Псы войны (СИ)

— Нет таких стран, — сказал Эл. — Всё отравлено кровью Звезды.
— Откуда вообще берётся вся эта нечисть? — проговорил Ирд, глядя в костёр. — Неужели она угодна богам?
— Грингфельд сказал, что вампиров создал Молох, — заметил Рад. — Он считает себя его слугой.
— Старые легенды говорят, будто Молох вложил своё дыхание в тела шестерых умерших царей. Они были сильны и жестоки, и он решил, что они хорошо будут служить ему в обмен на бессмертие, — сказал Эл. — Не знаю, правда ли это.
— Никогда не слышал о подобных легендах, — заметил Рад.
— Я тоже, — вставил Ирд. — Но продолжай, это интересно.
— Знакомого нам хозяина Кёлтебруна, Грингфельда, Молох создал первым и дал ему власть надо всеми вампирами. Остальных звали Лергус, Ванхорн, Валерио, Майрено и Владислав. От этих оживших по его воле мертвецов пошли кланы вампиров: каждый из них наделал себе Слуг. Так называются носферату, у которых есть Хозяин — тот, кто их создал, — и которые не могут создавать себе подобных, пока сами не станут Хозяевами, что происходит после смерти их создателя.
— Значит, все вампиры из клана Грингфельда — Слуги? — заключил Рад, подумав.
— Именно так, — кивнул Эл. — Во время одной из войн на стороне армии Алкузула выступил клан Валерио. Почти весь он был истреблён, погиб и сам Хозяин. С тех пор уцелевшие носферату сами создают себе Слуг.
— Я читал об этой войне, — сказал Ирд. — Кажется, она была очень опустошительной?
— О, да, — подтвердил Эл. — Погибли миллионы.
— Миилионы⁈ — поразился Рад. — Неужели так много людей жило на Земле когда-то?
— Намного больше, чем ты способен вообразить, — сказал Легионер.
— А ты откуда столько знаешь? — поинтересовалась Лиина.
— Я тоже участвовал в той войне, — сказал Эл.
— Расскажешь? — спросил Ирд.
— Возможно, как-нибудь потом.
В этот момент ударил сильный раскат грома, полыхнула молния. Лошади снаружи нервно заржали, и людям пришлось выйти из пещеры, чтобы их успокоить. Когда они вернулись, то снова уселись вокруг костра, на этот раз поближе: одежда успела намокнуть, и её надо было подсушить.
Некоторое время все молчали.
— Зачем мы едем туда? — спросил вдруг Ирд. — У нас ничего не выйдет. До сих пор мы гнались за собственными мечтами о том, чтобы стать героями, но герои всегда умирают первыми.
— Ты чего это? — удивилась Лиина.
— Я не хочу ехать дальше! — сказал Ирд угрюмо. — Останусь здесь и подожду вас. Если не вернётесь через две недели, отправлюсь обратно.
— Ты не знаешь дороги, — заметил Рад. — Кроме того, в одиночку ты не сможешь пробраться через Остронордский лес.
— За то время, что мы ехали по нему, никто не напал на нас, — возразил Ирд. — Кроме того, мне страшно. Я не хочу умирать, — он взглянул на Эла, словно ожидая от того понимания. — Больше не хочу!
— Оставайся, — проговорил Эл. — Но здесь нечего есть, две недели ты не продержишься. Отправляйся в ближайшие дни.
Все помолчали, но чувствовалось, как по пещере растекается уныние. Тагор встал и расстелил возле стены плащ, собираясь ложиться спать. Рад сидел, сосредоточенно набивая трубку. Сверкнула молния, высветив лица прятавшихся от грозы людей. Порывы холодного ветра бросали в убежище тучи дождя, снаружи вновь испуганно заржали лошади.
— Пойду посмотрю, чтобы ваши кони не оборвали привязь, — сказал Эл, поднимаясь. — Надеюсь, мы скоро закончим переход через Эрин-Готор, а то животным уже нечего есть, — с этими словами он накинул капюшон и, слегка пригнувшись, вышел.
  
Глава 36
 
Когда Эл вернулся, все, кроме Рада, лежали на полу пещеры, пытаясь заснуть. Жрец курил, пуская колечки, которые тут же разрывал ветер.
— Мне кажется, наш путь близится к концу, — проговорил он негромко, когда Эл сел подле него, сняв плащ и расстелив его возле костра, чтобы высушить. — Эти земли словно не от мира сего, они заколдованы или прокляты. Здесь нет места живым.
— А мёртвым нет места в мире живых, — отозвался Эл. — Вампиры нарушили этот закон, решив, что их бог может подарить им настоящее бессмертие. Они не понимают, что Мир не потерпит их: рано или поздно племя носферату исчезнет, и память о них останется только в страшных сказках и легендах.
  
Он не добавил, что и его самого ждёт, вероятно, та же участь. Если, конечно, он не вернёт своё сердце…
— Но они ведь не умирают, — возразил Рад, прищуриваясь, чтобы уберечь глаза от дыма. — Молох, которому они поклоняются, позволил им жить вечно.
— Ты ошибаешься, — ответил Эл. — Вампиры — это бывшие люди. Они рождаются, умирают и снова возрождаются уже слугами Молоха. Они не знают того, что было до них. Им не доступна Вечность. Они — всего лишь крупицы бытия, насилие, совершённое над законами Мира, ошибка. Им отведено не намного больше, чем людям, и напрасно вампиры мечтают о бессмертии — их уничтожат те, кто считает этот мир своим.
— Люди? — спросил Рад.
Эл кивнул.
— Будьте сильны и унаследуете землю, — сказал он. — Носферату заняты собой, ослеплены иллюзией безопасности, они не заметят, как соберётся сила, способная уничтожить их. Мир не терпит ошибок, они не нужны ему.
— Ты говоришь о нём так, словно он — живое существо.
— Так и есть. И он исторгнет из себя вампиров, как рана исторгает из себя гной.
— Хорошо, если так, — сказал Рад, помолчав. — Но я не понимаю: предполагаешь ты то, о чём говоришь, мечтаешь или знаешь?
— Я не ясновидец, — ответил Эл. — Но это неважно. Ничего не изменится от лишней крупицы знания, которую ты приобретёшь. Так пусть всё будет по-прежнему.
— По-прежнему, — повторил Рад. — Боюсь, это уже невозможно: слишком долго мы шли.
— Мой путь длиннее, — отозвался Эл, — чем все дороги, которые ты мог бы пройти за свою жизнь. — Но это не сделало меня счастливее. Знание даёт так же мало успокоения, как и неведение. Радуйся тому, что родился, ведь если подумать, это большая удача.
— Я вижу, ты не поклоняешься никому из богов, — заметил Рад. — Почему?
— Ты прав, — согласился Эл. — Когда-то в моей жизни был бог. Но он оставил меня в трудную минуту, и я поступил так же — отвернулся от него. Жалею ли я об этом? Хотел бы вернуться в лоно его? Пожалуй, нет. Я привык полагаться лишь на себя.
— Что ж, ладно, — Рад перевернул трубку и стал вытряхивать пепел, постукивая ею о камень. — Ты странный человек, я никогда не встречал тебе подобных. Кажется, что ты знаешь всё, но это не приносит тебе радости. Это пугает меня.
— К счастью, я многое забываю, — отозвался Эл. — Но иногда мне жаль и этого. Есть воспоминания, которые я хотел бы оставить. Однажды я просил о знании и получил его. С тех пор начался мой путь, и он закончится, только когда… Впрочем, неважно. Я до сих пор не знаю, стоило ли это той цены, которую я заплатил.
— Когда-нибудь ты это поймёшь, — сказал Рад. — Возможно, когда твой путь подойдёт к концу.
Эл усмехнулся.
— А если окажется, что всё было зря? — спросил он.
— Всё не может быть зря, — Рад спрятал трубку и поднялся. — А сейчас нам пора спать. Похоже, тебе придётся подежурить эту ночь.
Эл молча кивнул.
В лицо тянуло жаром, который тут же сменялся сырым дыханием дождя. Эл прислушался: снаружи текла вода, журчали быстрые извилистые ручьи, ржали лошади, ветер гнал тяжёлые мрачные тучи. Где-то высоко пряталось солнце, там было синее прозрачное небо, а ещё дальше — вечно прекрасная Пустота.
Влажные камни шептались, освещаемые всполохами молний, оглушаемые громом, скользкие и тёмные от падающей с неба воды. Они не знали ничего, кроме того, что окружало их. От гор веяло покоем. Здесь не могло быть суеты. Даже лавина или обвал совершались здесь с некоей торжественностью.
Костёр вспыхнул и затрещал, на пол пещеры посыпались искры. Эл поднял голову и огляделся. Вампир мог бы подкрасться к стоянке незамеченным. На всякий случай демоноборец обнажил меч и вышёл наружу.
Гроза начала стихать, громовые раскаты теперь доносились откуда-то издалека, молний не было. Падал частый косой дождь — ветер дул с запада, унося тучи на восток. Эл вгляделся в окружающую темноту, но всё было спокойно. Ни единой подозрительной тени не шелохнулось за выступами скал. Люди были в безопасности.