Покажи мне космос (СИ)

— Я — первый парень Риты и всегда им буду.
— Да пожалуйста! Я на твое место не претендую. Просто собираюсь стать ее последним.
  
Глава 76
 
Мое сердце на секунду замирает, а душа распускается, словно цветок после дождя. Филипп держит обещание.
— Посмотрим-посмотрим. Первую любовь никогда не забывают, — говорит Паша, и я возвращаюсь в реальность.
Нужно их догнать.
— Если бы она еще тебя любила, вернулась бы. Но она не торопится.
— Всему свое время.
— Ну жди. Не заметишь, как выйдешь на пенсию.
— Я тебя самого отправлю туда досрочно, если не отвалишь от нее!
Филипп усмехается:
— Да ты даже на ногах ровно не стоишь.
Ох…
Я прибавляю скорость. Сейчас ни в коем случае нельзя опоздать, иначе последствия будут катастрофическими.
Драки в лагере строжайше запрещены. Наказание за них — билет домой. А еще о поведении студентов докладывают в университет.
Если администрация узнает, то не станет учитывать ничьи заслуги. Правила «Звездного» едины для всех, о чем нам рассказали в день заезда.
Парни больше не произносят ни слова, и у меня по спине бегут мурашки.
Неужели драка уже началась?
И действительно, когда я оказываюсь на спортивной площадке, Паша как раз замахивается на Филиппа, но тот ловко уворачивается.
Молодец! Нечего опускаться до уровня этого пьяного идиота.
— Прекратите! — кричу я. — Прекратите сейчас же!
— Зая, тебя же просили не вмешиваться! — Паша поворачивает голову в мою сторону.
— Я тебе не зая! И я к тебе не вернусь! Забудь!
— Рита, ты же должна быть мудрой женщиной, уметь прощать.
— С чего бы?
Кровь буквально кипит от злости. Паша не заслуживает прощения. Однако он не знает простых истин, поскольку продолжает:
— Ты же должна понимать, что любому здоровому мужчине иногда нужны новые впечатления. Если каждый день есть самое вкусное блюдо, даже от него рано или поздно начнет тошнить.
— Урод. — Филипп хватает Пашу за ворот футболки.
Мой защитник тяжело дышит, а венка на виске пульсирует особенно сильно. Она заметна даже в неясном свете фонарей.
— Ну же, ударь меня! — смеется Паша ему в лицо.
— Раз ты сам просишь…
— Не делай этого! — умоляю я.
Мой бывший очень хитер. Он специально провоцирует Филиппа.
Если тот поддастся и ударит первым, Паша найдет способ выставить себя жертвой. Роль бедного-несчастного выходит у него на отлично.
Раньше я верила, что он страдает за справедливость в неравных битвах с силами зла. Наносила грим, чтобы ни тренер, ни наши родители не замечали его синяков. И лишь после расставания увидела, как он в действительности себя ведет и за что получает.
Филипп отпускает Пашу, послушавшись меня. Я облегченно выдыхаю, но в следующую же секунду вскрикиваю.
Паша слегка разворачивается, а потом с размаха бьет Филиппа кулаком в лицо. Использует благородство соперника против него самого.
Однако Филипп не остается в долгу, и вот уже Паша закрывает рукой левый глаз.
— Ты за это ответишь… — шипит он.
— Хочешь добавки? — усмехается Филипп.
От удара его скула сильно покраснела. Точно будет синяк.
— Остановитесь! Остановитесь, пожалуйста! — кричу я.
— Да, она права! — доносятся из-за спины голоса.
Я оборачиваюсь и вижу Мишу с Костей. Паша пытается вновь напасть на Филиппа, но ребята оттаскивают их в разные стороны.
— Заканчивайте, — обращается Костя к обоим. — Или вы хотите, чтобы сюда сбежался весь лагерь?
— Да, это чудо, что вас услышали мы, а не кто-то из кураторов, — поддерживает его Миша.
— Спасибо, — благодарю их я.
Ребята правда подоспели вовремя. Если бы не они, неизвестно, как бы все закончилось.
— Давайте договоримся: никто ничего не видел, не слышал и не знает, — предлагает Миша.
— Согласна, — говорю я. Нам не нужны проблемы.
Тем временем Паша нагло улыбается:
— Да. Будем держать язык за зубами.
Я бросаю на него злобный взгляд.
Как же хочется наказать гада! И как жаль, что это сейчас невозможно.
Если рассказать о нем, он сдаст остальных. Тогда не поздоровится не только Филиппу, но и Косте с Мишей, которые вмешались в драку.
  
А еще администрация наверняка решит, что я — главная виновница произошедшего. Словно неприятностей на мою голову свалилось недостаточно.
Так что действительно придется молчать. Ужасно не хочется соглашаться с Пашей, однако выбора нет.
— Значит, договорились, — произносит Миша, и все кивают.
Они с Костей отпускают Пашу и Филиппа. К счастью, те больше не лезут в драку.
Можно расходиться, но я пока стою на месте. Ищу синие глаза и встречаюсь с ними взглядом.
  
Глава 77
 
По дорожке к корпусу мы идем вместе с Филиппом. На костылях я делаю это медленно, но он подстраивается под мою скорость и старается не обгонять.
— Как ты? — спрашиваю его я, глядя перед собой, чтобы не споткнуться.
— Пустяки. До нашей свадьбы заживет.
Мои брови сами ползут вверх. Филипп как обычно в своем репертуаре.
— А ты разве делал мне предложение? Что-то не припомню.
— Хочешь, сделаю его сейчас?
— Полегче! Не забегай далеко вперед. Мы даже не встречались ни дня. Лучше дай посмотреть на твой синяк.
Мы останавливаемся под фонарем недалеко от корпуса. Возле него очень удобно расположена лавочка. Она так и манит присесть, а я слишком устала стоять и прыгать на одной ноге.
Поэтому устраиваюсь на скамью и кладу костыли рядом, в то время как Филипп садится с другой стороны.
— Повернись к свету, — прошу я, и он показывает скулу. Его щека выглядит красно-фиолетовой. Приложить бы к ней холод.
— Что значат твои нахмуренные брови? — интересуется Филипп.
— То, что тебя ждет большой синяк. Хорошо, не под глазом. Разве сложно было послушать меня?
— Дуешься?
— А не должна? Вообще-то за драки из лагеря выгоняют, сам знаешь.
Филипп наконец становится серьезным:
— Прости, но я не мог остаться в стороне и не заступиться за тебя. Этот упырь просто выбесил, хотя я долго сдерживался.
— Он был неадекватен.
— Не настолько, чтобы не отвечать за свои слова. К тому же не я начал первым.
Накрываю ладонью его большую теплую руку, а потом говорю:
— Ты прав — он заслужил. Спасибо.
Сердце невольно радуется, что Филипп наказал Пашу. Тот перешел все границы и получил за дело. Жаль, мой защитник тоже пострадал.
Однако он не печалится о синяке. На его лице появляется легкая улыбка.
— Если можно было бы повернуть время вспять, я бы поступил точно так же. Кулаки чешутся, когда думаю, как он с тобой обошелся.
— Это в прошлом.
Я опускаю голову и начинаю изучать собственную забинтованную ногу.
— Но ты ничего не забыла.
— Конечно. Нельзя просто взять и выбросить из жизни шесть лет. Предательство близкого человека — хуже всего. В апреле я увидела его с другой, и это сильно меня подкосило. Прежний мир рухнул.
Не знаю, почему внезапно решилась на откровенность. Но Филипп на моей стороне. Ему можно доверять. А еще больше не хочется никаких недомолвок между нами — от них лишь одни проблемы.
— Теперь я понял, почему ты говорила, что тебя не интересуют свидания, — задумчиво произносит он.
— Угу, — бормочу я под нос.
— Если попросишь, второй раз подпорчу физиономию этому хмырю.
— Не попрошу.
— Ладно. Но поверь, я не такой, как он. Я никогда тебя не предам и не обижу.
Поднимаю голову, чтобы вновь заглянуть в глаза Филиппа. До бесконечности глубокие, словно ночное небо. А потом протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев его щеки, загоревшей на южном солнце.
Не той, что пострадала от удара, а противоположной. Меньше всего хочется случайно причинить ему боль.
— Знаю, — тихо произношу я.
— Рита… — голос Филиппа тоже становится глуше. — То есть ты…