Аргумент барона Бронина 4 (СИ)

В угодьях Гадюкина были серебряные шахты, которые тоже были, с его слов, обнаружены совсем недавно и им лично. Где-то на севере Гадюкин хотел захватить кусок земли, где, по слухам, порождённым заключениями учёных, должны находиться месторождения алмазов, и Гадюкин очень надеялся наложить лапу на эти месторождения. Готов был не то что воевать, убивать всех на своём пути.
Рассказывая это, он то и дело смотрел на меня, проверяя, как я отреагирую на те или иные высказывания, и не дам ли слабину, не испугаюсь ли его таких громких заявлений, не впечатлюсь ли масштабом личности. Хотя если честно, я уже запутался, что там в голове у этого аристократа. Бардак у него в мыслях был. Как по мне, сплошной хаос, за тем исключением, что весь этот хаос, как ни странно, работал. И все его идеи подхватывали специально обученные люди, которые тут же запускали в работу любые его начинания и доводили до ума, плоьзуясь ресурсами рода. И это, к слову, давало графу честь и говорило об его эффективности.
Как я понял, у него была целая орда помощников, которые вели задачи графа и цели и тщательно следили за их исполнением. А ещё они ежедневно отчитывались перед графом.
У меня поначалу сложилось мнение, что Гадюкин по большей части не помнит о том, какие предприятия у него есть. И кажется, это ушло недалеко от правды. Однако помощники с регулярными отчётами ему об этом напоминали.
Что ж, стоит признать, очень удобная система.
Прошло уже несколько часов, а мы всё блуждали по тем или иным землям и предприятиям графа. К слову, я тоже получил долю своего наслаждения. Всё-таки мне нравились красивые виды и созерцание прекрасных проявлений природы.
У Гадюкиных были обширные и живописные угодья. Не скажу, что поменял своё мнение о Гадюкине, но признаюсь, не прочь бы ещё раз посетить и полюбоваться столь дивными пейзажами.
Затем мы приблизились к ещё одному поместью со стеклянной оранжереей на крыше. Признаться, это поместье было чуть поменьше и не кольцеобразной формы, но тоже внушало уважение.
— Это мой отец отвоевал у рода Собакевичей около сорока лет назад, — в очередной раз похвастался Гадюкин. — Тогда они стали вне милости императора. Род их начал приходить к упадку. И батюшка, нёсший службу тогда в канцелярии и узнавший о неудаче, постигшей соседа, сразу же…
— Сразу же решил помочь ему, — хмыкнул я.
— Да, помог ему избавиться от лишних обязательств и обуз, — в том мне улыбнулся Гадюкин. Всё-таки он был политиком, довольно-таки умелым, даже мои нападки и подтрунивания ухитрился обернуть себе на пользу.
— Зачем мы здесь? — спросил я. — Вы решили продемонстрировать все свои богатства за раз? Боюсь, у нас так недели не хватит.
— О! Нет. Это просто самые значимые для меня вещи, находящиеся на этой территории, — ответил Гадюкин. — В этом поместье я организовал свой маленький зал славы, вернее, зал славы нашей семьи. Здесь хранятся наши трофеи, а также подарки, ну и значимые для нас вещи.
Поместье изнутри показалось, скорее, музеем. Всюду картины, портреты на фоне убитых монстров, громадных зверей, на фоне битв. Также вдоль стен стояли витрины с различным оружием, механизмами. Большая часть оружия была покорёжена и сломана.
А надписи были однотипные. Типа: «Меч короля Годрика, сломан Велимиром Гадюкиным в 1817 году» или «Гаубица французской армии, перерубленная Михаилом Гадюкиным в 1901 году» и так далее.
— Как я уже говорил, здесь наш небольшой зал военных побед, — сказал Гадюкин.
Я окинул просторную комнату двадцать на двадцать метров, после которой ещё тянулись высокие стеллажи, также заставленные различными артефактами и трофеями.
— И это всё? — театрально хмыкнул я.
Гадюкин же, не распознав иронии, нахмурился, сказал:
— Нет, не всё. Ещё два таких зала есть на верхнем и нижнем уровнях, и это только в этом поместье. Ещё есть в Санкт-Петербургском поместье такой же зал Славы и в Великом Новгороде. Там, к слову, тоже простираются наши владения.
— Не сомневаюсь, — покивал я.— И какой дальше план? Полагаю, вы будете рассказывать о вашем великом роде и о ваших великих победах, — поглядел я в глаза Гадюкина.
  
— Да нет, можете погулять, посмотреть, — ответил он. — Здесь на самом-то деле не так много вещей, которыми можно похвастаться. Так, мелкие победы, трофеи, достижения, — изображая скромность, произнёс граф. — А можно перейти, например, в зал славы, где представлены награды и свидетельства достижений в других сферах, например, в науке или меценатстве.
Гадюкин направился в следующий зал и распахнул огромные двери.
— Здесь, например, ключи от семи российских городов, где наше семейство внесло непосильный вклад в развитие образования, медицины и другие сферы жизни.
Я последовал за Гадюкиным, и тут почувствовал нечто интересное — возмущение силы, приём довольно сильное, но будто заглушенное. Понять бы, откуда оно донеслось. Явно не от Гадюкина.
Акт хвастовства главы рода Гадюкиных продолжился ещё часа два. Признаться, кое-что меня даже заинтересовало. Это не было очень уж скучно. И, переходя из зала в зал, я всё отчётливее слышал мощные магические импульсы, исходящие откуда-то из дальнего конца поместья. Собственно, в ту сторону мы и приближались. Меня, признаться, очень заинтересовало, что же там может находиться.
В последних помещениях, которые показывал мне Гадюкин, находились сувениры и подарки от его дорогих друзей со всех концов мира. Причём как от русских дипломатов из других стран, так и от иностранцев. Были там и китайские фарфоровые сервизы, и японские мечи, статуэтки в форме драконов, африканские копья, индейские томагавки и множество всякой всячины. А самое главное, мы подошли вплотную к тому помещению, из которого доносились магические возмущения.
И, оглядев всю коллекцию, Гадюкин явно хотел пойти куда-то в другое место.
— А что же в той комнате? — не удержавшись, спросил я.
— А там, зверинец, — поморщился он. — Некоторые подарки бывают невместны.
— Ого, это же так интересно! — хохотнул я.
— Не особо, там привезли один до крайности возмутительный экспонат, который, признаться, испортил мне всю коллекцию.
— Уверен, там что-то исключительное, — попытался я сыграть на тщеславии хозяина.
— Так и есть. Но это может быть опасно.
— Но, как вы уже, наверное, знаете, меня опасности не особо пугают. Да и вас, как я вижу, тоже. Вы вон какой смелый и могущественный человек.
Спустя несколько минут отпирательств, Гадюкин нехотя повёл меня в самую последнюю комнату. Там, как и сказал хозяин дома, был зверинец. Почти как зоопарк, вот только клетки были явно магические и блокировали любые магические возмущения, выходящие извне.
А вот это уже больше похоже на то, для чего меня послал сюда медведь Барлин. В дальнем конце здоровенного зала стояла огромная клетка, внутри которой весь перевитый цепями стоял натуральный монстр. Кажется, такие животные назывались носорогами. Я видел подобные в книжке в нашей библиотеке.
Мало того, что клетка явно не справлялась с его магическим фоном, так внутри клетки его ещё заковали в цепи, пытаясь максимально обездвижить. И судя по тому, как заскрипел металл и затрещала стена, к которой цепи были прикручены, носорога эта конструкция явно удержит ненадолго.
А вот, кажется, и цель моего визита.
Я едва подавил улыбку.
— Какой интересный экземпляр! — не оглядываясь на хозяина, устремился я прямо к бронированному монстру. — Вы только гляньте, какой самец!
И одновременно с этим, дабы не тратить время зря, я принялся крошить стену, превращая её в песок и ослабляя цепи. Вот смеху-то будет. Устрою здесь целое представление!
— Постойте! — воскликнул мне вслед Гадюкин. — Это может быть опасно. Вы не знаете, с чем имеете дело.
— Отчего же не знаю, — удивлённо бросил я через плечо. — Носорогов я уже видел. На картинках. Прекрасные животные. Я бы даже сказал, восхитительные. Слышал у них зрение плохое, но здоровяки от этого не расстраиваются.