Покажи мне космос (СИ)

Чем быстрее от нас удаляются пряничные домики Розы Хутора, тем отчаяннее колотится сердце. А от ощущения, что теперь мы парим в воздухе, к горлу подступает тошнота.
И зачем я на это согласилась?
Возвращается чувство, которое я испытала, покоряя «Стену». Но тогда оно накрыло не так сильно, поскольку высота была небольшой и меня поддерживали товарищи по команде.
Почему-то им я доверяла больше, чем бездушному подъемнику. Если одному из ребят становилось тяжело, другие ему помогали. И каждого дополнительно страховали инструкторы.
А подъемник — просто машина. Она может сломаться. Тогда мы застрянем над пропастью или вообще упадем…
Однако пока ничего из ряда вон выходящего не происходит. Мимо нас в противоположную сторону движутся другие кабины, и я уговариваю себя немного потерпеть.
Все будет хорошо. Обязательно.
— Рит, ты в порядке? — вдруг слышу я обеспокоенный голос Филиппа.
— А… Да, — слегка киваю я, выходя из транса.
— Тогда почему ты дрожишь?
Взгляды остальных тоже обращаются ко мне.
  
Глава 37
 
— Просто немного замерзла, — вымученно улыбаюсь я.
— Дать куртку? — предлагает Филипп.
— Не надо. У меня есть своя.
Я демонстративно натягиваю джинсовку и еще раз улыбаюсь, показывая, что не нуждаюсь в помощи.
Ребята успокаиваются и снова возвращаются к окнам, а я с облегчением выдыхаю.
Получилось. Никто ничего не заподозрил.
Однако я все же замечаю на себе странный взгляд Филиппа перед тем, как он поворачивается к Злате и отвечает на ее очередной вопрос об очередной местной достопримечательности.
Чтобы опять не впасть в панику, я отвлекаю Дану от видеосъемки, и мы начинаем болтать о странах, которые она посетила. Их оказывается около десятка.
А еще Дана рассказывает, что знает несколько языков. Она прекрасно владеет английским, а сейчас параллельно учит китайский и корейский.
Я не могу похвастаться ничем подобным. Есть куда расти.
Вскоре к нашей беседе присоединяются остальные ребята, и я практически забываю о причине внезапного приступа страха. До момента, когда приходит время выходить из кабины.
Ребята делают это первыми, а потом начинают помогать девочкам. Сначала идет Настя, затем Дана.
Злата выбирается вслед за ними, но переступая порожек, неожиданно спотыкается и падает. Филипп чудом успевает ее подхватить.
Это выглядит как сцена из сериала.
— Ой, извини! Я такая неловкая, — проговаривает Злата, сжимая футболку Филиппа.
От ее слов и действий у меня почему-то колет в груди. Будто кто-то ранил сердце острой иглой.
— Тебе не за что извиняться. Со всеми бывает, — вежливо улыбается Филипп, помогая Злате встать на ноги.
Но она еще пару секунд медлит, прежде чем отпустить его.
Тем временем я спешно выхожу, пока кабина не уехала обратно. Филипп в последний момент пытается подать мне руку, только помощь уже не нужна. Кажется, его это слегка расстраивает. Но кто не успел, тот опоздал.
— Ну, все в сборе? — спрашивает Костя. — Пойдемте на смотровую площадку.
— Да, конечно, — отвечает Филипп.
Ребята бодрым шагом направляются к асфальтированной смотровой площадке.
Впереди остальных бежит Настя. Она чуть ли не подпрыгивает от восторга и просит Костю сфотографировать ее на фоне гор. А вот я плетусь в хвосте и останавливаюсь подальше, потому что, к моему ужасу, у площадки нет парапета.
Спины туристов загораживают вид. Должно быть, с высоты в тысячу метров он потрясающий, но меня пока это не очень интересует. Я просто рада вновь ощущать твердую почву под ногами.
— Почему ты не сказала, что боишься высоты? — вдруг раздается над ухом низкий голос.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с серьезным взглядом Филиппа.
— С чего ты взял, что я ее боюсь?
— Рит, не надо притворяться. Я все понял еще на подъемнике.
Черт, не поверил. А ведь я старалась.
Чтобы скрыть свои чувства, перевожу взгляд с Филиппа на кучевые облака, белеющие над вершинами гор.
— Я думала, что справлюсь, — наконец произношу я, решив быть честной.
  
Раз Филипп сам догадался, лгать ему действительно больше нет смысла.
Я всю жизнь неосознанно избегала высоты. Никогда не летала на самолетах, не мечтала прыгнуть с парашютом, не каталась на лыжах или сноуборде.
И в детстве я перестала лазать по деревьям после одного случая. В восемь лет забралась на огромный абрикос, но не смогла спуститься самостоятельно.
Мне стоило огромного труда довериться команде во время «Веревочного курса».
— Ты же сама понимаешь, что это бессмысленное геройство, — голос Филиппа звучит устало. Так, словно он разговаривает с неразумным ребенком. — Мы приехали сюда для того, чтобы хорошо провести время, а не для того, чтобы у кого-то случилась паническая атака.
— Все так хотели подняться на пик, что я решила никого не расстраивать. Думала, смогу взять с них пример. Другим же не страшно, почему тогда страшно мне?
Филипп кладет обе руки мне на плечи и разворачивает к себе.
— Ты — не другие, — говорит он, пристально глядя глаза в глаза. — Ты — это ты.
Их синева гипнотизирует, внушает, что все сказанное — правда. И хотя в глубине души я согласна, у меня тем не менее вырывается:
— Да, но…
— Послушай, пожалуйста. Знаю, ты сильная и независимая. Однако у каждого есть предел возможностей. Важно помнить о нем и прислушиваться к себе, когда подходишь к краю. Бояться — это нормально. И ни разу не стыдно.
Все у меня внутри восстает против речи Филиппа. Она противоречит тому, что в меня вкладывали с детства.
Тренер по танцам любил говорить: «Можно добиться чего угодно, если по-настоящему захотеть».
Руководствуясь его словами, я хотела побеждать и побеждала. Часами отрабатывала движения, терпела боль во время растяжки, старалась выкладываться на паркете по полной.
Я стремилась через тернии к звездам и никакое препятствие не считала непреодолимым.
Сейчас у меня мало сил спорить, однако движением плеч я сбрасываю с себя руки Филиппа:
— Я не хочу бояться.
— И ты решила перебороть страх, поднявшись на одну из самых высоких гор в округе? Может, тебя и плавать учили, сбросив с лодки на глубине?
— Нет, — говорю я себе под нос.
— Если ты правда хочешь перестать бояться, надо действовать по-другому.
— И как же?
— Вы там опять ругаетесь? — кричит Настя, отвлекая нас от разговора. — Лучше поглядите, какая тут красота!
Я замечаю, что ее серые глаза светятся счастьем. Дана со Златой тоже выглядят радостными, фотографируя открывающиеся с площадки виды.
Однако улыбка на губах последней меркнет, когда она оборачивается на меня с Филиппом.
— Да, идите сюда! — вторит своей девушке Костя. — А то не успеете ничего снять. Мы скоро пойдем на следующий подъемник.
Когда, поддавшись на уговоры, я и Филипп подходим ближе, он вдруг произносит:
— Рита не очень хорошо себя чувствует. Думаю, ей не стоит подниматься выше.
  
Глава 38
 
Взгляды ребят немедленно обращаются ко мне. И почти у всех они полны жалости, а я терпеть не могу жалость. От нее хочется провалиться под землю. Проще перетерпеть, стиснув зубы, и самой решить свои проблемы, чем вынести подобное.
Филипп, ну зачем?
— Что ты такое говоришь? — тихо произношу я. Надеюсь, никто, кроме него, не слышит.
— Правду, — шепотом отвечает он. — Ты бледная как полотно. Еще и продолжаешь дрожать.
— Тут просто ветер.
Я поплотнее укутываюсь в джинсовую куртку.
— Рит, у тебя действительно какой-то нездоровый цвет лица, — беспокоится Настя.
— Это может быть горная болезнь, — высказывает мнение Дана. — У разных людей она начинается на разной высоте.
— Тогда, наверное, тебе лучше спуститься, — предлагает Костя.
И они туда же…
Только Злата молчит, скорчив постную мину, которая за последние дни стала привычной.