Воронцов. Перезагрузка. Книга 3 (СИ)

  
Глава 13
 
Я поднялся и подошёл к пригорку. Действительно, из-за леса по дороге к Уваровке выехала телега с двумя всадниками по бокам. Телега была загружена так, что казалось, будто она вот-вот развалится под тяжестью поклажи. Воз был забит чуть ли не доверху мешками да бочонками различных размеров. Митяй с каким-то незнакомым мужиком восседали сверху этого богатства, балансируя так нелепо, что создавалось впечатление: на малейшей кочке оба кубарем полетят вниз.
  
Всадники — Иван да Пахом — опережая телегу, подъехали раньше. Спешились, привязали коней к изгороди и подошли ко мне. Лица их были покрыты дорожной пылью, но довольные.
— Егор Андреевич, — начал Иван, слегка поклонившись, — всё сделали, как вы указывали. Лихих людей сдали уряднику, товар купили, доски продали по хорошей цене.
— Ну и молодцы, — похвалил я, оглядывая их с ног до головы. Выглядели усталыми, но довольными. — Расскажете потом подробнее.
— Вот, деньги остались, — протянул мне Иван кожаный мешочек.
— А это вообще хорошо, — сказал я, пряча мешочек за пазуху. — Значит, с выгодой обернулись.
Тут и телега подъехала, скрипя не смазанными колёсами. Митяй натянул вожжи, останавливая измученную Ночку прямо перед нами. Он и его спутник спрыгнули на землю, разминая затёкшие от долгой дороги ноги.
— Здравствуйте, Егор Андреич! — поприветствовал Митяй, широко улыбаясь. — Всё, как наказывали, исполнили!
Незнакомец, мужчина лет сорока с окладистой русой бородой и внимательными серыми глазами, подошёл следом, степенно поклонился:
— Михаил, — представился он, выпрямляясь. Голос у него был глубокий, уверенный. — По плотницкому да столярному делу мастер.
Я кивнул, разглядывая его: руки крепкие, мозолистые, как у настоящего мастера.
— Приехал, значит, — констатировал я. — Ну хорошо, обживайся. Захар введёт в курс дела, покажет, что и где.
Захар, стоявший рядом, энергично кивнул и, как только я пошёл к возу, чтобы осмотреть привезённое, тут же крепко обнял Михаила:
— Привет, дружище! Как ты там? — голос его звучал искренне радостно.
Они о чём-то оживлённо беседовали, а я уже слушал доклад Митяя о том, что привезли. Он с гордостью показывал мешки с мукой, крупой, солью, бочонки с маслом и мёдом, свёртки с тканями.
— Вот тут инструмент, какой велели, — Митяй указал на деревянный ящик, перевязанный верёвкой.
— А это что? — спросил я, указывая на странный свёрток, обёрнутый в ткань.
— А! — Митяй просиял, как ребёнок, получивший подарок. — Это то, что вы просили для Машки, Егор Андреич. Сами увидите!
Я заинтересовался, но решил не разворачивать свёрток прямо здесь, на виду у всей деревни. Вместо этого продолжил осмотр привезённого добра.
— А вот это, — Митяй похлопал по другому мешку, — овёс. И ещё вот, — он достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек, — травы разные, у знахаря в городе взяли.
Телега постепенно обрастала любопытными деревенскими. Дети крутились рядом, с интересом разглядывая диковинные вещи из города. Женщины перешёптывались, указывая на ткани. Мужики с уважением посматривали на ящик с инструментами.
— Разгружайте да разложите все по местам, — распорядился я. — Что кому пойдёт — знаете сами. А мы с Митяем пока поговорим.
Мы отошли в сторону, к моему дому. Митяй, приглушив голос, начал рассказывать:
— Урядник, как мы ему тех лихих людей привели, сначала не поверил. Думал, мы сами на них напали или что. Но потом, как мы всё рассказали, даже нас благодарил.
— Хорошо, — кивнул я. — А с досками как?
— Продали все, до последней! — с гордостью доложил Митяй. — Купец сначала торговался, говорил, что сырые, мол, и не первый сорт. Но Иван, как вы учили, твёрдо стоял на своём. В итоге сошлись на хорошей цене.
Я довольно хмыкнул — парни учились быстро.
— А что за человек этот Михаил? — спросил я, кивая в сторону новоприбывшего, который всё ещё беседовал с Захаром.
— Мастер, как я понял, отменный, — уважительно отозвался Митяй. — В городе его все знают. А ещё он с Захаром, оказывается, давно знаком, вместе когда-то служили.
— Это хорошо, — кивнул я. — Нам мастера нужны. — Ты сильно не расслабляйся, надо будет ещё в город поехать.
— А когда поедем? — оживился Митяй. — Я бы ещё съездил!
— Скоро, — улыбнулся я. — Машке обещал её свозить.
Тут, словно почувствовав, что о ней говорят, из дома выглянула Машка:
— Егорушка! Мясо уже тушится, скоро рагу готово будет!
— Иду! — отозвался я, и повернулся к Митяю: — Ты иди, помоги с разгрузкой. А потом приходите ужинать, расскажешь всё подробно. И Михаила приводи, познакомимся поближе.
Митяй кивнул и побежал обратно к телеге, а я направился в дом. Запах тушёного мяса с пряностями наполнял комнату, заставляя желудок напоминать о себе урчанием.
Машка стояла у печи, помешивая большой чугунок. Волосы её выбились из-под платка и прилипли ко влажному от пара лбу. Заметив мой взгляд, она улыбнулась:
— Ты говорил, картошки добавить, но я ещё грибов сушёных положила. Ничего?
— Молодец, — одобрил я. — Будет ещё вкуснее.
Я подошёл к столу, на котором лежал тот самый загадочный свёрток в промасленной ткани. Развернув его, я увидел небольшую, шкатулку. Хорошая работа, медь блестела, виднелся красивый узор. Раскрыл её, смотрю, а там разные гребенцы, бусы, ленточки шелковые, отдельно были нитки с иголками разными.
— Это что? — с любопытством спросила Машка, заглядывая через плечо.
— Да вот, гостинец тебе, — ответил я, показывая шкатулку.
— Ухты какая красота, — воскликнула она, вытирая руки о передник.
Машка взяла в руки шкатулку и охнула:
— Ой! Спасибо тебе, Егорушка, балуешь ты меня!
Я обнял её в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом. И всё остальное казалось не таким уж важным. Важно было то, что здесь, в этой далёкой деревне, среди простых людей, я нашёл то, что, возможно, и искал всю жизнь — покой и смысл.
Рагу в чугунке аппетитно булькало, распространяя умопомрачительный аромат. За окном гомонили люди, разгружая телегу с товарами из города. Где-то вдалеке мычали коровы. Обычная жизнь обычной деревни. Но для меня эта жизнь с каждым днём становилась всё более своей, всё более настоящей.
Вечером уже можно сказать традиционно собрались у меня во дворе под яблоней ужинать очередную диковинку. Запах был такой, что в этот раз никого заманивать даже не пришлось — все чуть ли не одновременно набросились на рагу. Машка, зарумянившаяся от жара печи и похвал, расставляла глиняные миски.
— Батюшки-светы, что ж это за чудо такое? — первой не выдержала Настасья, втягивая ноздрями аромат. — Родимая, да я такого духмяного яства отродясь не нюхивала!
— Рагу называется, — с гордостью ответила Машка, расправляя передник. — Егор Андреич придумал.
Я сидел во главе стола, с улыбкой наблюдая за их реакцией.
Семён зачерпнув полную ложку, подул для виду и отправил в рот. Глаза его тут же округлились, а на лице отразилось такое блаженство, словно он не рагу пробовал, а райских кущ отведал.
— Вот это да! — выдохнул он, торопливо зачерпывая ещё. — Ай да, Машка! Уважила!
Этого было достаточно — все дружно взялись за ложки. На несколько минут над столом повисла та особая тишина, которая бывает только тогда, когда люди по-настоящему увлечены едой. Лишь позвякивание ложек о миски да довольное кряхтение нарушали безмолвие.
— А мясо-то какое… — пробормотал Илья, словно в забытьи. — Прямо тает во рту. И дух от него… Машка, как ты это сотворила?
— Долго томила на малом огне, — ответила она, зардевшись от похвалы. — Всё, как Егор Андреич учил.
  
Михаил, новый человек в деревне, ел молча, но с явным удовольствием. Иногда он поднимал глаза от миски и с любопытством осматривал собравшихся, словно оценивая, куда попал и с кем имеет дело.
Петька, уже вторую миску опустошал:
— А можно Дарьюшке моей рецепт? — спросил он, утирая рот рукавом. — Она у меня до готовки охоча.