Плененное сердце (СИ)

— Ты во многом права, дочь моя, — поджав губы, дон Педро поставил пустой бокал обратно на поднос. — Все, что ты сказала, абсолютная правда. Я слишком горд, чтобы брать золотые эскудо у зятя, как бы ни хотелось мне в этом признаваться, и в то же время мне совестно перед тобой, — он опустил седую, почти белоснежную голову и покачал ею из стороны в сторону. — Мне претит сама мысль о том, что ты будешь несчастна. Ни я, ни твоя мать этого не желаем.
— Отец, — Каталина готова была разрыдаться от чувств, переполнявших ее сердце. Ее родитель самый добрый души человек, которого она только знала в жизни, был наделен исключительными и необычайными качествами для дворянина. Он был преисполнен великодушия и небывалой щедрости, однако необдуманными действиями практически свел на нет труды своих предшественников, неоправданно рискуя и лишая семью всех нажитых ранее благ, — я все же приму предложение маркиза.
  
Глава V
 
Последний день сентября выдался пасмурным и дождливым. До самого горизонта простиралось серое покрывало из плотных тяжелых облаков, холодный ветер колыхал кроны деревьев. Поздние цветы, крыши домов и хозяйственные постройки меркли на фоне неясного неба. Все вокруг потускнело и окрасилось в приглушенные цвета.
Каталина, стоя в подвенечном платье, вглядывалась вдаль сквозь легкую дымку дождя. Мелкие прозрачные капли надоедливо барабанили по стеклу и стекали тонкими струйками на оконный карниз.
— Погода испортилась, — донеслось откуда-то издалека и невеста, тоскливо поежившись, невольно вздрогнула.
Она была одета в белоснежное платье из венецианской парчи и кружев с неглубоким декольте, расшитым мелким жемчугом и каменьями, подол которого покрывал сложный витиеватый узор из цветов и серебряных нитей. Красивую головку Каталины с забранными наверх волосами украшал высокий гребень-пейнет из слоновой кости, закреплявший длинную кружевную вуаль, волнами струящуюся до самого пола. С маленьких, аккуратных ушей свисали жемчужные серьги каплевидной формы. Несколько туго завитых прядок волос обрамляли тонкое, почти без единой кровинки лицо, живыми на нем казались только фиалковые глаза, печальные и немного отстраненные от всего происходящего. Невеста повернулась на голос матери, суетливо расправляющей шлейф ее роскошного свадебного наряда, присланного накануне из Сент-Ферре, и вспомнила другое торжество и другую невесту.
С легким привкусом ностальгии, переплетенной со щемящей тоской, Каталина улыбнулась краешками пухлых губ:
— Мама, как ты думаешь, Элена получила мое письмо?
— Ну, конечно, дорогая, — темноволосая женщина в изумрудно-зеленом бархатном платье мягко улыбнулась дочери. — Ты же написала ей две недели тому назад.
— Но Элена мне так и не ответила, — погрустневшим голосом заметила невеста.
Донья Вероника досадливо всплеснула руками:
— Дорогая, за всей этой оживленной суетой я позабыла тебе сказать о главном. У Диего возникли неотложные дела в Наварре. Элена не захотела оставаться одной при дворе и отправилась вместе с мужем в Памплону. Они сообщили, что планируют пробыть там до Рождества и извиняются за то, что не могут почтить своим присутствием такое важное событии, как твоя свадьба с маркизом. Они желают вам всего наилучшего, а в подарок прислали несколько отрезов ткани и серебряные приборы на двенадцать персон. Все это прибыло накануне вечером вместе с письмом, — извиняющим тоном добавила мать. — Я не стала тебя будить, прости меня.
Каталина коротко кивнула:
— Ну, что ж, они не приедут, значит, мы попусту теряем время. Нужно отправляться в часовню, отец Пио, наверное, заждался нас, — она вымученно улыбнулась. — Падре жалуется, что в сырую погоду у него ломит кости.
— Тогда поторопимся.
Донья Вероника постаралась взбодрить дочь лучезарной улыбкой. Ослепительно белые зубки сверкнули на фоне чистой смуглой кожи и на округлых щеках заиграли веселые ямочки. Мать понимала переживания младшей дочери, ее тоску по сестре и прежней жизни, которая более не вернется, и бессознательный страх перед грядущим, тем более что сама Каталина решилась на сей поспешный шаг исключительно по зову долга и из-за любви к отцу.
 
Маленькая фамильная часовня была залита светом множества свечей, привычно пахло ладаном и медом. Алтарь украшали гирлянды из белых лилий, роз и веток оливы, на каменном полу, второй раз за год, расстелили красную ковровую дорожку. Каталина любила бывать здесь. По обыкновению это место наполняло ее душу спокойствием и умиротворением, тут она ощущала неизменную безмятежность и внутреннюю гармонию с собой, но только не сегодня. Сейчас она с осторожностью и даже опаской входила в двери старой часовни. Скоро решиться ее судьба, она выйдет замуж за человека, которого никогда не знала и не любила. И в отличие от предыдущего венчания, совершенного с особой торжественностью и широким размахом, наполненного радостью, искренностью и любовью, эта церемония проходила скоропалительно, без положенного по такому случаю праздничного пиршества и приема гостей.
Помимо священника и церковного прислужника, с меланхоличным выражением лица исполняющего порученные ему обязанности, в часовне присутствовали родители невесты и их домашние слуги. А со стороны жениха, которого впрочем, здесь и не было, так как свадебный обряд осуществлялся по доверенности, находился лишь племянник маркиза, Родриго Эмилио де Сильва де Кабрера, молодой долговязый конюх из поместья Сент-Ферре да почтенный нотариус из Гранады. Кустодио Климако, так звали молчаливого господина средних лет в строгом черном камзоле и начищенных до блеска сапогах, прибыл в поместье Пересов, дабы выступить не только свидетелем данного бракосочетания, но и проследить за соблюдением всех законных формальностей, связанных с не совсем традиционным способом заключения этого брачного союза.
Едва нежная ручка, затянутая в тонкую кружевную перчатку, легла в теплую ладонь «жениха», невеста тотчас ощутила восхитительный трепет, приятной волной распространившийся по ее телу. Какой же счастливицей она могла стать, если бы священное таинство проходило не с доверенным лицом маркиза, а непосредственно с самим Родриго, предметом ее ночных девичьих грез. Вот он стоит рядом с ней такой красивый и недосягаемый, с устремленным вперед взглядом, чуточку напряженным, старательно делая вид, что не замечает ее, словно позабыл те сладостные мгновения, которые связывали их обоих. Каталина закусила нижнюю губу. Ох, неужто душевные порывы, обуявшие ее, и называются любовью? И она впрямь испытывает нежные чувства к племяннику своего будущего мужа? Эта мысль, пронзившая разум, буквально оглушила ее, как гром среди ясного неба. Ее бросило в жар, она покраснела, затем начала бледнеть на глазах и в панике от нелепых, навязчивых мыслей попыталась выдернуть дрожащую ладонь из крепко удерживающей ее руки.
Родриго искоса взглянул на Каталину, не понимая, чем была вызвана причина ее странного поведения. Не в тех ли словах, которые зычным голосом произносил отец Пио, где после прочтенных молитв по заведенному столетиями обычаю священник задавал свой главный вопрос новобрачной? Родриго нахмурился, на высоких скулах заиграли желваки. Перед мысленным взором возник тот памятный вечер в саду Пересов, когда самая прекраснейшая из дев с бездонными мятежными очами и мягкими, как шелк волосами, едва не искусила его, и он чуть не позабыл законов чести. Он с трудом поборол мучительное желание отведать упоительных вкус этих нежных, трепещущих губ. Нет! Молодой человек на миг прикрыл веки, борясь, как и тогда, с сильнейшим соблазном, оказавшимся в опасной близости от него. От легких, словно крылья бабочки прикосновений хрупких пальчиков в его жилах вновь закипела кровь. Он страстно возжелал эту прелестную чаровницу, по воле проведения предназначенную другому. Он не имел права подвести самого близкого в своей жизни человека, упасть в глазах того, кому был обязан жизнью.
Свадебная церемония не заняла много времени, но и здесь не обошлось без заминки. Падре дважды пришлось обратиться к застенчивой невесте, немало смущенной происходящим, прежде чем присутствующие услышали от нее тихое «Да».