Становление короля (СИ)

Девочка с длинными каштановыми волосами покраснела, помахав на себя ладошкой.
— Лукас — король. Какая-то маркиза никогда не заполучит его сердце.
— Я принцесса и наместница, — рассмеялась Лилия, — но мое сердце ты забрала ещё давно. Да и… Я могла бы пригласить тебя к нам в следующий раз. Мы все почтем за честь.
Продолжая хихикать и обсуждать достоинства и недостатки статуса короля в браке, девочки ещё долго пили чай, наслаждаясь обществом друг друга и покоем. Лилия даже начала чувствовать усталость, хотя солнце только собиралось садиться за горизонт. Наверное, это с дороги.
Только она хотела попросить маркизу сопроводить её к спальням, как вдруг раздался громкий хлопок. Вскрикнув, Софи вскочила, испуганно глядя на подругу.
— Что… что это было?..
— Похоже на всплеск магии, — и сама Лилия тоже сильно испугалась. Звук был очень характерный. Он, словно гонг, раздается в начале страшного боя магов. Сильных, готовых убивать.
Обнявшись, девочки отползли к стене за кресла, ведь за окнами раздавались истошные крики, не предвещающие ничего хорошего. Дворец тряхнуло, где-то посыпалась пыль. Казалось, они так и просидят все время, как вдруг к ним вбежала нянечка. Она едва заметила спрятавшихся девочек, хватая маркизу и закидывая себе на плечо, а Лилию волоча за руку.
— Куда мы идем? — на бегу спросила принцесса.
— В подвал, вас срочно нужно спрятать! — бросила эльфийка, быстро перебирая ногами по ступеням.
Лилия слышала грубые мужские голоса совсем рядом, но помимо них ещё и очень много криков. Женских, мужских, но все они были такими надрывными. Если бы смерть умела кричать, то это бы звучало именно так. Принцесса попыталась перешагнуть порожек, но зацепилась за него платьем, спотыкаясь и вырывая ладонь из руки нянечки. Та, не замедляясь, махнула догонять, но девочка подвернула ногу — из-за туфлей на каблуке её стопа вывернулась при падении.
Вставая и придерживаясь за стену, Лилия пыталась идти, но боль в ноге была невероятно пронизывающей. А вокруг так кричали, что, напуганная, она через боль стала шагать быстрее.
Чьи-то грубые руки схватили её подмышки, рывком дергая вверх. С пеленой из слез, принцесса видела, как впереди лишь мелькнули темные волосы её подруги. Их уже никто не преследовал, а значит… эти люди пришли за ней.
— Есть! — заорал человек, держащий её на весу. — Она у меня!
Крики и бойня вокруг не прекращалась. Девушка плакала, но вырываться не пыталась, казалось, все её тело окостенело, и она не могла даже повернуть голову, чтобы посмотреть на своих врагов. Её усадили в кресло, и теперь Лилия созерцала троих, всех в крови и ранах. Она потянула носом воздух, напоследок пытаясь понять, кто перед ней. Вокруг витала их мана, каждый из троицы колдовал совсем недавно, а значит… маги.
Это уже не война, это предательство. Это измена.
— Давай ты, — тот, что её нёс, передал другому нож. — Я не могу. Неправильно это. Ребенка…
— Слабак, — хмыкнул третий, обходя кресло и цепляясь худыми пальцами в плечи Лилии. — Я подержу, давай.
Тот второй ещё какое-то время смотрел на оружие в своей руке, а потом медленно двинулся к принцессе.
— Мне жаль, — сказал он ей почти в лицо. — Видит Бог, я не хотел этого.
— Богиня не будет слушать твои оправдания, — чувствуя, как по лицу катятся слёзы, проговорила Лилия, вцепившись пальцами в обшивку кресла, — когда выпьет твою душу, грешник.
Лезвие вошло ей между ребер, заставляя девочку закашлять. Боль на мгновение ослепила, но потом краски вернулись, утекая уже очень медленно. Лилия хотела коснуться раны, но руки не слушались, оставаясь безвольно лежать на подлокотниках кресла.
Могла ли она убежать? Могла ли она сражаться с этими людьми? Могла ли она бороться за свою жизнь? За жизнь, что только-только успела стать счастливой.
Её голова повисла, словно Лилия уснула сидя. Рот слегка приоткрыт, глаза смотрят на запачканное платье.
Такой Лукас её и нашел.
***
Он сидел в своей комнате не шевелясь.
Прошло уже больше суток, а он все смотрел в одну точку, пытаясь перестать думать об увиденном. Лилия, словно кукла, упавшая в банку с краской. Такая маленькая, такая безвинная. Дроздов очень привязался за этот месяц к девочке, сам не понимая, как это могло произойти. Он не любил своих сестер, не любил в принципе детей. Он любил только себя, тогда…
 
Тогда почему это убило и что-то внутри него?
Апатия проходила, приходила ярость. Дроздов ведь знал, кто в этом виноват. Он вскочил, рывком открывая ящик стола и доставая оттуда пистолет. На бегу схватив патроны, король зарядил оружие и бежал к комнате Вергеля. Он был готов убить этого человека, на милость этот демон во плоти не заслуживал. Но в комнате советника не оказалось, не нашел его Дроздов и в его коллекционной, и в зале совета.
Стоя на ступенях дворца, мужчина устало опустился на них, придерживая голову.
Солнце садилось, заливая оранжевым светом мрамор пола и высоких колон. Люди ходили вокруг, глядя на убитого горем короля. Кто-то пытался с ним заговорить, кто-то обсуждал произошедшее, но Дроздов лишь тихо плакал, вдруг подрываясь и глядя на мир, словно в первый раз.
Вот оно, дерьмовое чувство, которого он был так долго лишен.
Дроздов смотрел на пистолет в своей руке, на прохожих. Все это не шутка, не фильм, даже не трип. Это жизнь, она течет и происходит. Она настоящая, а значит — умирают в ней тоже по-настоящему. Все это время для него происходящее было игрой, фантастическим сериалом, в котором он мог играть свою роль как искусный актер. Наверное, весь сюр и магия уверяли его в этом.
Но это совершенно не так! Лилия не была нпс, не была актрисой, она была маленькой девочкой, не заслужившей такой судьбы! Он обязательно убьет Вергеля, хладнокровно и очень жестоко. Нет. Он его не сразу убьет, сначала будет очень долго мучать!
Чья-то теплая ладошка схватилась за его.
Дроздов дернулся, но когда заметил перед собой Нерель, смягчился. Малышка тоже была вся заплаканная, видимо, она пыталась найти его, чтобы не проживать это в одиночестве. Чувство вины кольнуло Дроздова, так что он подхватил девочку на руки, медленно двинувшись к их с Лилией комнате. Нерель даже тяжелой не казалась.
Хотя и на её плечах лежало слишком много горя и боли.
— Ты тоже умрешь? — тихо спросила Нерель, когда, просидев ночь в кресле около кровати оставшейся сестры, Дроздов встал уходить.
— Что? — спросил он осипшим голос. — Н-нет конечно. Почему ты так думаешь?
Малышка пожала плечами. Она лежала в постели в какой-то неестественной для ребенка позе.
— Мама и папа умерли, Лилия умерла. Я не знаю, кто будет следующим. Вот бы это была я, чтобы больше не оплакивать свою семью. Ты будешь оплакивать меня как Лилию?
Дроздов просто молча сел обратно в кресло. Откуда у ребенка девяти лет такие кошмарные рассуждения? Нет, понятное дело почему. Это жестокий мир, ровно настолько, насколько и его предыдущий. Он мог бы начать вести непонятный курс психотерапии для Нерель, но сил совсем не было. Сейчас и ему самому не помешал бы психотерапевт.
Пообещав девочке, что никто из них не умрет, Дроздов все-таки собрался уходить. Начинались похороны, здесь, насколько он понял, тела погребали, но совсем не на кладбищах. Их закапывали без гробов, под их фамильными домами или выбранном месте. В знак того, что кто-то погребен в этом месте, памятники не ставили, иначе все бы было уже ими истыкано. Там уже родственники выбирали, посадить ли розовый куст, дерево, а может один росток любимого цветка усопшего.
И, замерев возле подоконника, Дроздов уже знал, что будет прорастать на могиле его маленькой сестры.
Он осторожно, даже бережно, взял листочек в баночке, из которого прорастали слабенькие корешки. Прижимая оную конструкцию к груди, он медленно брел к месту похорон. Как психиатр, он считал, что Нерель нужно побывать на этом мероприятии, проститься с сестрой, чтобы полноценно её оплакать и отпустить. Но как брат и король… В итоге Дроздов решил сводить Адама и Нерель туда позже, чтобы на время похорон практически никого не было возле Лилии.