Семь дней до Апокалипсиса (СИ)

Впрочем, это было начало двухтысячных, и она клещом вцепилась в какого-то американца, которые наводнили тогда Москву. Тут был для них просто Клондайк, где бабло текло в карманы нескончаемой зеленой рекой. Пожилой рыхлый диабетик не устоял перед напором молодости, красоты и беспримерной наглости, и увез ненаглядную бывшую супругу за океан. Там она еще пару лет поработала, обгоняя по всасывающей способности легендарный пылесос Вихрь, приведя нового мужа в состояние перманентного экстаза. Но, тут американское правительство, которое было еще более наивным, чем ее ненаглядный Джонатан, имело глупость выдать ей гражданство. Бывшая супруга незамедлительно бросила опостылевшего толстяка, не забыв, впрочем, оттяпать у него половину имущества и алименты на дочь. Этот воздушный олень совершил дорогостоящую неосторожность и ее удочерил. Американец почему-то искренне считал, что симпатичная фигуристая бабенка, приехавшая в столицу из Оренбургской области, будет выносить за ним горшок до конца его дней и сопровождать это милыми улыбками и феерическими по исполнению минетами. Просто из благодарности за то, что он вытащил ее из этой страшной России. Ну, конечно! И бывшая супруга, проверив поступление алиментов на карточку, незамедлительно вышла на охоту. Ей срочно был нужен новый муж, и сейчас же, пока американские пищевые пристрастия не испоганили целлюлитом роскошную по местным меркам фактуру. По слухам, у нее все получилось, и вот поэтому Леха не видел дочь уже много лет, а та по-русски не говорила вообще. Понимать понимала, но говорить отказывалась наотрез, потому что во всех компьютерных играх русские были плохие. Американка, блин!
Денег у него больше не было, как не было и работы. Прийти в банк с таким послужным списком было просто немыслимо, там даже разговаривать бы не стали. Квартиру придется продать и раздать деньги людям. Что мы имеем в итоге?
В итоге мы имеем нетрезвого мужчину сорока двух лет, с высшим образованием, полученном в ведомственном вузе, что означало полное отсутствие фундаментальных знаний, и с шикарной перспективой стать бомжом. Это при плохом раскладе. А при хорошем — он может уехать на вахту и начать жизнь с нуля. Лет пять в Уренгое, в вагончике, и у него снова будет собственная квартира. Правда, скорее всего, не будет зубов. У его товарища они просто высыпались от работы на лютых морозах. Готов ли он перечеркнуть свою жизнь? Готов ли он уехать из родного города, учиться новой специальности, снова попытаться найти любовь? Если бы в Лехе сидело чуть меньше, чем ноль семь натощак, то он нашел бы правильный ответ на этот вопрос. Но день был слишком тяжел, и он искать ответы просто не захотел. Майор Петров подошел к парапету крыши и встал в позу Иисуса на горе в Рио-де-Жанейро. То бишь, развел руки в стороны и полетел лицом вниз, навстречу галдящим соседям, которые горячо обсуждали перипетии сегодняшнего дня.
Тяжелый удар о землю и истошный женский визг дали понять даже самым жадным из них, что ремонт им все-таки придется делать за свои. А блогерша с четвертого со скоростью испуганной антилопы побежала к себе, чтобы успеть распихать по сумкам фаллоимитаторы и сексуальное белье. Ей жуть как не хотелось лишаться залога за квартиру. Но было поздно. В комнате ее, с улыбкой голодного крокодила, ждала хозяйка, которая открыла дверь своим ключом. Она восторженно постукивала по ладони огромным резиновым членом. Она была счастлива. В погоне за залогом немолодая дама с одышкой была способна обогнать гепарда.
Но Леха этого уже не увидел. Он был очень далеко.
 Глава 2 
Лёха Петров летел со скоростью ракеты сквозь узкий длинный тоннель, в конце которого он наблюдал небольшое пятнышко света. Так вот как оно происходит, подумал он, полюбовавшись для начала сверху на некрасиво раскинувшееся по асфальту тело. Его собственное тело, на секундочку. Он по достоинству оценил бледные лица соседей и тонкий визг женской половины, который, собравшись воедино, породил звук, похожий на рев парохода в тумане.
 
Вдруг какая-то невидимая рука потащила его наверх, делая родную Землю сначала гигантским шаром под ногами, а потом ярким синим пятном размером с футбольный мяч. Белые облака плавали над голубыми океанами, завораживая Леху своей неимоверной красотой. Впрочем, Земля удалялась с бешеной скоростью, и вскоре Леха потерял ее из виду, втянувшись в бесконечную черную трубу, по которой летел уже не первый час. Ну, по крайней мере, ему так казалось. Тут не было времени, а потому не было и часов, но он об этом еще не знал. Впрочем, вскоре майор увидел пятно света далеко впереди, и оно неумолимо приближалось. Свет ударил по Лехиным глазам, ослепив его ненадолго. Очнувшись, он понял три вещи. Первая, он был жив. Вторая, он был трезв, как стекло. И третья, он находится в кабинете зама из районной управы, с которым встречался на прошлой неделе. Небольшая комната с монитором на столе, заваленном бумагами, дешевые жесткие стулья вдоль стены и шкафы, заставленные папками. Унылый офисный стиль искупался только пейзажем за окном, который вызвал неподдельный ужас и восторг одновременно. Огромная стеклянная стена была залита чернильной темнотой, которая перечеркивалось яркими багровыми всполохами и языками пламени, что вспыхивали тут и там. Это было так необычно, что майор уставился в окно, будучи не в силах оторвать взгляд. Потоки лавы из действующего вулкана сменялись видом пожаров, а горящие леса, откуда волнами неслись обезумевшие от ужаса звери, сменялись видами сражений и бурь. Оторваться от этого было положительно невозможно, и Леха просто залип.
— Кха-кха! — услышал он, но не обратил поначалу на это никакого внимания.
— Кха-кха, говорю! — раздался недовольный голос. — Это я так вежливо привлекаю к себе внимание, уважаемый! И я попросил бы вас уделить мне время, у меня в очереди на сегодня еще двести тысяч сто восемьдесят два человека. Или вы таки хотите, чтобы я остался сегодня без обеда?
— А? — задал резонный, но беспримерно тупой вопрос Лёха.
— Что а? — раздраженно сказал голос, который принадлежал мелкому рогатому существу зеленоватого цвета, которое сидело за компьютером.
— Вы кто? — сдавленно спросил Лёха, разглядывая непередаваемо противную морду, украшенную свиным пятачком.
— Атеист? — устало спросило существо. — Да что ж за день то сегодня! Одни атеисты прут косяками!
— Ну, не так, чтобы уж совсем атеист, — осторожно ответил майор. — Я, вообще-то, крестик ношу, но дальше в этой теме особо не продвинулся. Все как-то некогда было, служба…
— Я бес-распределитель. Значение этих слов надо пояснить, или образования все-таки хватит? Хотя, что там у тебя? Эмвэдэшный вуз? — он обреченно вздохнул. — Видимо, придется объяснять.
— Ды… — промычал Лёха. — По отдельности слова вроде знакомые, а вместе как-то не стыкуются. Сделай милость, странное чудище, объясни мне, что происходит. Или та водка все-таки оказалась паленой?
— Какое я тебе чудище? — возмутился бес. — Ты совсем, Петров, берега попутал? Тебе русским языком версии 2010+ сказали: Я бес-распредитель. Понял?
— Ну, так, слегка… — заявил Петров, у которого в голове начало появляться понимание.
— Перед смертью употреблял?
— Да! — смиренно кивнул Лёха.
— Суицид? — торжествующе спросил его бес.
— Да! — понуро склонил голову майор.
— В Ад! Для разбирательства! — радостно заорал тот, и шлепнул по одинокому листочку знакомым до боли штампом, который продается в каждом магазине канцелярских товаров. — Следующий!
Невидимая рука вытащила Лёху из кабинета беса-распределителя, и он оказался в огромном, и куда более помпезном помещении, уставленном резной мебелью вперемешку с пыточными приспособлениями. Стены были увешаны клещами, пилами и прочими инструментами, о назначении которых майор так и не догадался. Впрочем, художественный беспорядок, который царил здесь, был наполнен мрачной торжественностью, и навевал мысли о вечном, до этих пор майору Петрову несвойственные. Он был человеком предельно приземленным, а ум имел сугубо практического свойства, иначе в органах не выжить.