Мой дедушка – частный детектив

Лицо скрывала упавшая на лоб челка. Но… Каэдэ обратила внимание, что пальцы у него длинные и тонкие.
– Эм-м… – нерешительно обратилась Каэдэ к незнакомцу. В таких вопросах опыта ей недоставало, но по возрасту она явно была старше. – Прошу прощения, это вы младший товарищ Иваты-сэнсэя?
Не поднимая глаз, обладатель удлиненного каре ответил кратким «да». Он стукнул по экрану смартфона длинным безымянным пальцем и мельком взглянул на Каэдэ.
– До назначенного времени еще четыре минуты сорок пять секунд. Тут до конца немного, так что я дочитаю, ладно?
Так и продолжалось четыре с лишним минуты: Каэдэ осталось только молча слушать, как Человек-Каре шуршит страницами книги.
Но, как ни странно, такое пренебрежение ее не возмутило. Возможно, все дело было в том, как бережно листал книгу Человек-Каре, словно боялся повредить бумагу.
Сова на стене заухала, возвещая наступление восьми часов. Человек-Каре сразу же откинул длинные волосы со лба одним движением. В этом жесте Каэдэ привиделось что-то театральное. Ох уж этот парень. И нос такой гордый.
– Приятно познакомиться, пожалуйста, зовите меня по имени. Я Сики, пишется теми же иероглифами, что и «четыре времени года».
– Что ж, Сики-кун… эм-м… мне тоже очень приятно.
Разрешить ему и ее звать просто по имени?
– Я Каэдэ. Листья с кленов ярко-алых осенью срывает ветер: пишем «дерево» и «ветер» и читаем их «Каэдэ».
Сики фыркнул.
– Это стихи?
– М-м…
– Знаете… можно понять, почему на вас так подействовало то, как я представился. Вы всегда упоминаете об осенних листьях, когда объясняете, как пишется ваше имя? Ну вот, значит, уверены, что даже красота листьев не затмит вашу.
– Нет, совсем не поэтому.
Она через силу улыбнулась, приподнимая уголки губ, но, видимо, улыбка получилась неловкой. Да что этот парень напридумывал?.. Вот это да, про длину его ресниц лучше промолчать.
Каэдэ не хватило ни уверенности в себе, ни присутствия духа, чтобы остроумно парировать реплику собеседника. Когда она общалась с детьми, объяснение про клены и ветер вылетало само собой.
– Да еще Ивата-сэмпай задерживается. Но ведь опаздывать на попойку вроде бы допустимо тому, кто ее организовал?
– Угу, так и есть. Правда, он предупредил, что на работе у него небольшой завал.
Подошел официант. Человек-Каре… нет, Сики, явно здесь уже бывал.
– Так, с нами будет еще один человек, а я пока сделаю заказ… нет, общий. Первым делом – два бочковых. От такого угощения не откажетесь? Вы же прямо с разбега угостили меня странными стихами.
– Что?..
Надо же было так выразиться. Но она лишь помолчала, потупившись и досадуя на себя за подавленные эмоции.
– А, да. Только немножко.
– Один капрезе. И ветчину-ассорти, пожалуйста. С остальным определимся, когда наш товарищ подойдет. Будьте любезны.
– Эм-м… простите.
– Что такое?
Снова постаравшись изобразить улыбку, она все-таки высказалась:
– Если уж делать заказ, хотелось бы, чтобы выслушали и мое мнение.
По-прежнему не встречаясь с ней глазами, Сики издал приглушенный смешок.
– Думаете, я не заметил? Вы же бросили на соседское капрезе два – нет, аж три взгляда.
Вот уж враки. Каэдэ поняла, что ее лицо вдруг вспыхнуло.
– Нет-нет-нет, хоть вы и покраснели, по помидорам, моцарелле и базилику было видно, что им тоже совестно оттого, что на них глазеют.
– Ну, а ветчина-ассорти?
– Ее хочу съесть я, а что?
– Ничего.
И когда она ощутила, что краснеет еще сильнее, Сики с возгласом указал пальцем на выглядывающую из кармана ее пальто книгу удлиненного формата, большую часть обложки которой занимала репродукция картины маслом.
– Мастер невозможных преступлений Диксон Карр? В рамках жанра стильно, да?
«Надо же, разговорился».
– Да, «Четыре орудия убийства». Развязка уже близко, но вообще весьма неплохо.
– Хм… – Сики выглядел удивленным до глубины души. – И вы носите ее напоказ в кармане не потому, что это модно, а в самом деле читаете? В наши дни – раннюю вещь Карра? Неловко об этом говорить, но для осовремененных визуалов вроде вас… Вы извините, вообще-то это комплимент.
 
– Минутку, что-то я плохо вас понимаю.
– А вот и пиво.
– Может, дождемся, когда Ивата-сэнсэй придет, и выпьем? Все лучше, чем это.
«М-да? Наверное, это я от волнения. Но все же я разговариваю вот так с человеком, которого вижу в первый раз».
– Если я читаю Карра, чем это плохо?
– Да дело не в том, что Карр чем-то плох.
Сики почесал сбоку свой гордый нос.
– По-моему, переводные классические, серьезные и так далее детективы нечитабельны.
– И что это значит?
– Если я буду перечислять все причины, уйдет целая ночь, так что расскажу в общих чертах. Прежде всего выбранные декорации, в которых происходит действие, устарели. Рассудите здраво, стали бы вы строить роскошный особняк, в котором неизвестно сколько комнат, на уединенном острове далеко в море? Пожалуй, в этом случае смерть от голода страшнее, чем от руки серийного убийцы. Далее, персонажи выбираются тоже устаревшие и шаблонные. Среди подозреваемых – военный, вышедший в отставку, которого почему-то до сих пор называют полковником, и его белокурая красавица-жена, которая ему в дочери годится. Тут бы забеспокоиться, «не умрешь ли ты от рук собственной жены». И уж во всяком случае, устарели переводы. Стоит войти в комнату пожилому человеку, как начинаются разговоры о том, как он «пережил две мировые войны и спасся чудом». Ладно еще, если речь о Лондоне, а когда местом действия становится Окаяма или Хиросима? И еще одно, тоже в карму переводчикам: имена персонажей не запоминаются ни в какую. Помнить полные имена каждого из членов семьи Фортескью – труднейшее из испытаний, и даже когда по ходу действия появляется какая-нибудь «Ренисенб, дочь Имхотепа», то и она не задерживается в памяти. Интересно, в чем дело: именами как будто чрезмерно увлекаются, делают их до неестественности вычурными, и этого нельзя не заметить. По-моему, вместо мудреных фамилий можно давать персонажам просто имена или прозвища, а еще лучше, чтобы было понятнее, называть их «бабушка» или «старший брат», или даже пользоваться личными местоимениями. Короче говоря, переводным классическим серьезным детективом называется в итоге не что иное, как штампованная заготовка, внутри которой помещается еще несколько других заготовок. Я так и называю его: «детектив-матрешка».
«Минутку. Давай уже, выскажи, что хотела».
В самом деле, с тем, что в старых зарубежных детективах устарели и место действия, и персонажи, не поспоришь. Каэдэ помнила, как тот же Сэтогава Такэси особо упоминал старомодность литературного стиля, присущего Карру. Но все же она по-прежнему питала пристрастие к книгам Карра, как и сам критик.
Хорошая книга оставляет ощущение приятной ласки, какое возникает, когда проводишь ладонью по качественной деревянной мебели. К тому же переводные произведения со временем приобретают изысканность и насыщенность, становясь отражением своего времени. Как бы ни хотелось ей возразить напрямую, она сдержалась, не желая конфликтов… и вместо этого попробовала выбрать обходной путь.
– Тогда какие же детективы читаете вы… Сики-кун?
– Исключительно детективы японских авторов, – твердо заявил Сики. – Ни в одной другой стране нет такого множества литературных премий, предназначенных для начинающих авторов детективов. Без удачного места действия и персонажей этот этап отбора не пройти. Естественно, общий уровень становится выше. Такая трагедия, как падение качества по вине переводчика, произойти не может. Что же касается подлинного многообразия, то как раз оно и демонстрирует буйное цветение. Пожалуй, можно сказать, что современная Япония лидирует в сфере детектива среди великих держав, верно?
– Интересно, что это, Сики-кун: ваши личные вкусы или твердая уверенность?
– Ну уж нет. Если приводишь доводы, почему бы не перестать ссылаться на личные вкусы?