Монгольские степи. Халхин-Гол (СИ)

— Ало, Иван Яковлевич, соединяю вас с товарищем Блюхером, — пискнула трубка женским голосом и сразу без перерыва разразилась рыком. Мужским.
— Ты, что там о себе возомнил, Ванька!? Вообще страх потерял? Всё с Испанией проститься не можешь? Так, пора! Тут я командир пока, важное у него дело. У меня совещание с товарищем Мехлисом. Ладно, говори, чего тебе надо. Есть хочу и курить. Важный у него разговор. Смотри мне, не дай бог ерунда какая окажется. Ну, чего молчишь. Говори! — там что-то сгрохотало. — Блин мать вашу, вы тут суки ох… что ли? Почему стул со сломанной ножкой. Распустились бл…! Ванька, мать твою. Говори, чего хотел!!!
Нда. Так под горячую руку и не вовремя, наверное, о локальной победе над Страной Восходящего Солнца докладывать.
— Товарищ маршал Советского Союза это не телефонный разговор.
— Да, ты, Брехт, в конце концов, вообще, там, в Испании, с ума сошёл! Если не телефонный разговор, то зачем по телефону звонишь?! Куда мир катится!?
— Товарищ маршал. Василий Константинович, скажите, как в последние три дня ведёт себя Япония? — переждав гнев, всё же начал комбриг.
— Япония?! Нет, Ваня, с тобой сам свихнёшься.
— Это важно, товарищ маршал Советского Союза, — нажал Брехт.
— Даже так? Ну, нормально ведёт. Там у озера Хасан был вчера инцидент. Пытались высадиться на нашу территорию на двух катерах десяток человек, но неудачно, наткнулись на засаду с пулемётчиком. Завязалась перестрелка. Трое наших ранено, один убит. Все японцы уничтожены. Один тяжелораненый в госпитале. Это хотел услышать?
— Нет. Василий Константинович, а ближе ко мне, в Уссурийске?
— В Уссурийске? Там сейчас Фриновский. При встрече с агентом на территории Маньчжоу-го убит комиссара государственной безопасности 3-го ранга Люшков. Но это не наше дело. Пусть НКВД этим занимается. Это тебе надо было? — голос напрягся у маршала.
— Нет. Василий Константинович. На самом деле это дело НКВД и пограничников. Пусть Фриновский и занимается. Как японцы себе ведут возле Уссурийска?
— Никак не ведут. Вань, я жрать хочу, давай говори, что нужно конкретно, — теперь уже снова почти рык.
— Товарищ маршал Советского Союза, это не телефонный разговор. Думаю, что вам с товарищем Мехлисом нужно приехать ко мне в часть. Ну, не ко мне. В Спасск-Дальней.
— Нужно? С Мехлисом. Ты, Брехт, берега-то видеть не разучился. С ума точно сошёл в Испании. Ты что-то про госпиталь говорил тебя в дурдоме держат?
— Вам с товарищем Мехлисом нужно кое-что увидеть в мое.. на территории отдельного автобронетанкового полка.
— Ты серьёзно, Иван Яковлевич, — уже деловым тоном спросил Блюхер.
— Очень серьёзно, товарищ маршал Со…
— Да, хватит маршалить. Что-то серьёзное случилось? Это японцы…
— Это не телефонный разговор.
— Ох-хо. Брехт, мать твою, во что ты опять влез?
— Это не телефонный разговор.
— Мать… Ладно. Приедем, Я, конечно, заместителю народного комиссара обороны и начальнику Главного политуправления Красной армии приказать к тебе ехать не могу, но попытаюсь заинтриговать. Стоит оно того?
— Стоит товарищ маршал. — Тоже добавил железа в голос Брехт.
— Ох, Ванька, времена сейчас такие. Ну, да ты знаешь. Стой. У тебя же там есть этот самолёт чудной. "Фанера". Высылай сюда. Утром вылетим. Всё отбой.
Трубка противно забибикала. Ну, а чего? Так даже лучше. Быстрее сядешь — быстрее выйдешь.
Событие четырнадцатое 
Купила себе новую симку. Как оказалось, прошлый владелец должник, и каждый день звонят разные банки. Поставила её дочке на телефон, а что, ей 4 года и ей нравится с ними разговаривать… 
Дети это цветы… Когда цветут на чужом подоконнике. Пока в госпитале лежал, так и не знал об этом. Катя бурчала чего-то, но ведь кто их принцесс знает, может, им положено бурчать. А как попал к себе домой, словно и не к себе, а в гости приехал. Своих двое, плюс Ванька с Валькой, плюс привёз в этот раз двух поляков, одного испанца и одного русского. И вишенкой на торте итальянского длинного мачо с детством в известном месте ещё приволок. Нужно было срочно как-то жизнь налаживать. В доме всего пять комнат и столько народ с их хотелками просто не распихать было. Они были везде. Заходишь в детскую — там толпа, заходишь к Вальке, там толпа. У Ваньки Бжезинский в солдатики с этим великовозрастным итальянским пацаном играют. Перебор. Даже на кухне сидит Хуан и в одиночку поглощает ложкой из банки сгущёнку. Только начала новая артель Дыворжецкого выпускать, на пробу прислали, а чего, прислали на пробу — сидит, пробует.
 
— Вкусно?
— Я, я. — Губы разлепить не может, слиплись.
Мать их этих, детей за ногу. Брехт постоял, посмотрел на Бедлам и пошёл в госпиталь назад. Нужно было парочку срочно пристраивать. А чего парочку, нужно троих точно пристраивать.
Катя сидела, что-то переписывала из книжки в тетрадку. Она по фальшивым, но очень качественным бумагам окончила медицинское училище в Хабаровске. Но это же не образование, да, за несколько лет работы в госпитале с лучшими врачами Дальнего Востока опыта набралась, но не знаний. Потому, вместе с Валькой и Малгожатой в августе будет поступать во Владивостоке в медицинский институт, только на заочный. Человек ответственный и потому сидела, готовилась.
— Кать, отвлекись на секунду. Нужно парочку вопросов решить. — Брехт присел на кушетку, в углу кабинета.
— Говори, я слушаю, — но переписывать не перестала, бросать взгляды не на Ваньку, а на книгу продолжила.
— Есть до августа два месяца почти. Давай Малгожату и Вальку в госпиталь устроим санитарками и медсёстрами.
— Давай, — и продолжает строчить.
— Договоришься или мне к …
— Договорюсь. — Так и не оторвалась. Перелистнула страницу учебника и дальше шпарит.
— Не всё ещё. Нужно срочно найти Федьке итальянскому жену кореянку. Прямо срочно.
— Ладно, — и продолжает.
— Кать! Я с тобой разговариваю.
— Я на тебя обиделась. Приезжаешь через полгода с кучей чужих детей и девиц и сразу под пули лезешь. — Хнык. Хнык.
Нда. Так всё и было.
— Так нужно было.
— А я не нужна? — Хнык. Хнык.
Брехт встал, прижал здоровой рукой её голову к животу и стал поглаживать по чёрным, переливающимся, в лучах падающего из окна солнечного света, волосам.
— Правда, нельзя было по-другому. Малгожата с Валькой уедут, Федьку женим на кореянке и домик построим. Хочет колхозником стать. Пусть. Збигнев с Ванькой и Хуаном по лесам со спецназовцами бегать будут и заодно за малышнёй присмотрят, а тот Ванька, который Жиров, не сирота. У него отец скоро приедет. И мать. Обещали, по крайней мере. Так, что скоро одни останемся с малышнёй.
— И всех нужно усыновлять и удочерять? — вытерла слёзы.
— Нет. Зачем Федьку, Франческо этого, усыновлять. Женится на кореянке и возьмёт её фамилию. У Жирова родители есть. А вот остальных да. Нужно же ребятам какие-то документы сделать.
— И Малгожате? Не взрослая она для удочерения? — Ну, вот уже подобие улыбки.
— Это ведь только документы. Будут жить во Владике с Валькой. Надо только им какого-нибудь дедульку или бабульку в няньки, а то испортят там себе желудки, будут бутербродами питаться.
— Правильно. Ладно, Вань пойду я все твои поручения исполнять. Ты же, вон, какой теперь командир важный — целый комбриг. Кстати, а что с бригадой. Нас куда-то отправят, или сюда эту бригаду пришлют? Это ведь несколько тысяч человек. Где их всех селить? Пока лето, тогда, нужно срочно строить начинать. — Вот и прежняя принцесса. Командовать сразу начала.
Брехт вздохнул. Сам ни на один из этих вопросов ответа не знает. Может, и отправят, а может, и пришлют. Лучше бы сюда. Тут быт налажен. А отправят куда-нибудь в Монголию. Туда ведь сейчас уже начинают войска отправлять на усиление того 57-го особого корпус, что сразу развернули пару лет назад. Развернули только совсем не там, где надо. В 300 километрах от места боевых действий он в это время базировался. Ох, не хотелось бы после такого чудесного климата и места оказаться в выжженных монгольских степях и жить пару лет в палатках, рискуя заболеть целой кучей болезней от чёрной оспы до холеры и прочих тифов брюшных и дизентерий.