Не играй со мной, мажор (СИ)
— Ничего, — ответила Ульяна.
— А если вспомнить? — донесся до меня голос Егора Борисовича. Нехорошо было стоять в коридоре и подслушивать, но я просто не могла заставить себя войти в кухню.
— Ну…. — задумчиво тянула Ульяна. — Она рассказывала, как они строили стены из снега, а потом обкидывались снежками. Рассказывала, как не любила вставать рано утром, чтобы иди перед школой на каток, но потом полюбила фигурное катание….
Дальше я слушать не стала. Ваня мог спуститься в любую минуту. Мы столкнулись в коридоре второго этажа.
— Идём завтракать, — он подошел ко мне, поцеловал в губы. Каждая моя частичка откликнулась на ласку. Я тянулась к нему всей душой. Наслаждалась его поцелуем. К глазам подступили слёзы, в горле стоял ком, я так боялась, что все закончится, что мое счастье разрушится. — Вида, всё хорошо? — отстраняясь, взял пальцами подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Ага, просто нервничаю немного, сегодня тест по физике, — не думаю, что он мне поверил, но для убедительности добавила: — Ничего не смогу съесть, очень нервничаю. Я пока соберу рюкзак. Извинись за меня перед родными, — поцеловав его в щеку, сбежала в комнату. До последнего чувствовала на себе его настороженный, задумчивый взгляд, но делала вид, что всё хорошо.
И так весь день. Не могу я оставаться в доме, где ко мне относятся настороженно, в чем-то подозревают. Мне неуютно, некомфортно. Я растеряна и не знаю, как себя вести. Утром мне сложно было выдавить из себя улыбку и попрощаться с родными Вани. Рада беспокоилась, что я не ужинала и не завтракала. Заверяя ее, что всё хорошо, я улыбалась, а у самой в голове крутился их утренний разговор с Ульяной. Если я уйду, всем станет проще. Не будет неловкости, недосказанности, напряженности…
— Ваня, я хочу вернуться в интернат, — не смея поднять на него взгляд, негромко произношу, когда мы выходим за пределы школы и останавливаемся на парковке возле его машины.
— Вида, прекрати! — хмурится Ваня. — Ты обиделась на родителей? Поэтому весь день ходишь грустная и почти не разговариваешь? — спрашивает он, забирая у меня рюкзак, бросает его вместе со своим на заднее сиденье.
— Я не обиделась, Вань, — отвечаю не совсем искренне. — Я прекрасно понимаю твоих родителей, она переживают за вас. Ульяна могла пострадать….
— Ты не виновата, — твердо произносит он. — Уля могла подобную историю увидеть в телевизоре, услышать от одноклассников. Сестра окружена постоянной заботой, неудивительно, что ей хочется вырваться из-под излишней опеки и получить немного свободы. Сделать то, что ей не разрешают. Я поговорю с родителями…
— Нет, Вань. Не надо, не сейчас, — взяв его за руку, умоляюще смотрю в глаза. Мне до слез приятно, что он встал на мою сторону, что он так глубоко умеет чувствовать и понимать, но я не хочу быть причиной его споров с родителями. — Может, потом, когда они немного успокоятся…
— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Мне кажется, когда вернется твоя мама, я не смогу тебя ей вернуть, — прижимая к себе, целует в нос, потом в губы.
Разговор с Ваней меня немного успокоил. Возвращаясь в дом Лютаевых, я уже не была так напряжена. Рада сегодня осталась дома.
— Сегодня вы рано, — вышла она встречать нас.
— Не было истории, — сообщает маме Ваня.
— Мойте руки и за стол, — командует Рада.
— Я не хочу есть, — смущенно произношу. С лица Рады пропадает улыбка.
— Вида, ты со вчерашнего дня ничего не ешь.
— Я пообедала в школьной столовой, — мне неловко под ее цепким взглядом. Она словно пытается меня просканировать. Я говорю правду. Сегодня в столовой я съела две порции пюре с куриными котлетами и порцию салата, а ещё набрала батончиков, которые ждут своего часа в рюкзаке.
— Мам, я тоже поел в столовой, поэтому обедать не буду, — вмешивается Ваня.
— И на кого я столько наготовила? — покачивая головой, улыбается Рада. — Ладно, идите переодевайтесь. Приходите на кухню, хоть чай с вами попьем, — летит следом.
— Мам, мне на тренировку, — останавливаясь возле лестницы, Ваня напоминает маме.
— Успеешь, до тренировки чуть больше часа.
— И я этот час хотел провести не за чаем, — понижая голос, чтобы слышала только я. Мои щеки вспыхивают. Пользуясь тем, что днем нас не сильно контролируют, мы обычно проводим время в постели, лаская друг друга...
После чаепития Ваня уезжает на тренировку, а я поднимаюсь к себе в комнату заниматься. Устав сидеть за столом несколько часов, поднимаюсь, хожу по комнате, разминаюсь. Подхожу к окну, на улице почти темно, во дворе уже зажглись фонари. Ворота отъезжают, сердце радостно вздрагивает в груди, когда я думаю, что вернулся Ваня, но на территорию въезжает автомобиль Егора Борисовича, следом за ним машина с охраной.
Все проходят в дом. Неужели ещё что-то случилось? Мое любопытство неуместно, заставляю себя сидеть в комнате. Возвращаюсь за стол, достаю литературу, ищу нужное произведение в интернете.
Раздается стук в дверь, чему я немного удивляюсь. Поднимаюсь, подхожу к двери, открываю.
— Видана, Егор Борисович просит вас спуститься, — рапортует стоящая на пороге домработница. — Он ждёт вас у себя в кабинете.
Нужно ли говорить, что меня настораживает и тревожит приглашение?...
Глава 48
Видана
Спускаясь вниз, я не ощущала под ногами ступеней, будто скользила по воздуху, а все потому, что не чувствовала ног от волнения. Остановившись в коридоре, перевела дыхание, будто не с лестницы спустилась, а совершила забег на сто метров.
Я знала, где находится кабинет Егора Борисовича, нужно только пройти несколько метров, но продолжала стоять, не в состоянии двигаться дальше. Меня съедало нехорошее предчувствие — если я войду туда, уже никогда не будет так, как сейчас. Позвали меня не просто так, что-то произошло. Что-то, связанное со мной. Я точно знаю, что с мамой всё в порядке. Тогда что? Отец? Стоя здесь, я ни о чём не узнаю.
Надо идти. Меня ждут….
Проходя мимо гостиной, заглянула в открытый проем двери, на диване сидела Рада, смотрела в одну точку на стене. Руки зажаты между коленей, спина напряжена. Мама Вани глубоко ушла в свои мысли, не замечая ничего вокруг. И вновь холодок неприятного предчувствия прошелся по спине, накалывая на острые ледяные иглы мои нервные окончания.
Дверь кабинета была приоткрыта, но я все равно постучалась, прежде чем войти.
— Входи, Видана, — отреагировал Егор Борисович на мой стук. Он сидел за столом, а рядом с ним стоял Стас — начальник безопасности. Они оба сосредоточенно смотрели в монитор открытого ноутбука.
Переступив порог, дверь оставила открытой. Лютаев не взглянул на меня, всё его внимание было сосредоточено на экране монитора, а вот Стас как-то странно на меня посмотрел.
Егор Борисович выглядел уставшим. Сурово сведенные брови и узко поджатые губы свидетельствовали о том, что увиденное его злит. Присесть мне не предложили, хотя у стены стоял небольшой диван.
— Вы хотели меня видеть, — заговорила первой, потому что стоять, испытывая невероятное нервное напряжение, мне было сложно. Лучше сразу покончить с неприятной темой, а в том, что она будет неприятной, сомнений у меня не было.
— Да, Видана, я хотел с тобой поговорить… — подняв на меня взгляд, произнес Лютаев, складывая руки в замок. Повисла недолгая пауза, в ходе которой Егор Борисович смотрел невидящим взглядом в монитор. — После того, как Ульяна сбежала из школы, моя служба безопасности провела расследование.
— Расследование? — зачем-то переспросила. Мысли хаотично стали крутиться в голове, тело сковало страхом. Я могла представить, какая картина нарисовалась в голове Егора Борисовича, если, просматривая записи с камер наблюдения, он увидел, что его дочь преследует мой отец. Неужели мои подозрения не были беспочвенными?
— Расследование, Видана, — повторил Лютаев. Я люблю свое полное имя, но Егор Борисович будто специально меня так называет, устанавливая таким образом между нами дистанцию. — Нетипичное поведение нашей дочери насторожило нас. Мы хотели выяснить, чем она занималась, пока находилась вне стен школы, — говоря, он смотрел на меня так, будто ждал, что я в чем-то сознаюсь. — В наше распоряжение поступило несколько записей, на которых, помимо дочери и ее друзей, в кадр попадает ещё один человек. Ты понимаешь, о ком речь? — поинтересовался строгим тоном, а я чувствовала себя как на допросе.