в браконьерстве, немедленно увольняли или сгоняли с земли.
Кон Дейви пришёл в сарай, откуда я днём вёл свои наблюдения, уже ближе к ночи.
— Вы хорошо знали Глина Хьюса? — спросил я.
Он молча кивнул.
— Вы хотели бы, чтобы его убийца был наказан?
— Ещё как. Сам бы накинул верёвку ему на шею.
 
— Глина Хьюса прикончил наёмный убийца. Я пытаюсь найти человека, который его нанял. Вы согласны мне помочь? Я вам хорошо заплачу.
Он возмущённо вздёрнул подбородок.
— Не стану я брать за это плату.
— Вы зря обижаетесь, — сказал я. — Мне не меньше вашего хочется, чтобы убийца Глина Хьюса был повешен. И всё же за свою работу я получаю деньги. Думаю, что и вам тоже следует заплатить. Не так ли?
В ответ он буркнул нечто неразборчивое.
— Вы ведь говорите по-английски? — спросил я.
— У меня жена англичанка, — объяснил Кон Дейви.
— Скажите, вы никого не знаете в Тромблей-Холле?
— Я сам не знаю. Но у моей жены есть подруга. Она работает в доме с колоннами служанкой.
— Вы не могли бы познакомить меня с ней? Мне надо с ней кое о чём побеседовать.
— Хорошо, — пообещал он, — я попробую.
Встреча с Элен Эдварде, как звали служанку, состоялась только через три дня в старом сарае, довольно далеко от господского дома. Она пришла, когда совсем стемнело, и буквально тряслась от страха, чувствуя, что нарушает кодекс верности своим хозяевам. Это была респектабельного вида немолодая женщина; мне стоило большого труда убедить её, что она не делает ничего плохого, а только помогает в расследовании убийства Глина Хьюса.
— Вы помните тот день, когда был убит Глин Хьюс? — удалось мне наконец перейти к сути дела.
— Да, хорошо помню. Это был очень хлопотный день.
— В тот день в Тромблей-Холле были гости?
— Да. Они приехали накануне и уехали на третий день, утром.
— Мистер Тромблей ещё носил траур по умершей жене. Как он мог принимать гостей?
— Они явились к нему не отдыхать и развлекаться, а по делу, — ответила женщина. — После смерти хозяйки мистер Тромблей не принимал гостей. Это была деловая встреча. Но на другой день хозяина вызвали из дома, потому что на одной из его шахт произошёл несчастный случай.
— Он уехал, бросив гостей?
— Да, он очень торопился. Не знаю, покончили ли они с делом, но только он сказал гостям, что они могут остаться.
— И они остались?
— Конечно.
— Скажите, никто не приходил в дом в тот день?
Она на мгновение задумалась:
— В тот день — нет. На другой день приходил Рис Парри.
— Вы знакомы с Рисом Парри? — воскликнул я.
— Нет, но он живёт в доме Джека Парри. Жена Джека — Гвен — моя кузина.
— Он приходил к мистеру Тромблею?
— Нет, мистера Тромблея ведь не было дома, да он и не стал бы с ним разговаривать.
— Может быть, к мистеру Веллингу?
— Его тоже не было дома. Он уехал ещё раньше, чем мистер Тромблей.
— Вы не помните, к кому приходил Рис Парри?
— Наверное, к кому-то из гостей, — предположила Элен Эдварде, — раз в доме не было ни мистера Тромблея, ни мистера Веллинга.
— К кому именно? — В ожидании ответа я затаил дыхание.
— Я не знаю, — растерянно пробормотала она, видимо почувствовав моё волнение.
— Вы не могли бы вспомнить, как это происходило? Он позвонил и сказал вышедшему на звонок дворецкому, что ему нужно видеть кого-то из гостей?
— Это мне неизвестно. Я только видела, как он шёл по дорожке к дому и потом беседовал с кем-то в парке.
— С кем?
— Я не разглядела.
— А кто были эти гости?
— Мистер Ламбард, мистер Армстед и ещё адвокат.
— Адвокат?
— Ну да, адвокат из Ньютауна, мистер Сандерс.
  
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
 
Я поблагодарил Элен Эдварде, дал ей денег и вместе с Коном Дейви, который во время нашего разговора со служанкой ожидал меня неподалёку, поспешил к дому Льюиса Беддарда.
Новость, которую я узнал от Элен Эдварде, была ошеломляющей, и я решил немедленно вернуться в Пентредервидд. Я попросил Кона Дейви проводить меня — стояла ночь, и я не знал дороги. Он недолго думая согласился, заметив, что крюк в несколько миль для него не имеет значения.