Монгольские степи. Халхин-Гол (СИ)
Что 4-й танковый полк не тянул на полк, а был скорее чуть больше батальона, что 3-й — тоже ничем не лучше. Даже хуже. У Йосимару как раз батальон и был. Полк состоял из рот, а не батальонов, и танков имел немного. По состоянию на утро всего двадцать девять машин: один танк Чи-ха, самый новейший танк в Квантунской армии (Тип 97), потом было двадцать два танка И-го (Тип 89) и 7 танкеток Те-Ке (Tип 94), которые по существу являлись слабобронированным (броня 8 мм) бронеавтомобилем с вооружением всего из одного пулемёта 6,5-мм Тип 91.
В полку ещё три дня назад было четыре новейших танка Чи-ха, в принципе они и сейчас есть в полку, только не на ходу, как и пять танков И-го. Вся проблема в песке, он залезал повсюду, и двигатели на танках выходили из строя один за одним. Жаль, Чи-ха был на самом деле хорошей машиной. Лобовая броня целых 27 миллиметров. Танк был вооружён 57-мм пушкой и двумя пулемётами. И главное достоинство и оно же главный недостаток в этой проклятой пустыне с её песком — на Чи-ха стоял новейший дизельный 4-тактный двигатель Mitsubishi SA 12200VD. Это V-образный 12-ти цилиндровый двигатель жидкостного охлаждения мощностью целых 170 лошадей, для сравнения в И-го стоит 100 сильный шестицилиндровый карбюраторный бензиновый двигатель. Есть разница. Этот движок еле тащил двенадцатитонную тушу танка.
Полковник дал команду и в 12:15 полк атаковал русские позиции, сосредоточив большую часть сил на правом фланге 64-го пехотного полка. Сначала проблемой был только огонь советских противотанковых орудий и броневиков, но затем появился новый враг. И он был гораздо страшней советских пушек 45-го калибра. Этот враг затаился в траве, незаметный и коварный.
Это была обычная колючая лента. Тонкая, плоская и прочная, она была установлена в несколько рядов, где спиралью Бруно, а где растянутая в траве на колышках (так называемый "спотыкач"). И, как ни обидно, она сумела остановить танки. "Колючка" запутывалась в ходовой части, а мощности двигателей не хватало, чтобы её порвать. Колючая лента оказалась гораздо опаснее обычной колючей проволоки. 3 числа месяца ситигацу она остановила танки.
Взаимодействие полковник так и сумел наладить, и именно его сейчас и не хватало. Ни сапёров, ни пехотинцев с ножницами для резки проволоки впереди танков не оказалось. Машины, что запутались в малозаметных препятствиях, превратились сразу в стоячие мишени для 45-мм пушек, а следом и в дымящиеся обломки. Одной из жертв русских пушек стал командир полка, полковник Йосимару. Его танк Чи-ха был уничтожен около двух часов пополудни.
Собрав уцелевшие машины, заместитель командира майор Хинари перенёс усилия левее, где дело пошло получше, там не была натянута стальная лента. К четырём часам одна сборная рота, всё, что осталось от полка, посчитала, что достигла позиции к югу от высоты 731 и тем самым выполнила задание. Однако у неё закончились боеприпасы, и в семь вечера генерал Ясуока приказал отвести полк назад, далеко за линию фронта.
За день было потеряно свыше пятидесяти процентов техники: десять танков Тип 89, единственный танк Чи-ха (Тип 97) и большая часть танкеток. Потери экипажей составили 26 человек (из них 15 убитыми).
И всё же жертвы танкистов помогли пехоте. 64-й полк двинулся в очередную атаку вскоре после полудня, преодолел проволочные заграждения, разорванные и стянутые танками. В ближнем бою 64-й отбросил батальон советского 149-го стрелкового полка, и к четырём часам занял высоту 731. Здесь пехотинцы начали закрепляться, а через несколько часов полковник Ямагата приказал перейти к обороне.
Глава 24
Событие шестьдесят второе
Не придумали ещё японцы ничего такого, чего-бы русские не сломали....
Уже стемнело, когда полностью зачистили восточный берег. Придумка со свето-шумовыми бомбами сработала на сто процентов. Ки-21 сбросил их на позиции артиллерийского дивизиона, при этом японцы стояли и махали своему самолёту. И тут из него бомбы посыпались. Грохот, вспышки магниевой начинки и чернота в горящих огнём глазах у артиллеристов. Они попадали на землю, и обстреливать их штурмовиками и истребителями не понадобилась. Так и пролежали, пока не подошли десантники, и хоть японцев было в четыре раза больше, трудностей у взвода Снегирёва не возникло. Повязали всех и притащили к мосту. Потом вместе со вторым взводом, что доставили снова летающие лодки и первыми разведчиками, что перешли по понтонному мосту, прошлись по технике, выковыривая из-под неё прятавшихся там сынов Ямато. Сопротивление оказали только в одном месте, в прибрежном камыше засели офицеры 23-го сапёрного полка во главе со своим командиром подполковником Сайто Исаму. Они отогнали туда бронетранспортёр Тип 91 или Со-Мо, наполовину утопили его в иле и сидели за ним, прикрываясь железом от проклятых гайдзинов. Даже пытались постреливать из Арисак и одного из пулемётов Со-Мо.
Наивные албанские юноши. Никто на пулемёты гнать красноармейцев и не собирался. Бронеавтомобиль нужен целым, чтобы понять, что это за новая техника, и что полезного из неё можно почерпнуть? Да нате. Подогнали к самому берегу — западному берегу Халхин-Гола установку "Катюшу" собранную из ружей Курчевского и забросали их свето-шумовыми ракетами «Заря — 3». А чего, если это работает, то зачем множить сущности. Правда, перестарались. Кто же знал. Тростник оказался уже в июле сухим и вспыхнул. От души так вспыхнул. До броневика почти затрофеиного уже, слава богу, пожар не дошёл. Эти сапёры, с позволения сказать, им там елозили и тростник в грязь вмяли. Железо выдержало пламя в десяти метрах. Гораздо хуже с сапёрами. Часть догадалась, что кранты, отвоевались и бросились с поднятыми руками навстречу русским подальше от стены пламени, а часть решила сыграть в игру — «сгораем, но не сдаёмся». Сгорели. Подполковник Сайто Исаму хоть и самурай предпочёл сдаться.
Брехт уже собрался переходить на правый берег реки, когда появились японские истребители. Много.
— Как там, у японцев, авиаотряды называются? — протянул Бабаджаняну бинокль свой цейсовский Брехт, когда они спрыгнули в отрытый окоп и осмотрелись. Народ не суетился, занял подготовленные японцами (спасибо им) окопы и натянул маскировочные сети (спасибо Дворжецкому).
— Воздушный батальон или "чутай", двадцать четыре самолёта на батальон. Офыцер, командующый батальоном, называется «Чутайчо», обычно имеет званые капытан. — Вот не отнять у будущего маршала. Всё знает о противнике. Подготовился к войне.
— Выходит тут целых два «чутай» прилетело. Сейчас ещё разрушат до конца переправу.
— Не, Якимушкын сейчас с нымы переговорыт. Переубэдыт.
Амазесп Хачатурович ровно на секунду опередил начало переговоров старшего лейтенанта Якимушкина с представителями «Большого армейского воздушного корпуса Японской империи» (так ВВС Японии называется).
На пятьдесят самолётов набросилось пятьдесят зениток. Японцы летели достаточно высоко — метров семьсот-восемьсот, что правильно, и достаточно кучно, что не правильно. И будь у русских обычные спаренные или счетверённые «Максимы» или не очень обычные ещё пулемёты Дегтярёва, то те поднялись бы ещё чуть и этот огонь был бы им не страшен, тем более что опыта стрельбы у зенитчиков быть не могло. Но … Повстречались японцы совсем с другой техникой и совсем с другими людьми. Если есть человек сейчас в РККА, у которого хватает опыта стрельбы по самолётам, то это Якимушкин. И у него полсотни зенитных установок. Восемнадцать спарок «Эрликонов» и тридцать спарок «Браунингов» крупнокалиберных.
И они прикрыты маскировочными сетями. Японцы подлетели до туда, до куда их решил Александр допустить, и тут наткнулись на стену. Они не видели под собой никого, там чадили несколько подбитых автомашин и вдруг прямо из земли стена огня. И это были не простые русские «Максимы» и уж, тем более, не их пулемёты калибра 6,5 мм. Крупнокалиберные зажигательные пули американцев и швейцарцев просто отрывали у армейских истребителей Ki-27 или Тип 97 крылья. Вообще, иногда самолёт пополам разрывая, если снаряды "Эрликонов" прилетали в фюзеляж. Пять минут и бой закончен. Около десятка истребителей разлетелась в разных направлениях, а остальные по большей части спикировали в озеро, или упали всё в те же заросли сухого тростника, устроив дополнительный пожар.