Не играй со мной, мажор (СИ)

Вида закладывает в посудомоечную машину тарелки, а я провожаю взглядом Лору. Вот она тянется к волосам, собирает в руке хвост, ведёт вниз. В ее руке остается клок волос, который она прячет в зажатой ладони.
Я только сегодня познакомился с этой женщиной, по большому счету у меня к ней нет никакой привязанности, но я волнуюсь за неё. А ещё присутствует чувство вины, такое случается, когда ничем не можешь помочь. Может, это другое чувство, я просто не придумал ему правильное название, но сейчас не об этом. Встаю, закрываю дверь в кухню. Кричать не буду, но могу повысить голос, потому что я зол.
  
— Объяснишь? — прислонившись к столешнице, складываю руки на груди и в упор смотрю на Виду.
Забрасывая таблетку в посудомоечную машину, она выставляет программу. Наконец-то поднимает на меня взгляд. Замечаю в ее глазах вину, а ещё вызов.
— Я хотела бы увидеть своих одноклассников, — начинает говорить. — Я соскучилась по друзьям. Со многими из них я знакома с первого класса. Мне тяжело дался переход в другую школу, — продолжает она.
— Я могу понять твои чувства и переживания, но я не врубаюсь, зачем лгать, Вида? — с претензией, хотя и пытаюсь говорить ровно. — Я тиран? Деспот? Запрещаю тебе встречаться с друзьями?
— Нет. Дело не в этом, — мотнув головой.
— А в чём? Объясни, — требую я, а она молчит. — Я давал повод мне не доверять?
— Нет, Ваня, — тяжело вздохнув. Подходит, разводит мои руки, убирая их от груди, обнимает за талию, опуская голову на грудь. — Я хочу увидеть друзей, но не хочу оставлять маму ни на минуту. Я боюсь ее потерять, — всхлипывает. — Мне важно провести с ней время, ведь его, может, осталось очень мало, — плача, продолжает откровенничать. — Я не хотела тебя обидеть, Ваня. Расскажи я тебе, что иду встретиться со своим классом, ты бы стал настаивать, чтобы завтра я пошла в ресторан с твоими друзьями, а мне совсем не хочется туда идти. Кроме тебя мне не с кем там общаться. Зачем мне терять целый вечер, который я могу провести с мамой? — всхлипывая. Отстраняется, берет пару салфеток со стола и вытирает лицо.
— Вида, ты создаешь проблему там, где ее нет, — произношу я, убирая от лица выбившиеся из ее прически пряди волос. Целую её щеки, глаза. Прижимаю к себе, поглаживая по спине. Меня трогают её слёзы, они царапающей болью отзываются внутри. — Я могу отвезти тебя в ресторан, встретишься со своими одноклассниками, а через пару часов я заберу тебя и привезу домой. Лора легла отдыхать, ты ведь не будешь ее тревожить, а значит, можешь отлучиться.
— Она не спит долго, Вань. Да я и правда не знаю, хочу пойти или нет.
— Давай сегодня я приму за тебя решение, а завтра ты останешься с мамой? Я завтра…. я не буду настаивать, чтобы ты пошла со мной.
Если бы не нужно было сопровождать Ками, я и сам не пошел бы.
— Вань, ты самый лучший, — сама тянется к моим губам. Обычно она не проявляет инициативу. Поддев пальцами ее подбородок, смотрю в глаза.
— Вида, я не терплю ложь. Никогда не обманывай меня и ничего не скрывай, — серьёзно предупреждаю.
— Я тоже не люблю ложь. Ты меня тоже никогда не обманывай, — на последнем слоге я накрываю ее губы своими. Закрепляю соглашение поцелуем….
  
Глава 39 
 
Видана 
Машина Вани в сервисе, поэтому сегодня мы идём из школы пешком. Могли вызвать такси, но погода хорошая, хочется прогуляться.
— Сегодня очень жарко, — расстегивая пальто и снимая шапку, произношу я. Морозную холодную неделю сменила по-весеннему теплая погода.
— Надень шапку, — командует Ваня, отбирает у меня ее из рук и надевает на голову. — Ветер холодный, хочешь опять заболеть? — ворчит он. Охранники слышат наш спор, ухмыляются, отводя любопытные взгляды в сторону.
Буквально месяц назад я провалялась в постели с температурой, кашлем и насморком почти неделю. Ваня носил мне фрукты, лекарства, всячески обо мне заботился и подкармливал вкусностями, хотя аппетита у меня не было.
— Вань, я вспотею сейчас, — бурчу я, но шапку под его недовольным взглядом не решаюсь снимать.
— Пальто застегни, — указывает взглядом на пуговицы. Я закатываю глаза, но выполняю «просьбу». После того, как мама попросила его присматривать за мной, он стал настоящим тираном. Это хорошо, что мама не узнала о попытке изнасилования, хотя я чуть не проболталась, но вовремя прикусила язык и перевела тему.
Войдя в здание интерната, тут же снимаю верхнюю одежду. В комнате распахиваю окно, запускаю свежий воздух. Отопление ещё рано отключать, вечерами минусовая температура, а вот днем в комнате душно.
Ваня скидывает рюкзак и куртку мне на постель, уходит в уборную. Прикрываясь только дверцей шкафа, переодеваюсь в домашний костюм. Мне неловко делать это открыто, хотя для Вани моё тело — не секрет. Когда я болела, он переодевал меня, обтирал теплой водой.
— Ты сегодня на тренировку? — спрашиваю, когда он выходит из уборной, вытирая моим полотенцем лицо и шею. Не только я вспотела. Но в душ пойду, когда Ваня уйдет, а то его шутка про совместный душ может стать реальностью.
— Пока в СТО, оттуда домой — заберу сумку с формой, а потом в зал, — присаживаясь на стул, перечисляет он. — Ночью останусь у тебя, — вроде ставит перед фактом, но смотрит вопросительно.
Почти все время, что я болела, он ночевал здесь. Я просила Ваню уйти, боялась, что заражу, но Лютаев меня не слушал. Даже целовал — такую больную… и некрасивую. После моего выздоровления он почти каждую субботу остается со мной в интернате. Ваня и в будние дни ночевал бы здесь, но близятся экзамены, к которым мы активно готовимся. Готовиться совместно не получается, мы отвлекаемся на поцелуи, на перекусы, на поболтать….
— Хорошо, — пряча улыбку. Суббота мой любимый день. Мы разрешили себе один вечер отдыха, и я рада, когда мы проводим его вместе.
— Сходим куда-нибудь? — спрашивает Ваня. Пожимаю плечами.
— Можем заказать еду сюда и посмотреть вместе какой-нибудь фильм, — предлагаю я. Не очень люблю выбираться в места, где мы постоянно встречаем одноклассников или знакомых. Много времени уходит на дорогу, если ехать в центр.
— Я закажу, — говорит Ваня.
Хватая меня за руку, притягивает к себе. Встав между широко разведенными ногами, обнимаю его за шею.
— Мне нужен небольшой допинг перед тренировкой, — хитро улыбаясь, подхватывает меня под ягодицы и усаживает к себе на бедра. Казенный стул скрипит под нашим весом. Я давно заметила, что дизайнерская мебель — сплошь дешевая подделка. Думаю, что бывшая директор экономила не только на мебели, но и на стройматериалах, и на сантехнике…
Ваня тоже понимает, что стул под нами может сломаться, поэтому поднимает меня за бедра и несет к кровати. Аккуратно опускает на покрывало. Не отпуская его шею, утягиваю за собой. Под его весом матрас проседает. Уткнувшись носом ему за ухо, дышу смешанными ароматами мыла и парфюма, но ищу среди них мой любимый — тот самый аромат, который принадлежит Ване.
— Люблю тебя, — шепчет в висок, прижимая меня к себе с такой силой, что трещат ребра. Он редко произносит эти слова, но каждый раз мне настолько приятно их слышать, что в солнечном сплетении начинает жечь, а к глазам подступают слёзы. Только от двух человек я принимаю это признание — мама и Ваня. Мое доверие к ним безгранично. Поэтому так страшно потерять кого-то из них.
— И я тебя люблю, — произношу тихонько на ухо. Он, может, даже не слышит, потому что в это время звонит мой телефон, но мне важно было ответить на его признание. Каждый раз важно…
— Лора звонит, — целуя в висок, Ваня первым поднимается с постели и, ухватив меня за руку, помогает сесть. Берет с тумбы телефон и передает мне.
  
Пока я разговариваю с мамой, Ваня, поздоровавшись с ней, уходит на кухню. Он всегда так делает. Объясняет, что не хочет мешать, вдруг у нас есть какие-то секреты или ей неудобно будет обсуждать какие-то интимные подробности.
Разговор у нас выходит недолгим, мы скомканно прощаемся, потому что маму зовут на процедуры. Положив трубку, я позволяю себе несколько минут слез. Больно смотреть на маму в парике. Я так и не смогла привыкнуть, что ее шикарных волос больше нет. Как нет бровей и ресниц….