Псы войны (СИ)

Над золотым диском возникла голограмма Раваны.
— В чём дело⁈ — воскликнул он, глядя на Масаб-Гаруха. — Портал открыт⁈
— Да, састар, — отозвался Кулхугара. — Но боюсь…. — он не находил нужных слов.
Мард-Риб взглянул на Равана и рассмеялся, снова превращаясь в монстра.
— Это ваш Ф’адук-Азамал? Представляю, каким ударом для него станет то, что я изменил решение!
— Несущий Свет запер наши войска на Нибиру, — проговорил Кулхугара. — Всё пропало, састар! Легионы Эреба не попадут на Землю, и наша раса погибнет!
— Что ты несёшь⁈ — взорвался Равана. — Откуда там взялся Мард-Риб⁈
— Прощай, нифилим! — проговорил сын Яры с жуткой улыбкой. — Я ухожу. Вам придётся ждать ещё пять тысяч лет, но боюсь, и тогда я не допущу вас в этот мир. Но вы можете попытаться! — Податель Света рассмеялся, отчего его лицо превратилось в жуткую гримасу. — Впрочем, едва ли ваш народ доживёт до того времени.
— Это невозможно! — в отчаянии заорал Равана. — Кровь взята у всех рас, они не сопротивлялись! Ты не можешь закрыть портал!
На лице сына Яфры отразилось изумление.
— Кровь?
— Да, кровь с частями кода от Врат! — выкрикнул састар.
Мард-Риб расхохотался.
— Наивный глупец! И ты поверил в эту байку? Будто кровь кого бы то ни было способна отворить портал? Это сказака для дураков, Састар, и все ваши усилия были напрасны! Лишь я один, Податель Света, решаю, когда и для кого открыть Красные Врата! А теперь прощайте! — жуткое лицо отодвинулось вглубь портала и начало покрываться рябью.
— Нет! — Ирдегус выскочил вперёд. Его лицо было перекошено от ярости, в глазах стояли слёзы. — Вернись!
— Кто ты? — Мард-Риб снова приблизился. — Что тебе от меня нужно?
— Ты! Ты! — колдун задыхался от гнева. — Лицемер!
— Я признал свою ошибки, — отозвался сын Яфры. — Человечество помиловано. Чем ты недоволен?
— Ты обрёк меня на вечные скитания! И за что⁈ За то, что я доказал твою двуличность!
— А, это ты, Ямей, предавший меня. Что ж, ты считаешь себя несправедливо наказанным? Разве не взял ты деньги за то, что выдал меня страже?
— Я ненавижу тебя! — выкрикнул Ирдегус, совершенно не владея собой.
— Мне жаль тебя, — проговорил Мард-Риб, меняясь в лице. Секунда — и на колдуна устремила глаза светлая ипостась бога. — И я прощаю тебя. Больше проклятие не будет довлеть над собой. Отныне ты станешь обычным человеком и примешь смерть в свой час.
— Думаешь, ты осчастливил меня, высокомерный ублюдок⁈ — прошипел Ирдегус, изменившись в лице. Его всего трясло от ярости и ненависти. — Легионы Эреба должны были разрушить твой дворец и прикончить тебя! Впусти их, трус!
Мард-Риб изобразил подобие улыбки, но когда он заговорил, в его голосе послышалось сожаление:
— Ты стал пленником своего гнева. С тех пор, как мы виделись в последний раз, я изменился, а ты нет.
— Я не желаю меняться! — выкрикнул Ирдегус. — Сделай что-нибудь! — обратился он к Кулхугаре. — Не стой столбом!
— Что там происходит⁈ — вмешался састар Равана, но никто не обратил на него внимания.
— Ты бессилен, Ямей, — сказал Мард-Риб. — Перед тем, как уйти, я дам тебе совет. Ты уже стар, и скоро твоё время подойдёт к концу. Постарайся избавиться от зла в твоём сердце.
— Мне не нужны твои советы! — выплюнул Ирдегус. — Ты никогда не станешь богом!
— Я буду стараться, — ответил сын Яфры, отдаляясь.
Его лицо вдруг стало уменьшаться и менять очертания. Волосы стали огромными крыльями, а кожа засверкала, словно золото.
— Проклинаю тебя! — закричал Ирдегус, воздев тощие руки, но бог уже не обращал на него внимание.
Мард-Риб на глазах у всех превратился в сокола и полетел в глубину того мира, который простирался за Красными Вратами. Мурскулы и люди провожали его взглядами. Ирдегус упал на колени и рыдал от злости и отчаяния. Наблюдавший за ним Грингфельд едва заметно усмехнулся. То, что с колдуна было снято проклятье, сделавшее его смертным, было ему только на руку.
— Кулхугара! — раздался резкий требовательный голос Раваны. — В чём дело⁈
— Састар, Мард-Риб не пустил наши легионы на Землю! — в отчаянии возопил мурскул.
  
— Я не верю!
— К сожалению, это так. Никто не придёт!
Тем временем золотой сокол исчез из виду, и портал начал таять: кольцо пламени быстро гасло, и теперь в воздухе висели только его догорающие обрывки. Темнота, в которой исчез сын Яфры, бледнела, и вместо неё уже просвечивала хмарь обычного земного неба.
— Что нам теперь делать, састар⁈ — глухим голосом спросил Кулхугара.
— Ничего! — Равана яростно передёрнул суставчатыми конечностями. — Ждите меня! Я вылетаю немедленно!
— Разве можно что-то исправить? Мард-Риб… — начал было Масаб-Гарух, но састар перебил его.
— Я не желаю больше ничего слушать! — раздражённо заорал он. — Всё!
Его изображение пропало, и один из мурскулов подобрал золотой диск.
Грингфельд подошёл к Ирдегусу и помог ему подняться с колен.
— Кажется, нам нужно поговорить, — проговорил он тихо.
— Не сейчас! — колдун раздражённо вырвался и пошёл прочь.
Вампир посмотрел ему вслед с усмешкой.
— Возвращаемся в лагерь, — распорядился Кулхугара. — Заберите их, — он указал на лесовика и кентавра. — Возможно, они всё же понадобятся састару, — он ещё надеялся, что, возможно, сын Яфры, солгал, и Врата можно открыть.
Через несколько минут между скал не осталось никого, кроме мёртвого Самарказа, чьё окровавленное тело распростёрлось среди осколков алтаря.
  
Глава 34
 
Отряд Эла двигался в мельтешащей снежной мгле три дня, пока вдруг буран не прекратился, словно его и не было. Оглядываясь по сторонам, люди не могли увидеть ни сугробов, ни метели — вокруг царила промозглая поздняя осень. С деревьев облетали последние листья, шуршащий ковёр гнил между корнями вековечных деревьев, только сосны и ели стояли в своей нетронутой временем мрачной красе.
— Похоже, что мы снова в Кар-Мардуне и можем продолжать путь, — объявил Эл, разворачивая карту. — Если не ошибаюсь, мы находимся здесь, — он ткнул пальцем в пергамент и на секунду задумался. — До Аллохеймских гор пять-шесть дней пути, не меньше, — проговорил он, наконец. — Здесь обозначен перевал Эрин-Готор. Судя по рисунку, он ведёт прямо к замку Ирдегуса. Думаю, это единственный путь. Во всяком случае, на то, чтобы искать другой, у нас нет времени. Насколько я понимаю, яйцо буден высижено довольно скоро? — с последними словами он обратился к Раду.
Жрец кивнул. Он стоял, поглаживая бороду, и о чём-то размышлял. Когда процессия тронулась, он поглядел по сторонам и сказал:
— Не хочу расстраивать вас, друзья, но боюсь, что мы не успеем. Вампиры не позволят нам завладеть яйцом. Даже армия не смогла бы вырвать его у них, а нас слишком мало.
— И всё же мы попробуем, — сказал Эл. — В конце концов, если василиск родится, Синешанну, а значит, и всех вас, ждёт печальная участь, — слегка пришпорив каблуками Гора, он поехал вперёд, остальные двинулись за ним.
Через некоторое время устроили привал. Ирд развёл костёр, а Тагор с Элом сходили на охоту и принесли двух кроликов и пару глухарей. Этого было мало, но Остронордский лес вообще не изобиловал живностью, так что пришлось удовольствоваться этим. Добычу поджарили на костре и съели, ничего не оставляя на потом — людям были нужны силы, а до цели их путешествия оставалось совсем немного.
— Я часто смотрю на звёзды, — сказал Ирд, приподнимая капюшон (шёл мелкий дождь, и все сидели, закутавшись в плащи), — и думаю о том, откуда они берутся, почему появляются каждую ночь. Мне бы хотелось приблизиться к ним и узнать, есть ли рядом с ними что-нибудь, кроме темноты.
— Свет, который ты видишь, — проговорил Эл, подбрасывая в костёр сухие ветки, — летит от звёзд столь долго, что ты не сможешь представить себе, даже если очень захочешь. Ни в одном человеческом языке из тех, что я знаю, нет названия для подобного числа.