Становление короля (СИ)

«Какие там женщины,» — фыркнул про себя Дроздов, — «ну совсем девчонки ещё!».
— Я предлагаю отправить в эти земли троих рыцарей, — шепнул из-за спины Вергель, понизив голос. — Их будет достаточно.
Вместо этого, Василий Петрович осмотрел сидящих перед ним, не находя знакомых лиц. Что ж, придется снова врать.
— Я приношу свои извинения, — вдруг сказал он, заставив служащих удивленно переглянуться. — Понимаю, раньше все решения принимал сэр Вергель. Но я взрослею, поэтому хочу сам включиться в правление. Прошу, встаньте по одному, представьтесь и назовите свои должности.
Сначала висело молчание. Люди лишь бросали вопросительные взгляды на Вергеля, что был красным как рак. Наконец, один из присутствующих встал. Дроздов отметил его возраст, парень едва выглядел на двадцать пять. На волевом подбородке едва проклюнулась русая борода.
— Командующий разведкой Демьян, — поклонившись, представился он.
Дроздов кивнул, глядя, как неуверенно за ним повторяют и остальные. Мужчина слушал их, запоминал, очень хотел подобраться к столу — его трон стоял поодаль на возвышенности — и тоже вести записи. Наконец, узнав своих казначея, командующего стражей, капитана гвардии, секретаря, управляющего дворцом, главного врача и наконец добрался до министра обороны.
Это был сухой старичок, явно знающий в своем деле. Он представлялся последним, ворча, что королю в пору уже знать каждого из них в лицо.
— Я и знаю, — солгал Дроздов, — лишь хочу, чтобы вы запомнили этот момент. Чтобы наше официальное знакомство началось сегодня.
— Ну, говоришь ты знатно, — старик наконец соизволил подняться. — Сэр Диксон. Министр обороны, как уже было сказано.
— Вот, — кивнул Лукас, — теперь, сэр Диксон, скажите, каковы ваши дальнейшие действия, как министра?
— Я… — тот взглянул на Вергеля позади трона, что молчаливо пронзал короля взглядом, полным ненависти, — кхм, то есть… я бы отправил небольшую группу гвардейцев.
— Чтобы что? — вздернул брови Дроздов. — Сходить посмотреть на разрушенную деревню?
Пока лицо министра багровело и покрывалось пятнами, встал Демьян, командующий разведкой.
— Король прав, девушек утащили за территорию королевской границы. Предлагаю отправить с ними троих моих разведчиков, они более подкованы в передвижении по вражеской территории.
— Не слишком ли много сил для возвращения двоих женщин? — раздался вполне себе громкий голос советника.
— Четверых, — поправил Дроздов. — Но здесь соглашусь с моей десницей. Одного разведчика и троих гвардейцев. Жду отчет об этой ситуации на следующем собрании, — он махнул пальцами, на вальяжно лежащей руке на подлокотнике трона, — идем дальше.
Ещё очень долго, казалось, много-много часов, они обсуждали каждый из свитков, каждый, из запросов. Дроздова пьянило чувство того, что он решает судьбы. Он придумал ловкий процент налога, заставив казначея краснеть в стороне. Всего лишь достаточно было подсчитать допустимый процент, а вовсе не одну общую сумму для всех регионов. Конечно, были бунты и восстания, сравнивали сами знаете что с пальцем.
Откуда у деревень такие урожаи, чтобы платить налоги в шестьдесят процентов! Для столицы это умеренная плата, но не для регионов же! Было решено ввести ответственных не только за сбор тех самых налогов, но и за их подсчет и контроль. Дроздов чувствовал себя великолепно, но как и все хорошее, легкость в решении дел закончилась.
Секретарь кашлянул и подал служке уже затертую бумагу. Приказ, который королю осталось лишь подписать.
— Мы не будем обсуждать это прилюдно, — сказал Вергель, сложив руки ладонь к ладони. — Король хочет обдумать судьбу Васильковой долины ещё раз.
— Кончай говорить от моего лица, Вергель, — спрого, совсем не детской манерой речи, сказал Дроздов. Он встал, скорее спрыгнул, с кресла, взяв лист из рук служки. Пробежав по нему глазами, он перевернул приказ, разрывая его на две, а потом четыре и восемь частей. — Этого не будет. Я заявляю на виду у всех, положа руку на сердце. Моя чистая воля — оставить в покое деревни эльфов, до тех пор, пока они не несут доказанного вреда магам. Если вы увидите приказ, не дай бог мою подпись или печать — это фальсификация.
 
— Фальсифи… что? — наморщил лоб Демьян.
Дроздов отмахнулся.
— Это подделка. И измена короне.
Пока первый шок проходил, Лукас смотрел прямо на своего советника, всем своим видом демонстрируя, что это ещё не конец. Это начало.
— Всем спасибо, — он взмахнул мантией, направляясь по ковровой дорожке прочь. За ним тут же устремилась толпа слуг и стража. — Буду ждать бумаги у себя.
  
Глава 5
 
— Не открывай глаза, — направлял Адам, помогая брату отыскать в себе искру. Они сидели в закрытом саду, где их никто не мог побеспокоить. Вокруг летали бабочки, где-то в высоте пели птицы, а теплый утренний воздух окутывал тело. — Почувствуй мою магию. И найди отклик магии внутри себя.
Дроздов правда старался, но пока у него ничего не получалось. В один момент он, казалось, почувствовал внутри странное покалывание, но потом у него звучно заурчал живот. Что было не так, они пока не понимали, но Василий Петрович очень старался. Его клонило в злость, в агрессию, но Адам напоминал ему, что эмоции отвлекают от поиска искры. Быть магом, значит уметь отключать земное, погружаясь в свою ману.
— Все, хватит на сегодня, — Лукас развалился на траве, широко раскинув руки и ноги. — Я бездарность.
Адам засмеялся и плюхнулся рядом. Все-таки, глядя на этого паренька, Дроздову хотелось дать себе время, заняться чем-то простым и интересным, забив на правила, учебу и бесконечные тренировки. Да и Адам все-таки ничего не рассказал Вергелю, Дроздов видел, что мальчишка искренен в своих чувствах. Он был просто рад избавиться от бремени вины, вновь обрести близкого человека и проводить время не в одиночестве.
— Тогда давай потренируемся на мечах, — предложил младший Драммонд, вставая и притаскивая два деревянных тренировочных меча. — Вот этот мой, его зовут Дракон.
Дроздов привстал на локте, с интересом осматривая оружие, что держал его брат. Красное расписное дерево, с гладкой черной рукоятью, перемотанной чем-то не скользящим. Ему Адам протягивал почти такой же меч, разве что совершенно белый, с желтой ручкой и черной обмоткой.
Мужчина взял его, удивляясь, что не смотря на материал, он был совсем не таким легким, как их мечи, когда он занимался Кендо. Дроздов внимательно осмотрел деревянное основание, видя знакомые символы, которыми оно было исписано вдоль и поперек.
— Что это за язык? — удивился он, спрашивая брата.
— Мертвый, — пожал плечами тот. — По идеи, эта надпись должна помочь тебе пробудить силы, ведь и мой Дракон и твой, пока безымянный, меч, обожжены магией. Пусть тренировочные, но как и настоящие они проводники твоей маны, будут постоянно пытаться высосать её из тебя.
Прозвучало странно, но Дроздов уже был слишком в азарте, чтобы обращать на это внимание. Он помахал им пару раз, потом вскочил и попробовал вновь. Оружие хорошо слушалось, в руке лежало уверено, а баланс дал бы фору всем мечам, что мужчина при первой жизни держал в руках.
Василий Петрович почти ничего не помнил, разве что какие-то выпады, замахи. На кендо они рубили и кололи, было много правил и много духовной составляющей. Уже тогда, в тринадцать лет, он кривил носом и считал всю эту чушь про силу духа… чушью.
— Давай, ты же помнишь уроки, — рассмеялся Адам, вставая в стойку с мечом. — Нападай.
Все происходило как-то даже слишком быстро, Дроздов не успел даже осознать, что происходит, как его младший брат уже во всю атаковал, а он лишь успевал то уворачиваться, то отбивать удары. Постепенно, шаг за шагом, он вспоминал, что делал на кендо. Вот если бы он не выделывался и походил туда ещё пару лет! А так, пока что Адам лидировал, хотя его глаза каждый раз расширялись, когда Лукас вдруг делал странный выпад. Мальчишка не знал, как такое отражать, а когда брат стал при этом ещё и выкрикивать что-то, ему вдруг стало совсем не по себе.