Плененное сердце (СИ)

И тут сильные руки приподняли ее и развернули к себе, возвращая к действительности.
— Сеньора, неужели вы испытываете жалость к этому мерзкому чудовищу?
Себастиан внимательным взглядом окинул испачканное в крови любимое лицо, искаженное гримасой душевной боли.
  
Глава XX
 
Себастиан де Кабрерамаркиз Сент-Ферре стоял во весь свой недюжинный рост, едва не подпирая головой потолочные балки крохотной хижины лесника и не сводил глаз с Каталины. Впервые за все время их знакомства она могла свободно созерцать его при свете дня, не боясь, что он исчезнет или скроется в полутьме спальни или лунного сияния, как это было на пляже в Андалусии. О, как давно это было! Почти шесть месяцев минуло с той памятной ночи, а будто бы целая жизнь пронеслась, столько всего ей пришлось пережить. Та их ночь любви, которую она лелеяла в своем сердце и которая дала свои плоды, была им грубо растоптана, а потом он и вовсе вознамерился безжалостно уничтожить сей божий дар. Но с этим она никак не могла смириться и, собрав всю волю в кулак, решительно воспрепятствовала чудовищному злу. Она бежала в Мадрид, намериваясь укрыться в доме у сестры, графини д’Альварес, или в одном из монастырей, моля настоятельницу о защите, но капризная судьба распорядилась иначе. По дороге она попала в плен к жестокому разбойнику, наводящему ужас по обе стороны от Сьерры-де-Алькарас, и у коего имелись собственные планы на попавшую в его руки золотоволосую красавицу. Много месяцев она провела среди ватаги разношерстного сброда, рискуя в любую минуту лишиться жизни, и все же чудесное и своевременное спасение пришло оттуда, откуда она отчаялась получить.
— Как ты? — уже тише спросил маркиз, пробегая взволнованным взглядом по ее лицу, ненадолго останавливаясь на полураскрытых губах, опускаясь вниз к располневшей талии и с мимолетным удовлетворением отметив, что никто не причинил ей вреда, вновь возвратился к ее застывшему лицу.
— Зачем ты убил его? — спросила она с надрывом в голосе вместо подобающего приветствия, как положено добропорядочной жене, вынужденной продолжительное время жить в разлуке с супругом. Фиалковые глаза блестели от слез, но это не было слезами радости от ожидания долгожданной встречи. — Он итак истекал кровью. Его было не спасти.
Себастиана неприятно кольнули ледяные нотки, звучавшие в голосе Каталины. Он не стал разубеждать ее, что не стрелял в разбойника и не отдавал никому подобного приказа. Более того он сам испугался, когда услышал выстрел возле своего уха, ведь пуля могла случайно задеть ее. А стрелял меж тем молодой неоперившийся гвардеец, которому вдруг показалось, что Дикий Магнус силой удерживал маркизу подле себя. Но и этого маркиз не стал говорить, задетый ее чересчур уж трепетным отношением к пленителю.
— Однако я поражен, сеньора, что вы благоволите отпетому разбойнику, — Себастиан напустил на себя невозмутимый вид, его лицо оставалось бесстрастным. — Знаете ли вы, сколько преступлений совершил Сантос де Карраско, скольких людей убил…
— Этот человек спас мне жизнь, — последовал тихий ответ.
Маркиз ничем не выдал своего удивления. Он испытующе посмотрел на Каталину, ища в ее глазах подтверждение ее же словам, и только потом беглым взглядом окинул мертвые тела брата и сестры. Еще при входе в хижину он наткнулся на Кармен, лежащую на полу с кинжалом в сердце, а хорошенько приглядевшись к Дикому Магнусу, заметил у последнего две кровоточащие раны. Судя по проступающим пятнам и свежей перевязке, получены они были совсем недавно. Маркиза привлекла внимание та рана, что находилась на груди разбойника. Сердце застучало быстрее. Он мгновенно понял, что пока их отряд, еще утром напав на след Сантоса де Карраско, преследовал того до владений Рохо, но вконец запутавшись, быстро потерял из виду, здесь, в глубине леса на его жену совершалось покушение. И кем? Той хитрой бестией, которую он безуспешно пытался поймать весь последний месяц! Себастиан сжал руки в кулаки. И почему, черт возьми, Марко покинул свой пост, если ему приказано было не отлучаться от сеньоры ни на шаг? Он перевел взгляд с мертвого разбойника на бледное лицо Каталины и убедился в своих предположениях. Так и есть, Дикий Магнус защитил свою пленницу ценой собственной жизни, что было довольно странно и никак не вязалось с образом гнусного грабителя и убийцы. Что бы это значило? Маркиз помрачнел от мыслей, внезапно принявшим совсем иной поворот, и ему это не понравилось. Что происходило между этими двумя, пока он сбился с ног, разыскивая исчезнувшую жену? Все это предстояло еще выяснить, но время было на их стороне, поэтому он только коротко кивнул, давая понять, что верит ей.
 
Тем временем гвардейцы короля быстро стащили с кровати тело Дикого Магнуса и как тряпичную куклу, то ли неся, то ли волоча по полу, потащили к выходу.
— Что вы намерены с ним сделать? — Каталина рванулась вперед, не обращая внимания на потемневшее лицо Себастиана.
— Бросить в канаву и засыпать землей, — пожав плечами, ответил ей гвардеец, что был повыше ростом и плотнее своих товарищей.
— Но это же не по-христиански, — еле шевеля губами, произнесла Каталина.
— Таково предписание суда, сеньора. Ничего не поделать.
Каталина обратила умоляющий взор к супругу. Ей странно было видеть Себастиана без маски. Она не знала, что ей нужно говорить и что делать при этом. Однако он спокойно расхаживал при свете дня на глазах у двух дюжин вооруженных людей, полудюжина из которых являлись гвардейцами короля и никто не показывал на него пальцем, никто не заключал его под стражу, как того требовала Святая инквизиция. Более того ему беспрекословно подчинялись и оказывали знаки почтения. Неужели маркизу удалось невозможное?! Но она не располагала временем, чтобы предаваться праздным раздумьям на сей счет. В этот момент ее больше волновала судьба ее нежданного спасителя, точнее то, что от него осталось. Главное для нее сейчас было вырвать тело Магнуса из рук гвардейцев.
Бесспорно, Сантос де Карраско совершил много злодеяний. На своей совести он оставил немало тяжких грехов и покалеченных судеб, но она была обязана ему жизнью, и не только своей! А также и жизнью своего дитя. Она полагала, что Мигель заслуживает право лежать в земле своих предков. Несмотря на общепринятые условности, он являлся отпрыском барона, и она была почти убеждена, «хозяин» Рохо остался бы доволен ее замыслом. Большего она сделать для него, увы, не могла.
— Пожалуйста, Себастиан, будь к нему милосерден. Позволь захоронить его по христианскому обычаю в усыпальнице баронов де Рохо.
Маркиз продолжая хмурить черные, как сама ночь брови, ничего не ответил ей и вышел вслед за гвардейцами короля. Каталина же, кусая губы от волнения, осталась ждать решение супруга. Минуту спустя Себастиан вернулся в хижину.
— Мигель Сантос де Карраско будет предан земле своих предков, — заявил он с порога. — Я послал за священником. Как только тело доставят в Рохо, его захоронят в фамильной усыпальнице.
Фиалковые очи, что так часто вставали перед его мысленным взором с тех самых пор, как он впервые увидел их, наполнились слезами благодарности.
— Спасибо, — облегченно выдохнула она, опасаясь, что Себастиан не захочет возиться с презренным разбойником.
— Слишком много внимания вы уделяете бастарду барона, сеньора. Могу ли я предположить, что все это неспроста? — серые глаза с подозрением впились в бледное лицо маркизы.
Каталина возмущенно вздернула подбородок, мгновенно переменяясь в лице.
— Ваши подозрения беспочвенны, сеньор, — отрезала она так яростно, что Себастиана охватило чувство, будто он совсем не знает стоящую перед ним молодую женщину.
Она по-прежнему была прекрасна, а беременность делала ее еще краше. Он неотрывно смотрел на нее. Те же глаза, бездонные озера, в которых хотелось утонуть, едва он заглядывал в них, те же пухлые губы, зовущие к сладостным поцелуям, та же нежная гладкая кожа, которую хотелось ласкать ночи напролет, как и золотистые локоны, куда бы он с удовольствием запустил свои пальцы, вдыхая их пьянящий аромат. Белый жасмин. Да, он помнил, это были ее любимые цветы. Она, как и раньше излучала ту же спокойную уверенность, что так живо хранила его память. Но теперь в ее взгляде появилось то, чего он не замечал раньше. Ей многое пришлось вытерпеть и вынести в логове чудовища. Он мог только догадываться о тех бесчинствах, что творилось вокруг его хрупкой жены в те месяцы, когда его не было рядом. Внезапно маркиз устыдился своих прежних мыслей. Как он мог подозревать ее в измене?