Воронцов. Перезагрузка. Книга 3 (СИ)

— Вот, Егор Андреевич, собрали, — гордо доложила Настасья. — Хорошая в этом году вишня уродилась, крупная.
— Молодцы, — похвалил я. — Залейте пока водой, завтра обработаем. Сегодня уже поздно начинать.
Настасья кивнула и, командуя ребятишками, направилась к колодцу.
Тем временем Степан уже разжигал костёр у колодца. Я подошёл к нему, оглядывая приготовления.
— Сделай так, чтоб углей было много, — посоветовал я. — И камни поставь, вон те два больших, друг напротив друга, так, чтоб концы прутов, которые я просил сделать, упирались с двух сторон.
  
Степан молча кивнул, сноровисто выкладывая дрова.
Когда солнце начало клониться к закату, а угли в костре прогорели до ровного, насыщенного жара, настал момент для главного действа. Я достал из казана замаринованное мясо, которое пропиталось ароматами специй и простокваши, и начал нанизывать куски на заготовленные прутья.
— Господи, что ж такое-то он делает? — шепталась Пелагея с соседками, с любопытством наблюдая за моими действиями.
— Видать, какое-то боярское кушанье готовит, — предположила другая женщина.
Я улыбался, слушая их догадки, но сохранял таинственное молчание. Когда все мясо было нанизано, я установил прутья над углями, опирая их концы на приготовленные камни.
Вскоре воздух наполнился умопомрачительным ароматом — мясо шипело и шкворчало, капли жира падали на угли, вызывая вспышки огня. Я периодически поворачивал прутья, чтобы мясо прожаривалось равномерно со всех сторон.
— Что ж это за колдовство такое? — не выдержал Фома, принюхиваясь. — Отродясь такого не видывал!
— Не колдовство, а шашлык, — ответил я, поворачивая очередной прут. — Кушанье восточное. Вкусное, сами убедитесь.
Когда мясо приобрело аппетитный золотисто-коричневый цвет и покрылось хрустящей корочкой, я объявил, что ужин готов. К этому времени бабы уже накрыли на стол под яблоней — миски с дымящейся картошкой, свежая зелень, редиска, квашеная капуста и, конечно, кувшины с квасом.
Я снял мясо с прутьев, разложил по большим деревянным блюдам и пригласил всех к столу. Первыми, конечно, насторожились мужики — пробовать диковинную еду.
Фома, осторожно подцепив кусок, отправил его в рот и замер. Его глаза расширились, а потом он шумно выдохнул:
— Мать честная! Вот это да! Отродясь такой вкуснятины не едал!
Это был сигнал для остальных — народ набросился на шашлык с невиданным энтузиазмом. Шашлычок под картошечку да с зеленью пошел на ура.
— Чисто райская пища! — восторгался Степан, обсасывая очередной кусок. — Как же вы так мясо приготовил, что оно и снаружи с корочкой, а внутри сочное?
— Секрет в маринаде, — подмигнул я. — И в том, чтобы жарить на углях.
Настасья, обычно сдержанная в проявлении чувств, закатила глаза от удовольствия:
— Господи, прости меня грешную, но я бы душу отдала за такое мясо!
— Не надо душу, — рассмеялся я. — Просто вишню собирайте исправно.
Фома, попытался нанизать на прут кусок хлеба и тоже поджарить над углями. Но не рассчитал движение и плюхнулся прямо на задницу, вызвав взрыв хохота у собравшихся.
— Ты погоди, Фома, — утирая слезы от смеха, проговорил Илья. — Егор Андреевич ещё не все свои колдовские кушанья показал. Может, завтра что-нибудь и похлеще будет!
— А чего похлеще-то? — взвился Фома, пытаясь сохранить достоинство. — Разве может быть что-то вкуснее?
— Может, — таинственно ответил я. — Вот завтра вишню обработаем, там увидите.
Машка сидела рядом со мной, и я видел в её глазах гордость и нежность. Она наклонилась и шепнула:
— А ведь я говорила маменьке, что ты за что не возьмешься — всё у тебя получается.
Я обнял её за плечи и улыбнулся:
— Это потому, что ты рядом. С тобой всё по плечу.
  
Глава 10
 
Утром, позавтракав, я вышел во двор, где уже суетились бабы, развешивая белье и переговариваясь. Подозвал Настасью, та оторвалась от корыта, вытерла руки о передник и подошла, глядя вопросительно.
— Настасья, собери-ка всех баб, дело есть, — сказал я, оглядывая двор.
Через четверть часа уже объяснял собравшимся женщинам задачу:
— Вишню, что вчера собрали, разделите на три части. Из одной части все косточки достаньте, до единой. Чистые ягоды в отдельную посуду сложите.
— А что с ними делать потом? — спросила Марфа, щурясь от яркого солнца.
— Не скажу, — ответил я строго. — Остальную вишню как обычно — на сушку, часть, половину от оставшейся — еще отдельно. Понятно?
Бабы закивали, перешептываясь. Настасья взялась командовать, а я подозвал Петра, который топтался у крыльца.
— Пойдем на лесопилку, проверим, как там Семён с работой справился.
Но сначала надо было найти Илью. Тот обнаружился у амбара, что-то обсуждал с мужиками.
— Илья, — окликнул я. — Возьми Захара и других мужиков, разметьте место под новый дом. Начинайте складывать из тех бревен, что остались.
Захар, услышав это, подошел ближе, почесывая затылок:
— Это что ж, для Мишки дом ставить будем?
Я задумался на мгновение, глядя на утреннее небо.
— Нет, для новой семьи, — ответил я. — Точнее даже для Степана, а новую семью в его старую избу заселим.
— А на счет Мишки… Организуешь посменное дежурство. Кто-то из служивых будет на вахте в ангаре, а потом кто-то другой. Разберешься. Так всем будет где ночевать.
— И то верно, — согласился Захар, кивнув. — На всякий случай глаз да глаз нужен.
Мы с Петром двинулись по утоптанной дороге в сторону леса. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, обещая жаркий день. Петька шагал рядом, изредка пиная камешки.
— А что будем делать на лесопилке? — спросил он, нарушая молчание.
— Нужно проверить, что там Семён сделал, как у него втулки получились, — ответил я, вытирая пот со лба. — Через пару дней печь окончательно высохнет, можно будет попробовать стекло сварить.
— Стекло? — У Петьки аж глаза загорелись.
— Да. У нас всё для этого есть, — продолжил я, не сбавляя шага. — Единственное, нужно выгнать весь металл из песка, чтобы стекло было прозрачным, а не зеленым.
Петька посмотрел на меня, в глазах его читалось недоумение.
— Как это — выгнать металл из песка?
— Ну так же, как мы из глины доставали, — пояснил я. — Пропуская светильный газ, а потом магнитным камнем собирали. Так же и из песка, только металла там меньше. Но стекло должно получиться прозрачным.
— Вы всегда так говорите, будто это самое простое дело, — сказал Петька.
Семён встретил нас у входа, вытирая руки о холщовую тряпицу. Лицо его светилось от гордости.
— Егор Андреевич, идите скорее, покажу, что вышло! — позвал он, нетерпеливо махнув рукой.
Внутри ангара пахло свежеструганным деревом и смолой. Семён подвел нас к верстаку, где аккуратным рядком лежали готовые втулки.
— Вот! — он взял одну, протянул мне.
Я повертел втулку в руках, проверил на просвет. Работа и правда была отменная, даже лучше, чем у нас с Петром получилось в первый раз.
— Добрая работа, Семён, — похвалил я. — Сколько всего сделал?
— Три штуки успел, — ответил тот, раздуваясь от похвалы.
— Разожгите в печи временной огонь посильнее, — распорядился я. — Дело у нас будет.
Пока мужики возились с печью, я собрал реторту, уложив на дно слой угля, затем засыпал патошь и слегка залил водой.
— Прохор, принеси-ка тот песок, что мы с Петром когда-то в мешке принесли, — попросил я.
Прохор кивнул и пошел за ангар. Вернулся он с тяжелым мешком, который с усилием поставил рядом со мной.
— Вот он, песок ваш. Берегли, как велено.
Я развязал мешок и запустил руку внутрь. Песок был мелкий, почти белый — идеальный для нашей затеи.
  
Засыпав песок в ёмкость, где мы раньше держали перемолотую глину, мы аккуратно установили реторту в печь. Трубку вывели так, чтоб она глубоко утонула в песке. Петр подбросил ещё дров в огонь, языки пламени жадно лизнули дно реторты. Я внимательно следил за нагревом — слишком быстро нагреешь, может треснуть, слишком медленно — газа не будет.