Семь дней до Апокалипсиса (СИ)

— А, новый терпила! — понимающе протянул каптёр.
— Кто терпила? — возмутился майор. — Я терпила?
— Ну, не я же! — развел руками бес. — Ты контракт подписал? Подписал! Значит терпила. Нормальные опера сейчас на Мальдивах с двумя разноцветными телками кувыркаются, причем все трое пьяные и обнюханные вдрабадан. И как тебя угораздило-то, касатик?
— Да, так получилось, — со свистом втянул в себя воздух Лёха. — Набор счастливых случайностей.
— Ладно, говори, чего тебе надо? — спросил каптёр.
— Да я и сам не знаю, — честно признался Лёха. — Я тут подрядился за неделю стыренный у местного начальства жезл найти. Как же его зовут? Вельзевул, вот!
Лёха растерянно огляделся. Каптёр куда-то исчез. Но Лёха уже был опытным, и подошел к столу, под которым ожидаемо и нашел кладовщика, трясущегося, как осиновый лист.
— Вылезай! — сказал ему Лёха.
— Ты совсем дурак? — поинтересовался каптёр. — Ты зачем высокое руководство всуе поминаешь? Оно же нас слышит.
— А как я его жезл буду искать, если его поминать нельзя? — удивился Лёха.
— Да откуда я знаю? — удивился каптёр, вылезая из-под стола и отряхивая пыльные коленки. — Ты у нас тут опер или я?
— Да мне вообще-то его опросить надо, Вельзевула вашего! Таков порядок! — заявил Лёха. — Да где ты опять? Вот пропасть! Вылезай, давай!
— Не вылезу! — упрямо заявил каптёр, сменивший зеленый цвет кожи на бледно-голубой. — Ты психбольной, я тебя боюсь.
— Ладно, вылезай, я не буду больше, обещаю, — поклялся Лёха.
Каптёр вылез, вновь отряхнул колени и вопросительно уставился на Петрова.
— Ну? — с недоумением сказал он.
— Что ну? — спросил майор.
— Ладонь давай! Да не эту, дубина, левую! Правая — это у конкурентов!
Леха механически протянул бесу левую ладонь, над которой тот провел рукой, после чего на ней появилась адская пентаграмма, которая вспыхнула малиновым цветом и пропала, оставив после себя только легкий зуд.
— Это что такое? — удивился Лёха.
— Адская метка, — пояснил каптёр. — Ксива, если, по-вашему.
— Удобно, — восхитился Петров. — И не потеряешь.
— Да, — подтвердил каптёр, — хорошо в техотделе придумали. Эту форму ввели, когда предыдущие корки вконец замучились менять. То в желудочном соке растворяются, то в пламени напалма сгорают, одна морока с ними была. А тут, даже если от трупа одна кость осталась, опознание элементарно проводится. Очень удобно!
— От трупа? — изумился Лёха. — У вас тут что, сотрудники при исполнении гибнут?
— Конечно! — удивился бес. — Это же служба, можешь при задержании на ненормального волшебника нарваться, а он тебя молнией приложит. Или мантикора какая-нибудь сожрет. Всякое бывает, это же служба…
— Так я же мертвый! — изумленно спросил Лёха. — Как меня убить можно?
— Узнаешь, — с каким-то мерзким предвкушением заявил бес. — Насовсем тебя убить нельзя, а на время можно, и оно в общий срок не входит, придется дослуживать. На ощущения, впрочем, это не влияет. Так что на костер попадать от души не рекомендую.
— На костер? — завопил Лёха. — На какой еще костер?
— К инквизиторам на костер. На тебе же адская метка, и ты для них — исчадие Сатаны, — терпеливо пояснил каптёр. — Ты что, дубина, контракт не читал?
— Читал, — убитым голосом сказал Лёха.
— А приказы с инструкциями, которые в нем перечислены?
— Нет, их не читал, — Лёхе стало совсем грустно.
— Ну, и дурак, — любезно прояснил ему обстановку бес. — Там же все самое интересное написано. Ты знаешь, я тебе даже немного завидую. Тебе еще столько нового узнать предстоит.
— Издеваешься? — спросил его понурый Лёха.
— Ага! — оскалил морду в омерзительной улыбке бес. — Конечно, издеваюсь! Я тебе, парень, вообще ни хрена не завидую! Потому что ты конкретно влип! Ты на какой срок контракт подписал?
— На сто лет, — недоуменно ответил майор, и понял, что только что сморозил необыкновенную глупость.
 Глава 4 
— А? Я не ослышался? — приложил ладонь к уху каптер. — На сколько лет ты контракт подписал?
 
— На сто лет, — хмуро повторил майор Петров.
— Ой, я не могу! Я сейчас от смеха лопну! — бес начал хохотать и колотить кулачками по письменному столу. — Ну, ты и кретин! Тут ведь больше года еще никто не служил, а потом сразу на Мальдивы с выходным бонусом отчаливали. Тут при увольнении третью телку выдают, действующую мисс Вселенная, черную карту «Центурион» с лимитом лям зелени в месяц, и пожизненный запас Виагры без побочных эффектов. Какие могут быть побочные эффекты у мертвеца?
— Но я же не знал, — промямлил помертвевший опер.
— А ты чего не спросил? — закатывался каптёр. — На собеседовании не имеют права обманывать, это же любой дурак знает. Он бы тебе честно ответил. Сегодня в баре расскажу, пацаны умрут от смеха!
И бес продолжил заливаться хохотом, переходящим в неприличное повизгивание.
— Ладно, бедолага, составляй запрос, я сегодня добрый, — сказал он, вытирая слезы. — Чего тебе надо?
— Да я и сам не знаю, — признался Лёха. — Я тут первый день.
— Слушай, — сморщил пятачок бес. — Конечно, такому убогому, как ты, грех не помочь. Но, если ты сам не знаешь, что тебе нужно, то откуда я могу это знать?
— А что у тебя есть? — загорелся Лёха.
— Всё! — небрежно бросил каптёр.
— Вообще всё? — удивился опер.
— Вообще всё, — подтвердил тот. — Выдать тебе не всё могу, ты же младший бес. Не по чину. А так да, есть вообще всё.
— Тогда!.. — фантазия Лёхи разыгралась не на шутку, и он решил пошутить над адским обитателем от души. А что? Над ним все издеваются, почему он не может? Да чтобы такого пожелать? — А вот! Мне нужна фарфоровая Собачка с Самыми Грустными Глазами на Свете, прижизненная фотография голой Елены Троянской и автобиография Свинки Пепы на монгольском языке. А? — и он торжествующе посмотрел на беса. Ведь еще более тупой, и неописуемо бессмысленной хрени он и представить себе не мог. Просто фантазии не хватило.
— Получи! — тот, не изменившись в лице, вывалил на стол искомое. — Ксиву вот сюда приложи, нужно получение зафиксировать.
— Ну, ты даешь! — изумленно заявил Лёха, с интересом рассматривая фото. — Я же пошутил, мне эта дрянь и даром не нужна. Хотя фото зачетное, пожалуй, себе оставлю. Я сейчас подумаю, и скажу, что мне надо.
— Не угадал! — заявил ему каптёр. — Заявка проведена через программу, и отменить ее нельзя. Тут тебе ларек на рынке, что ли? Мы вообще-то на SAPе работаем. Тут огромная корпорация, на секундочку…
— Да-да, тут миллиарды душ томятся, я помню, — сказал ошалевший Лёха, который тупо пялился на ту неимоверную ерунду, которую он сейчас заказал.
— Ну ладно, я всё это дерьмо выброшу и закажу что-нибудь полезное, — пробормотал он себе под нос, прикладывая руку к черному камню, который вспыхнул, зафиксировав получение имущества в подотчет.
— И опять не угадал! — порадовал его каптёр. — За утрату материальных ценностей будешь голой жопой на сковородке жариться. Месяц за каждую учетную единицу.
— Ну, ладно, — смирился Лёха. — Тогда я еще хочу…
— Ты, майор, можешь хотеть все, что угодно, но лимит на этот месяц у тебя выбран. Свободен!
Глаза беса увеличились до неприличных размеров, и невидимая рука перенесла Лёху в кабинет Левиафана. Тот выжидательно посмотрел на опера.
— Укомплектовался? — спросил тот. — К переброске готов?
— Ну, так, — помялся Леха. — Кое-что взял. Там каптёр довольно своеобразный. Но выбор у него на складе хорош, ничего не могу сказать.
— Парень, ты меня пугаешь, — пристально посмотрел на него демон. — Предъяви полученное оборудование и спецсредства.
Лёха с унылым видом выложил на стол подотчетное имущество, за утрату которого ему грозили тремя месяцами на раскаленной сковороде.
— Фарфоровая Собачка с Самыми Грустными Глазами на Свете, прижизненная фотография голой Елены Троянской и автобиография Свинки Пепы на монгольском языке. Я ничего не перепутал? — озадаченно спросил Лёху демон, на омерзительной харе которого было написано неописуемое удивление. — Ты что, вот с этим барахлом решил за семь дней найти украденный жезл Князя Тьмы?