Плененное сердце (СИ)

День ото дня солнце пригревало все жарче, и Каталине разрешалось совершать недолгие пешие прогулки в тенистых аллеях заброшенного сада замка Рохо, изрядно обветшавшего за прошедшую зиму. Изредка к ней присоединялся Дикий Магнус и тогда эти неспешные прогулки превращались для Каталины в сущую пытку, ведь ей сложно было держать в себе то, что она оказалась случайной свидетельницей их спора с Кармен де Лангара. Между тем она все чаще ловила на себе его задумчивый взгляд, но каждый раз делала вид, что не замечает этого. Пару раз он брал ее за руку, чтобы поведать о чем-то очень важном, но открыться так и не смог. Сама Каталина со временем перестала пугаться его дьявольского выражения лица и сквозившего в голосе сарказма. Его зачастую грубые манеры перестали ее раздражать, и она постепенно привыкла к его своеобразному и порой вольному обращению.
Однажды, когда они гуляли по запустевшим аллеям сада, между старыми ореховыми деревьями, раскидистые ветви которых, соскучившись по теплу, тянули к солнцу свои пышные кроны, она, заслышав в его тоне ироничные нотки, на этот раз не смогла затушить в себе искру извечного женского любопытства.
— Очевидно, в детстве ты недополучил ласки. Вы с матерью были близки?
Дикий Магнус неожиданно замолчал и остановился прямо перед ней, пристально вглядываясь в фиалковые глаза:
— Ты удивительно наблюдательна, bonita, и прекрасно чувствуешь людей, — он глубоко вздохнул, не сводя горящего взора с приоткрытых губ. — Я никогда не знал матери. Она умерла, когда мне не было и двух лет, и я, как ты верно заметила, был обделен материнской лаской.
Каталина прочла в мутно-зеленых глазах брошенный вызов, но, как и раньше, решительно проигнорировала его.
— Это заметно. Потому что люди, у которых была крепкая, любящая семья, полны доброты и сострадания, а еще они никогда…, - но Каталина запнулась на полуслове, понимая, что может сказать лишнего.
Дикий Магнус сложил руки на широкой груди, в уголках твердых губ заиграла знакомая усмешка:
— Что же ты остановилась, bonita? Почему не продолжаешь свою мысль, ведь она явно не дает тебе покоя? Что ты хотела сказать? Что я слишком жесток, потому что у меня не было любящих и заботливых родителей?
Его взгляд помрачнел, глаза сверкнули опасным блеском, но Каталина за месяцы, проведенные в плену, успела привыкнуть к яростным выпадам «хозяина» замка Рохо. Она осталась стоять на месте, гордо расправив плечи и устремив немигающий взор на разбойника.
— Именно это я и хотела сказать, — подтвердила она кивком головы.
— А еще ты хочешь, чтобы я почувствовал угрызения совести по поводу своих… э… грязных делишек. Верно?
— Что было бы весьма неплохо, — как ни в чем не бывало, согласилась Каталина. — Здесь, в замке нам не помешал бы священник.
Дикий Магнус запрокинул взлохмаченную голову назад и от души расхохотался. С ближайшего дерева, напуганные громким раскатистым смехом, вспорхнули несколько птиц и улетели в другой конец сада.
— Ни один священник не способен выслушать такое количество заблудших душ с их прегрешениями и не свихнуться притом. Ему и года не хватит, чтобы сделать это, тем паче, если мы решимся раскаяться все вместе. Нет такой епитимьи, которая смогла бы снять все наши бесчисленные грехи.
— Путь к Богу можно найти всегда, — не сдавалась Каталина, глядя прямо в дьявольские очи. — Раскайся и ты будешь прощен.
— Я не жалею о прошлом. Я выбрал этот путь, и буду идти по нему до конца.
— Но к чему же ты придешь?
Он сузил глаза в тонкие щели, и наклонился к ней так близко, что его горячее дыхание опалило ей ухо и защекотало шею, отчего по ее спине пробежала легкая дрожь.
— Ты не переубедишь меня в моих суждениях. Я никогда не раскаюсь в своих поступках, bonita. Это часть моей жизни, часть меня самого. Я знаю, что ты хочешь. Ты жаждешь вернуться к своему маркизу, к прежней беззаботной жизни, поэтому разными способами пытаешься играть на струнах моей пропащей души. Но спешу тебя заверить, у тебя ничего не выйдет. Я не поддамся на твои уловки, Каталина. Мне прекрасно известно, что ждет меня, случись мне придти с повинной к королю. Прилюдная казнь на Пласа Майоре в Мадриде. Вот что! Меня повесят, но прежде четвертуют. Хм, и пусть я закоренелый грешник, но оканчивать свою ничтожную жизнь я так не хочу.
 
— Но…
— Послушай и больше не перебивай меня, Каталина. Я еще не договорил, — грозно предупредил Дикий Магнус. — Многие из моих собратьев желают, чтобы ты осталась здесь, с нами, чтобы я не переправлял тебя в Алжир, как было оговорено ранее. Признаюсь, мне это предложение по душе. Ты, будто вдохнула новую жизнь в чертовы стены старой развалюхи. Мои люди привыкли к тебе. Они говорят, ты приносишь удачу. Не знаю…, - он немного помедлил, — что-то вроде четырехлистного клевера, счастливого талисмана… Похоже на полный бред, но я уже склонен в это поверить. За всю зиму гвардейцы короля не сунули к нам носу, чего не было и в помине. Видимо, они попросту о нас позабыли, занятые подавлением бунтов в Толедо и окрестностях Мадрида, что бесспорно оказалось нам на руку. Да и дела наши заметно улучшились. Никогда прежде фортуна не была столь благосклонна к нам, как сейчас. Торговцы и менялы вывозят из столицы целые состояния, стремясь покинуть пределы Испании. Верно, и впрямь скоро грянет война, — задумчиво продолжил разбойник, почесывая трехдневную щетину. — Но мы будем только в выигрыше от грядущих неурядиц. Мы пополним карманы звонкими монетами, и для всех нас начнется новая жизнь, — он с хитрым прищуром взглянул в широко распахнутые фиалковые глаза.
— Что ты хочешь этим сказать, Дикий Магнус?
— Я предупреждал, чтобы ты звала меня по имени. Скажи мне это, — он ухватил ее за подбородок так крепко, что она не смогла шевельнуться. — Ну же, скажи мне, маленькая чертовка!
— Мигель, пожалуйста, мне больно, — взмолилась Каталина, ощущая, как мозолистые пальцы впиваются в ее нежную кожу, оставляя на ней заметные следы. — Отпусти меня, Мигель.
— Так-то лучше, bonita. Ты научишься подчиняться мне. Придет время, и ты будешь есть из моих рук…
— Как твои собаки? — насмешливо обронила она.
Он озорно сверкнул глазами и отпустил ее.
— Своих собак я наказываю кнутом за непослушание, тебе же пока все сходит с рук.
Она упрямо поджала губы:
— Как ты поступишь со мной и моим ребенком, когда придет срок?
— Я же сказал. Разве ты не поняла? Я оставлю вас здесь, рядом с собой, в этом замке, — и неожиданно Дикий Магнус пустился в откровенность. — В Валенсии я начал строительство корабля. Когда к следующей весне он будет готов, а твой ребенок к тому времени подрастет, я возьму вас с собой в Новый Свет. Мы поплывем к дальним берегам, к новой жизни, bonita.
— Что?! — это никак не вязалось с тем, что он говорил ей раньше, и к чему склоняла его Кармен. — Зачем мы тебе нужны? — в отчаянье воскликнула она, прикрывая живот рукой, будто этим жестом могла защитить свое дитя. От сердца немного отлегло. Дикий Магнус не собирался продавать ее на Черный континент в качестве рабыни. Но все же, почему ему так важно было иметь их рядом с собой? Не выгоднее ли получить за них выкуп? — Мой муж способен заплатить целое состояние, и ты сможешь построить на эти деньги не один, а два корабля, еще и останется. Подумай только, ты разбогатеешь быстрее, чем предполагал, ты…
Предводитель разбойников поднял руку, предупреждая ее остановиться:
— Достаточно, — он снова приблизился к ней, шумно вдыхая цветочный аромат ее волос. Лукавым взглядом он скользнул по внезапно раскрасневшемуся личику и задержался на соблазнительно пухлых губах, которые давно жаждал смять под своим напором. Ничего, он еще потерпит. Сладок тот плод, что созрел. Он хотел, чтобы она пришла к нему сама, по собственной воле, по желанию. Однако время еще не настало. Он видел, как она упорно цепляется за свою прошлую жизнь, не понимая, что для нее все потеряно безвозвратно. — Если твой муж оказался плохим хранителем редкой жемчужины, то ни моя в том вина. Он упустил свой шанс.