Выпускница Бартонского пансиона (СИ)
— Нет, не видел, но это не важно. Дэйса теперь можно перенести отсюда?
Ирхан расстегнул магические оковы, и потрогал лоб друга. Я покосилась на него, кое-кто, видимо, уже забыл, что сам только что после тяжелого ранения. Предложила:
— Пока не будем тревожить, в течение дня надо понаблюдать, а вечером, когда Лемар вернётся, решим.
Но спокойно наблюдать не получилось. Уже через час вернулся Лемар. Имперские войска приближались к Южной Крепости.
Глава 52
Прибытие войск
ИРХАН
Ирхан задумчиво наблюдал за прибытием имперских войск. Можно сказать, с лучшего места — смотрового окна, расположенного прямо напротив гарнизонной площади. Отсюда до ближайшего выхода — подкоптившегося здания лечебницы — было не больше тридцати шагов. Варьяна уже ждала его там вместе с Рессом. Дэйс, так и не пришедший в сознание, и перебежчик оставались на попечении Лемара. Лабиринт Южной крепости должен был остаться тайной, в этом сходились все трое. Кстати, Лемар тоже собирался наблюдать за представлением. Повезло, что день оказался пасмурным, солнце не било в глаза, позволяя подробно рассмотреть намечающееся событие.
Пока что происходящее больше походило на парад. Комендант с казначеем торчали в центре площади, куда въехали и выстроились полукругом верховые. Недолгое ожидание — и показалась ещё небольшая группа конников.
Наконец-то! Теперь пора на выход!
Тридцать шагов сегодня давались уже гораздо легче, чем вчера. Ирхан успел выйти на площадь, чтобы увидеть всё своими глазами. Двое стариков-офицеров вытянулись, как по незримой команде. Верховые спешились, комендант начал рапорт, а Ирхан постарался ускорить шаг. Варьяна ловко подскочила и поддержала, когда его внезапно повело вбок.
— …гарнизон погиб, авархи покинули крепость восемь дней назад, — закончил лер Останд, подпуская трагические нотки в голос.
— А это кто тогда? — негромко спросил седой человек в форме генерала с золотым аксельбантом заместителя главнокомандующего войсками Полийской империи.
Глубокий ужас отразился на лице коменданта при виде оживших подчинённых. Всего на мгновение, но Ирхан заметил и теперь смаковал этот ужас.
Продал дочку, паскуда!
Сдал крепость, мерзавец!
Думал, всех убил, сам-друг остался?
«А мы-то живёхоньки!» — заливался внутренний хохотун. Стоило больших усилий сдержать злорадную ухмылку.
Варьяна с Рессом отступили, Ирхан шагнул к командованию, стараясь держаться прямо:
— Лер генерал! Разрешите доложить леру коменданту.
— Разрешаю.
Ирхан с усилием повернулся вполоборота, глаза коменданта так и впились в лицо подчинённого.
— Лер комендант, четырнадцать дней назад при выезде из Южной крепости отряд подвергся нападению авархов и был уничтожен. Я был спасён младшим офицером Варьяной Вольди. Вследствие полученных ран отсутствовала возможность прибыть для доклада раньше. Командир первого отряда Угуч Ирхан доклад закончил.
— Струсил, так и скажи! — вдруг рявкнул комендант. — Прятались с пансионкой по кустам и думаете, что вам так это всё пройдёт? Где устройство мгновенной связи? Почему не был произведён сигнал?
— В обстановке боя не было возможности послать сигнал, лер комендант, а при моей эвакуации вещи были оставлены на месте, — отчитался Ирхан.
Лер Останд подскочил к нему и зашипел в лицо громко, чтобы наверняка услышали все прибывшие:
— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя одного погибла целая крепость, лейтенант?
— Разберёмся, — вклинился голос генерала. — Следуйте за мной, офицеры.
«Что, не ожидал так быстро превратиться в смертника?» — усмехнулся хохотун, — «и сколько вам с Варьяной жить осталось, как думаешь? Она-то свидетельницей была, как комендант с авархами разговаривал, вряд ли ей это забудут! А ты, как выяснилось, и вовсе крепость проср@л!».
* * *
Варьяна
Нас заперли в одном из дальних кабинетов комендатуры, мол, посидите пока, не мешайтесь под ногами, и без вас есть, чем заняться.
Ресс тут же улёгся поперёк входа и задремал. Ирхан доплёлся до лавки, снял китель и начал поудобнее укладываться, заметив в ответ на мой взгляд:
— Не беспокойся, хорошо я себя чувствую, но неизвестно, сколько мы тут пробудем. Лучше немного отдохнуть сейчас. Ты тоже полежи, если хочешь. Здесь всё равно больше делать нечего.
В помещении действительно были лишь широкие лавки с тюфяками и столик между ними. Дверь в стене вела в санузел. Зарешеченное маленькое окно на уровне моего лица выходило на задний двор.
— А здесь что было? Очень похоже на пансионский карцер.
— Почти угадала. Здесь гауптвахта, — подтвердил Ирхан.
— А судя по запаху, здесь была гостиница для авархов, — я брезгливо отодвинула тюфяк и присела на край лавки.
— Недооцениваешь, — засмеялся Ирхан, — похоже, тут комендант с казначеем ночевали, свои-то хаты пожгли, чтоб не выделялись на общем фоне. Мне Лемар рассказывал.
Я невольно посмотрела на дверь:
— А нас не подслушают? Войдут как сейчас!
— Ха! Хорошо, если к вечеру до нас очередь дойдёт, слишком многое надо восстанавливать или хотя бы наметить план и заложить ресурсы для начинания. Так что можешь последовать примеру Ресса, он абсолютно верно понял ситуацию. Я тоже, пожалуй, вздремну, если ты не против.
— Спи, спи, тебе полезно больше спать, — откликнулась я.
Он быстро заснул, видимо, притворялся куда более здоровым, чем чувствовал себя. Страшные прорехи на его кителе я постаралась заштопать, как смогла. Куда хуже было с ранами на его теле. Они до сих пор кровоточили, и я не знала, насколько правильно идёт заживление.
Как-то днём, уже после ухода авархов, я выбиралась в лечебницу, надеялась найти какие-нибудь записи лери Сальяры. Напрасно. Такое впечатление, что уничтожено было всё, на чём только возможно писать: книги, тетради, журнал поступления больных, учётные карты лекаря. И я тоже лишилась своего единственного пособия — Томкиного травника.
Мне почему-то совсем не было жаль погибших вещей, которые я так старательно подбирала, тщательно сохраняя годами в тотальной тесноте пансиона. Приехав в крепость, я даже толком не распаковала свои вещи до конца, так и оставив большую часть в рюкзаке. Милые девичьи мелочи, тожественные речи директора и мои надежды — настолько это всё оказалось неуместно, как будто из какой-то детской сказки. Забавно, что бальное платье и туфельки пригодились почти сразу.
Я вспомнила выпускной бал, каким теперь он казался далёким! А ведь Данкин моряк ещё тогда сказал, что служба не бывает спокойной. Кто бы знал, что его слова исполнятся так скоро! Ещё не успело прибыть ни одного письма от девчат, а я даже не знаю, что смогу ответить.
Что все мои лозунги оказались вымыслом?
Что все шесть лет не смогли меня подготовить к тому, чтобы увидеть трупы людей, с которыми только вчера разговаривала?
Пожалуй, так и напишу — честно. Официальную версию, конечно, зато без приукрашивания и приуменьшений.
За все годы, пока я была старостой, столько раз возникали соблазны чуть-чуть приврать. Иногда приходилось что-то умалчивать, иногда — брать на себя чью-то вину. Как старосте мне частенько становились известны не самые приятные сведения, но за свои тайны девчата всегда были спокойны, я никогда потом даже намёком не напоминала о том, что было рассказано под секретом. Услышано — и как будто забыто. А мне самой и рассказывать-то нечего было. Зато сейчас столько всего появилось!
Время для меня тянулось медленно. За дверью часто были слышны шаги, за окном — отдалённые голоса. Я гадала — покормил ли Лемар аварха, очнулся ли Дэйс, но довольно скоро все сиюминутные думы и тревоги были отброшены, и я с неохотой повернулась лицом к факту, который всячески прятала от себя.