Названые братья. Степная Луна Белоголовых (СИ)
Названые братья. Степная Луна Белоголовых
Пролог
Пролог
— Эй, красавица, еще две кружки пива! И отхлебни пенку! Тебе пенка, мне пиво!
— Где мой окорок? Сколько ждать?
— А я вот так! А еще вот так! Че, сожрал? Сожрал? Мои монеты гони!
— Отдавай мою долю, свинота! Или я тебя прямо тут на ремни порежу!
— Ох, какая женщина… Мечта… Иди ко мне на коленки… Вечерком в комнату мою придешь? Сколько?
— Ирри, он тебе докучает?
— Эй, приятель, я просто спросил… Ай! Ну зачем сразу об стол??? Я все понял, понял я!
Ирри кивком поблагодарила здоровенного Дождика, вышибалу самых устрашающих размеров и нрава, прозванного так, потому что нашли его двацать лет назад на крыльце этой таверны… Прямо под начинающимся ласковым дождиком лежал и смеялся, ловя ручками капли.
С тех пор прошло много лет, маленький Дождик вырос, из милого пухляша превратившись в жестокого и серьезного зверя, а имя осталось…
Дождик прижился в таверне и, судя по настрою, уходить вообще не планировал, наверняка считая, что за пределами таверны нет ничего стоящего.
В принципе, похоже, так оно и было.
Ирри в последнее время склонялась к такому же мнению.
Проследив, чтоб обиженный Дождиком приставала оплатил свое пиво, она двинулась дальше, ловко лавируя между столами, уворачиваясь от лап разномастных мужиков, периодически норовящих хватануть ее за задницу.
Обычно их было не особенно много, Дождик умел наводить порядок и насаждать правильное поведение на вверенной ему территории, но в последнюю неделю, из-за наводнивших город солдат, ситуация стремительно менялась.
Таверна, которой владела Ирри, была на хорошем месте и на хорошем счету. Здесь не разбавляли пиво и запекали лучший в городе окорок. И цены тоже были лучшие.
Потому нечего удивляться, что тут всегда было полно народу.
Солдаты и даже кое-кто из офицеров, разведав хорошее место, таскались сюда чаще, чем на плац, и далеко не всегда за пивом и окороком.
Аппетитная хозяйка таверны тоже привлекала посетителей, словно мед мух.
И в любое другое время Ирри была бы рада такому наплыву, потому что народ — это деньги, а деньги — это свобода…
Но сегодня что-то тревожило ее, беспокоило. В груди с самого утра поселилось стойкое ощущение надвигающегося хаоса, чего-то ужасного, того, что оборвет ее спокойное и сытое существование в этом городе и заставит в очередной раз поменять жизнь. Не по своей воле.
Ирри привыкла доверять ощущениям, они никогда не подводили.
В последний раз такое было как раз перед тем, как ее отца, генерала Герина Саввона, героя войны, орденоносца и прочее, прочее, прочее… Повесили. По ложному обвинению в предательстве императора и шпионаже в пользу Нордарии. Расследование было проведено молниеносно, большая часть офицеров гарнизона с неприкрытой радостью поддержала его итоги… И орденоносного генерала повесили, как обычного изменщика, на площади, перед толпой народа. И никакие прошлые заслуги не помогли.
Ирри сморгнула непрошенные слезы, потому что слишком явно перед глазами эта сцена встала.
Хорошо, что младшая сестренка ее, Рути, Рутгерда Саввон, не видела казни отца. Она бы точно что-то сотворила, бешеная, невыдержанная, дерзкая.
Но Рути как раз была в отъезде по своим таинственным делам, о которых не знал никто, кроме, пожалуй, ее наставника и самого генерала Саввона, без одобрения которого подобное наставничество было бы невозможным…
И Иргерда, никогда не одобрявшая тайных занятий своей сестры, в этот раз была несказанно рада, что все случилось в ее отсутствие.
И казнь отца, и внезапный удар, случившийся с мамой…
— Ирри, он тебя расстроил? — грубый голос Дождика спугнул нахлынувшие воспоминания, Ирри моргнула, приходя в себя, благодарно улыбнулась парню, помотала головой.
— Все в порядке, Дождик, не волнуйся… Просто как-то неспокойно мне сегодня…
— А чего так? — охранник оглянулся с недоумением, — вроде, нормально все… Солдатики спокойные… А кто неспокойный, успокоим…
— Не знаю… Приглядывай за незнакомыми, ладно?
— Не переживай. Все присмотрю. А ты иди посиди… Марушка справится сама.
Ирри не сомневалась, что шустрая Марушка со всем справится, но оставлять зал без внимания не хотела.
И почему-то все время посматривала на входную дверь… Словно ожидая чего-то… Кого-то…
Потом ее отвлекли опять офицеры из полка личной гвардии императора, прибывшие недавно совсем наводить порядок и разбираться с порядком обнаглевшим градоначальником. По итогу разбирательств градоначальник уехал в клетке в столицу, на личную аудиенцию к императору, которому страшно интересно было узнать про некоторые детали дружбы главных лиц города и главарей многочисленных банд разбойников, расплодившися по округе просто в невероятных количествах.
Порядок в городе был наведен в рекордные сроки, все же, в личной гвардии императора мух ловили исправно, но полк с места пока не двигался. Хотя, насколько могла понять Ирри из разговоров офицеров, в ближайших планах передислокация имелась.
Для Ирри это было хорошо, хоть приток посетителей постоянно увеличивался, но и нервов тоже много выматывалось, все же, новички не были знакомы с характером самой Иргерды, к которому за этот неполный год успели привыкнуть местные обыватели, ни с пудовыми кулаками вредного Дождика.
Потому постоянно возникали ссоры и даже драки, особенно, когда Ирри сама выходила в зал. Как сегодня, например.
— Милая хозяюшка, — один из офицеров, с нежным, тщательно лелеемым пушком над верхней губой и длинными, словно у девушки, ресницами, кивком подозвал ее к себе, — присядь с нами, составь компанию…
Он пыжился, смотрел то ласково, то волнующе, прикусывал губу и пытался дотронуться до ее руки, короче говоря, старательно использовал весь свой небогатый арсенал соблазнения. И, если б Ирри выросла в монастыре, а не в гарнизоне, среди офицеров отца, то, вполне возможно, впечатлилась бы…
А сейчас она лишь взмахнула ресницами, поощряя невинный флирт, улыбнулась, присела за офицерский стол, прекрасно зная, что господ не стоит злить. Это не солдаты, которым Дождик без лишних растанцовок чистил пьяные физиономии. Это — аристократы. Или те, кто себя считал таковыми. Тут сплошной гонор и свои понятия о чести…
Иногда Ирри представляла, что бы они сказали, эти надувающиеся от важности и чувства собственной значимости мужчины, если б узнали, чья она дочь? Изменилось бы их отношение к ней?
— Устала?
Ох, ты ж, заботушка ты мой…
Ирри, поморщившись едва заметно, только улыбнулась, вздохнула печально:
— Непростой день был, господа…
— Так выпей с нами, расслабься, — тут же предложил другой офицер, с темным узким лицом и хищным выражением глаз. Ирри на что угодно могла поспорить, что он ее уже раздел в голове своей и поимел несколькими способами, уж очень взгляд у него был масляным и настойчивым.
— Спасибо, мне нельзя… — отказалась она, — работы много…
— Подождет работа, — жестко сказал третий из офицеров, крупноголовый блондин с вечно красными щеками, — мы завтра покидаем вам гостеприимный город… Скрась наш последний вечер здесь…
И Ирри, по очереди посмотрев в глаза каждого офицера, поняла, что вот оно, то самое плохое, о чем кричало внутреннее чутье весь день.
Офицеры были уже порядочно пьяными, смотрели внимательно, и, судя по ухваткам, отпускать ее не собирались.
Всю эту неделю, что полк стоял в городе, они периодически пытались ее склонить к оказанию более, глубоких, скажем так, услуг… Помимо основных. И всякий раз Ирри удавалось мастерски ускользнуть.
Или ей просто давали это сделать.
Но завтра полк уходит, а , значит, сегодня ночь веселья…
Ирри попыталсь резко встать из-за стола, но неожиданно жесткая рука брюнета удержала ее.
— Ну куда же ты, хозяюшка? Не нравится наше общество?