Крайние меры (ЛП)

Я бы предпочла этого не делать, но О'Ши нужно отдохнуть, а мне нужно выяснить, что именно происходит. Возможно, моему дедушке не нравится его присутствие, но прямо сейчас его бесчувственное тело было бы слишком большой помехой, особенно учитывая, что за ним, очевидно, охотится чёртова полиция.
Его взгляд по-прежнему прикован ко мне.
— Он опасен?
Я смотрю на О'Ши, распростёртого на столе, залитого кровью и находящегося в полукоматозном состоянии. Затем я смотрю на своего дедушку.
  
— Ты шутишь, да?
Он не моргает.
— Он скоро придёт в себя. Я хотел бы знать, нужно ли мне принимать меры, чтобы защититься от него.
— Я думаю, ты сможешь постоять за себя, — сухо отвечаю я.
— Скажи мне, зачем ты его связала.
Я на мгновение теряюсь. Потом понимаю, что наручники всё ещё пристёгнуты к правому запястью О'Ши.
— О. Это была не я. Он уже был в наручниках, когда я его нашла.
Впервые мой дедушка выглядит удивлённым. И обеспокоенным.
Я наклоняюсь вперёд.
— В чём дело?
— Они твои, Бо, — тихо говорит он. — Это твои наручники. Я был там, когда твой отец дарил их тебе. Я узнал бы их где угодно.
Я застигнута врасплох. Это нелепо. Они не мои — он был скован ими до моего появления.
Но я должна признать, что мой дедушка не допускает подобных ошибок. Мой взгляд падает на набор стальных браслетов, и я подхожу и дотрагиваюсь до них. Они всё ещё перепачканы кровью. Я думаю о том, с какой лёгкостью вскрыла замок на Уилтшор-авеню. Я опускаюсь на колени и осматриваю их ещё раз. Я вытираю немного крови большим пальцем, и у меня внутри всё сжимается. Сбоку есть крошечная зигзагообразная царапина, которая кажется до боли знакомой.
— Что ж, это становится всё лучше и лучше, — бормочу я себе под нос. Похоже, кто-то вломился в мою квартиру и украл мои наручники. Затем они использовали их, чтобы сковать О'Ши и оставить его умирать, вызвав вооружённую полицию, которая прибыла ровно в тот момент, когда я должна была войти в дом. Меня подставили, и я понятия не имею, кто и по какой причине.
— Что ты от меня скрываешь, Бо? — голос моего деда звучит тихо.
Я прикусываю нижнюю губу. Кто бы ни был в центре этой идиотской ситуации — О'Ши или я, он имеет право знать. Каким бы напыщенным, раздражительным старым сукиным сыном он ни был, я не могу держать его в неведении.
— Возможно, на меня нацелились, — я сохраняю нарочито беспечный тон.
Мой дедушка никак не реагирует, но время, которое проходит, прежде чем он снова заговаривает, говорит само за себя.
— Не этот деймон?
Я пожимаю плечами.
— Может, и он тоже. На данный момент трудно сказать.
Он задумчиво кивает.
— И что же ты натворила?
— Господи! Почему ты всегда думаешь обо мне самое плохое? Я ничего не сделала!
— Бо, я планировал спокойно провести день за игрой в бридж, попивая крюшон. Теперь мне нужно задраить все люки и беспокоиться о том, кто может постучать в мою дверь. Я заслуживаю знать правду.
— Я не лгу, — я не отрываю от него взгляда. — Если для тебя проблема держать его здесь, то просто скажи об этом.
— Почему полумёртвый четверть-деймон на моём кухонном столе должен быть проблемой? — он проводит рукой по копне седых волос и делает глубокий вдох. — Он может пока остаться.
Я медленно выдыхаю. Благодарю Бога за это.
— Так кто он?
— Его зовут Девлин О'Ши. Его подозревают в занятиях чёрной магией.
— Насколько чёрной?
Я пренебрежительно машу рукой.
— Скорее серой, чем чёрной. Мне сказали, что он продаёт несколько заклинаний гламура. Обычное мелкое колдовство, ничего такого, из-за чего стоило бы переживать.
— Он продавал что-нибудь кровохлёбам?
Я качаю головой.
— Людям. По крайней мере, так мне говорили.
Мой дедушка фыркает.
— А ты? Как ты в этом замешана?
— Я должна была вручить ему повестку об явке в суд Агатосов. Мне полагался бонус, если я застану его за совершением сделки, — я на мгновение отвожу взгляд. — Дело в том, что повестка должна была активироваться только в полдень. Я должна была дождаться этого времени, прежде чем подойти к нему. Возможно, я была немного чересчур пунктуальна.
— Ты пришла раньше?
Я киваю.
— Почему?
— Я хотела побыстрее вернуться домой, чтобы успеть на дневной показ мыльной оперы. Какое это имеет значение?
Он рычит на меня. Мне всё равно. Будь я проклята, если скажу ему, что это потому, что мне нужно было в туалет.
— Ты совала нос во что-то, во что тебе не следовало соваться?
Я серьёзно рассматриваю этот вопрос, обдумывая все свои недавние подвиги. В них нет ничего примечательного. Я вручила несколько других повесток, но их получатели восприняли их с невозмутимостью. А другая моя работа заключалась в том, что я оставалась вне поля зрения во время рутинных миссий по наблюдению.
— Я была безупречно чиста, — просто так, ради забавы, я невесело ухмыляюсь старику. — Ты можешь сказать то же самое?
Он фыркает. Я почёсываю шею. Кровь О'Ши высыхает у меня на коже, и я начинаю чувствовать дискомфорт. Я смотрю на часы, сосредотачиваясь не на панике, которая бурлит в моих венах, а на том, что мне нужно делать дальше.
— Я вернусь около девяти, — говорю я. — Ты сможешь продержаться до тех пор?
Он бросает на меня насмешливый взгляд. Говорите что хотите об этом старом ублюдке, но он крепкий орешек. Если нападавшие на деймона достаточно умны — или глупы — чтобы прийти сюда, их ждёт большой сюрприз. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку.
— Будь осторожна, — его тон серьёзен.
Я киваю и выхожу.
Глава 3. Помыться и позвонить
Дверца моей машины по-прежнему открыта. Кошка, притворяющаяся, что спит на тротуаре рядом с ней, приоткрывает один зелёный глаз при моём приближении. Она издаёт тихое гортанное мяуканье и поднимается на лапы, вытягивая передние, а затем уходит. Я заглядываю внутрь, замечаю залитое кровью сиденье и вздыхаю. Я только на прошлой неделе отстегнула немалую сумму за химчистку. Захлопнув дверцу, я обхожу машину и сажусь на водительское место. Меня так и подмывает направиться прямиком в офис, встретиться с Тэмом лицом к лицу и потребовать точной информации о том, что происходит. Я знаю, что это было бы не самым разумным решением, поэтому вместо этого я завожу двигатель и переключаюсь на первую передачу. Это один из тех случаев, когда полезно дружить с самыми разными людьми.
Пока я веду машину, я внимательно слежу за дорогами, ведущими в направлении Уилтшор-авеню, на случай, если полицейский фургон появится снова. Его нигде не видно. Я делаю несколько разворотов, один раз заезжаю на станцию техобслуживания и останавливаюсь на минуту, пристально глядя в зеркало заднего вида. Когда я окончательно убеждаюсь, что за мной никто не следит, я еду через весь город. Обеденный час-пик, кажется, уже позади, но я стараюсь избегать более оживлённых улиц. У меня много дел, если я хочу вернуться, чтобы забрать О'Ши в девять. Я не могу позволить себе тратить время на ожидание в пробке. К счастью, вскоре после двух я останавливаюсь у здания «Паровой Команды».
Прохожие, снующие по улице, заставляют меня напрячься. По крайней мере, это всего лишь люди, и они находятся достаточно далеко, чтобы не учуять запах крови или увидеть её. Это ещё одна веская причина носить чёрное. Я ныряю в салон, вдыхая чистый запах химчистки, и улыбаюсь, заметив Ребекку за прилавком.
Она поднимает брови.
— Бо. Я удивлена, что снова вижу тебя здесь в этом месяце. Ты ведь уже провела свою ежегодную чистку?
— Ха-ха. Только потому, что я прихожу в химчистку раз в месяц, это не значит, что я не умею пользоваться стиральной машиной.
  
— Ты забываешь, что я заглядывала в твою машину изнутри.
Я морщусь. В последнее время она этого не делала. Она замечает, что что-то не так, и выражение её лица становится серьёзным.
— В чём проблема?
Я указываю на свою одежду.