Часы доктора Ватсона, или тайна «MWM»

– У меня есть часы, они попали ко мне недавно. Будьте так добры, скажите, пожалуйста, каковы были привычки и характер их последнего хозяина?
Возможно, вы помните, каков был ответ Холмса, этот эпизод я описал в одной из своих историй о Холмсе. Надо заметить, что в повести я пощадил Холмса; на самом же деле его выводы были далеки от истины.
Он предположил, что ранее часы принадлежали моему отцу – в этом он не ошибся, а потом перешли к моему старшему брату – вот здесь логика ему изменила, так как моим старшим братом был я сам. Было неприятно услышать о самом себе такое:
– Ваш брат был человек очень беспорядочный, легкомысленный и неаккуратный. Он унаследовал приличное состояние, перед ним было будущее. Но он все промотал, жил в бедности, хотя порой ему и улыбалась фортуна. В конце концов он спился и умер...
Не надо было обладать талантами моего друга, чтобы заметить, как на меня подействовало подобное умозаключение. С присущей ему мягкой деликатностью Холмс извинился, добавив, что он ничего не знал о сущест¬вовании моего брата.
Его извинения позволили мне собраться с духом и подтвердить его выводы; если бы я ответил, что он попал пальцем в небо, Холмс из самолюбия стал бы доискиваться, в чем ошибка; вместе с тем я попросил его объяснить, на основе каких фактов он пришел к таким выводам.
— Если вы внимательно рассмотрите тыльную сторону часов... 
Мы рассмотрели. 
Я вынужден был признать, что все очень просто. И, разумеется, не стал говорить, что неаккуратностью отличалась Верити, у которой в сумочке разве что булыжники не водились. В ломбард часы относила тоже она, считая это вполне надежным местом, чтобы прятать их от меня, и не забывала их вовремя выкупать и перезакладывать. Что же касается царапин вокруг отверстия для ключа, то их оставила подружка Верити, Серая Мышка, в те времена, когда Верити доверяла ей хранение часов и, естественно, право заводить их вечерами. Серая Мышка вовсе не была алкоголичкой – она просто была ужасно близорукой и не носила ни очков, ни пенсне – у нее не тряслись руки – она просто толком не видела, куда должен попасть ключ.
Я, разумеется, не мог ему об этом сказать.
А он, по своему обыкновению хандрить в дни безделья, потянулся за несессером со шприцем и ампулами, однако же тут появилась наша хозяйка, неся на медном подносе визитную карточку.
И несколько минут спустя я впервые увидел Мэри. 
  
ГЛАВА 5 Сокровища моей Мэри
 
Эта история начиналась обыкновенно: клиентка, которой понадобилось сопровождение на этот вечер – несколько таинственнее письмо и довольно странный рассказ об исчезновении отца.
Встреча с Тадеушем Шолто как будто бы все объяснила. Однако убийство его брата и пропажа сундука с сокровищами придали делу совсем иной оборот, события начали развертываться с ошеломляющей быстротой. Пожалуй, за последние годы у меня не было столь суматошных ночи и утра. Я помогал Холмсу, когда он исследовал путь, которым злоумышленник проник в дом, я отвозил домой мисс Морстен, я ездил за собакой, мы продолжали вместе с Холмсом расследование до самой реки и только где-то около девяти утра, совершенно разбитый и утомленный бурно проведенной ночью, вернулся вместе с Холмсом домой и смог позавтракать и – о блаженство! – принять ванну. Вскоре я заснул, убаюканный тихой дремотной мелодией, которую для меня сыграл на скрипке мой друг, и проснулся только к вечеру; меня не разбудил даже визит предводителя команды беспризорников и его разговор с Холмсом.
Я ничем не мог помочь моему другу; расследование на данном этапе притормозилось, оставалось только ждать. Поэтому я решил навестить пока мисс Морстен и заодно по просьбе Холмса отвез обратно собаку, которая сослужила нам такую большую службу.
Мэри уже ночью понравилась мне, но сейчас просто покорила сердце тем, что, ничуть не заботясь, будут ли найдены сокровища, беспокоилась о судьбе арестованного нашей доблестной полицией Тадеуша Шолто.
Корда я покинул мисс Морстен, уже сильно смеркалось. Я вышел на улицу и оглянулся, нет ли поблизости кэба. Неподалеку как раз стоял один экипаж. Подозвав его, я открыл дверцу и обнаружил, что кэб вовсе не пуст. Однако сидевший внутри человек проговорил знакомим голосом: 
 
– Садитесь, доктор, садитесь.
Я узнал голос полковника М. 
Я сел в экипаж, удивляясь столь необычной встрече.
– Прошлой ночью вы были в доме Бартоломью Шолто, – сказал полковник.
Я был неприятно поражен.
– Вы следили за мной?
– Нет, – досадливо ответил М.– Мои люди следили за Тадеушем Шолто. Я... я уже лет девять имею интерес к этому семейству.
– Из-за сундука с сокровищами?
– Ах так? Вам известна эта история?
Мне пришло в голову вполне логичное соображение:
– Помилуйте, полковник, – вскричал я. – Уж не вы ли...
– Я не убивал Бартоломью Шолто, если вы это имеете в виду, – сказал полковник. – Смешно сказать, но последние лет пять я был уверен, что сокровища у Тадеуша. 
– Так вы знаете о сокровищах? Тоже пять лет? Пятнадцать?
– Пожалуй, все двадцать, – невозмутимо ответил полковник. – Что вы так смотрите на меня? Я имею такое же право на эти сокровища, как и старик Шолто. Джонатан Смолл доверил тайну клада нам обоим. Наивный глупец надеялся, что мы взамен поможем ему бежать с каторги. Шолто вывез сокровища в Англию, а я тем временем придумал, как мне казалось, хитрый ход, чтобы прибрать к рукам весь клад целиком. Я подкупил слугу-индуса, договорился с ним о плане действий, и однажды явился к Шолто якобы делить клад. Я хорошо знал характер майора Шолто; мне ничего не стоило вызвать у него вспышку гнева – кончилось тем, что Шолто счел меня мертвым, а индус превратил мою мнимую смерть в повод, чтобы обвинить хозяина в совершении преступления...
– Но послушайте! – воскликнул я. – В том рассказе, который передал нам Тадеуш Шолто со слов своего отца, речь шла вовсе не о вас!
– А вы никогда не пробовали жить двойной жизнью? – спросил М. – В некоторых случаях это довольно удобно.
– Но, полковник, получается, что мисс Морстен – ваша дочь. 
Он пожал плечами.
– Она получила неплохое воспитание, сейчас находятся под присмотром благонравной дамы, ведет скромную и незаметную жизнь, приличную для молодой девушки, – сказал полковник. – Девушек вовсе не следует баловать большими деньгами, деньги лишь приманивают к ним охотников за приданым, а то и вовсе безнравственных хлыщей. Разумеется, будь у меня сын, мне пришлось бы дать ему приличное содержание и позаботиться о его карьере.
Такой взгляд на воспитание детей вовсе не удивил меня; я уже слышал ранее, как полковник высказывался в таком духе. Однако были еще вопросы, которые мне хотелось задать полковнику М.
– Я так и не узнал, где старик Шолто прятал сундук, – отвечая на мой вопрос, сказал М.– Если бы я знал, все было бы куда проще. А так через посредство моего сообщника мне перепадали жалкие крохи. Четыре года я пытался выследить, откуда Шолто достает драгоценности, чтобы откупаться от слуги. Между тем стало известно, что Смолл все-таки бежал с каторги и тоже выслеживает сокровища. Потом майор Шолто умер, и за поиски с азартом взялись его сыновья. Некоторое время я наблюдал за этим с большим интересом, потом во мне зародились некоторые сомнения. Что касается Бартоломью, его поведение казалось мне вполне добросовестным, а вот что касается его брата... Почему Тадеуш, еще не найдя сокровищ, прямо-таки настоял, чтобы Мэри ежегодно посылали по большой, отличного качества жемчужине, если они ничего не нашли? Потом это его странное обиталище в трущобах Лондона – не все с этим чисто, поверьте мне. И привычки у него э-э... весьма экзотические – с чего бы это? Я бы понял их где-нибудь в Индии. В Англии это несколько накладно. Поэтому я и решил, что Тадеуш втайне от брата нашел сундук, однако же, тратить сокровища не очень спешит, чтобы не афишировать находку. События прошлой ночи заставляют смотреть на происходящее иначе. Следовало не упускать из виду Пондишери-Лодж. Смолл же продолжал следить – и сундук достался ему.