Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Попив чаю с Олюми в его кабинете, располагавшемся на втором этаже первого слева подъезда здания ЦК НДПА, я уже собрался было уходить. Встал и протянул руку для прощания. Из окна кабинета генерала был виден стоящий на постаменте танк бывшего командира родной четвертой танковой бригады Мохаммада Аслана Ватанджара.
— Подожди, сказал Олюми. — Запиши ка на всякий случай пару телефонных номеров. При обращении ссылайся на меня — двери перед тобой сразу откроются.
  
— Ну вот, мой собственный — 21 689, ты знаешь… Теперь я уже не «военно-партийный прокурор» как раньше. Генерал улыбнулся. — Теперь моя должность звучит несколько иначе — начальник отдела Вооруженных сил ЦК НДПА. Запиши еще один телефон — заместитель начальника гвардии генерала Лудина — Хамиди — 34 527. И вот еще, командующий кабульским гарнизоном — 24 141. Если меня не будет на месте — звони дежурному — 21 170 или на коммутатор — 24 393.. Будешь в Кандагаре — передавай привет брату.
Мы пожали друг другу руки, чтобы больше в этой жизни уже никогда не встретиться. Я вышел из здания ЦК НПА и пошел к пьедесталу, на котором стоял зеленый Т-54. Он был совсем как новый. Я обошел его и встал под пушкой. Зачем я это сделал? Не знаю. Вот так точно я стоял под этим танком десять лет назад, за несколько дней до неожиданного ввода в страну советских войск и думал, почему у него не забита пушка? А вдруг он на ходу, и из него можно пальнуть? Пушка смотрела аккурат на ворота президентского дворца. Тогда на мне была бежевая ветровка и я был почти пацаном. Танки, броня, горы. Это, наверное, судьба. Не самая плохая из миллионов судеб. Впрочем, у танков тоже свои судьбы. Именно этому танку в 1992 году суждено было быть угнанным прямо с пьедестала отступавшими из города под натиском гульбеддиновцев бойцами Ахмад Шаха Масуда. Оказывается, и пушка стреляла, и двигатель был рабочим. Просто залили соляры, поставили новый аккумулятор и укатили в Панджщер. Чудны дела твои, Господи!
В начале апреля в Кабул неожиданно прорвалась большая колонна частных грузовиков с продовольствием из осажденного душманами Джелалабада. По району сосредоточения банд мятежников близ ГЭС в Наглу несколько дней работала авиация, наносились БШУ (бомбо-штурмовые удары). Одновременно под Джелалабадом нашим (афганским) войскам удалось отбить у душманов стратегически важный мост перед горной трассой на Кабул и закрепиться в начале старой «английской» дороги, которая также вела в Кабул, огибая слева гряду высоченных черных гор. Хотя сама по себе старая дорога, построенная еще англичанами, была не проездной ввиду ее тотального минирования с воздуха советской авиацией, район был очень важен для организации обороны города. Под чьим контролем будет находиться дорога на Кабул, значило очень многое. США, Пакистан и поддерживаемые ими моджахеды собирались еще до наступления лета выбросить народную власть из Джелалабада и посадить там свое альтернативное правительство. И хотя осажденному джелалабадскому гарнизону боеприпасы поставлялись вертолетами, это было лишь палиативом. Контроль над дорогой означал наличие снабжения. Нет дороги — прощай Джелалабад.
Руководители контрреволюционных организаций отлично понимали, что если до лета не успеют установить контроль над городом, потом сделать это им будет очень затруднительно. Крестьяне, составлявшие львиную часть войска моджахедов, летом, все-таки предпочитали не только воевать, но и заниматься сельским хозяйством. Джелалабад с его огромными оазисами и субтропическим климатом был идеальным местом для выращивания цитрусовых и оливок. Выручка от экспорта этих сельскохозяйственных культур в свое время составляла значительную долю афганского бюджета. Крестьяне растили урожай, пуштунские племена контролировали приграничную торговлю, рэкетиры имели свою долю с того и с другого. Все были «при делах» и зарабатывали деньги. Когда битва за урожай несколько стихала, становилось выгоднее получать зарплату от пакистанских инструкторов за участие в боевых действиях. Даром пуштуны не воевали. Делали то, что считали более выгодным. Боевая активность в Джелалабаде с началом весны, как и везде, традиционно возрастала, а летом, когда в огромных количествах поспевали цитрусовые, заметно снижалась. Впрочем, в Джелалабаде тепло почти всегда. Хотя в горах дикий холод, на равнине — дичайшая жара. Когда в Афганистане находились советские войска, активность духов летом снижалась еще и искусственно. Травились водоемы, туда запускалась всякая гадость от холеры до тифа и желтухи. Иногда травили и питающую их влагой реку Кабул. Тогда «поголовье» моджахедов резко сокращалось. Но и боеспособность наших войск значительно снижалась. Желтуха и амебная дизентерия для Джелалабада почти также характерны, как легкий насморк и покашливание для жителей высокогорных кишлаков Саланга Выборочно травить не получалось. Просто у афганцев медицинская помощь отсутствовала вовсе, поэтому им было несравненно хуже, чем нашим солдатам. Хотя нашим парням пришлось хлебнуть здесь лиха сверх всякой меры. Инфекционными заболеваниями здесь переболели почти все.
Из оперативной сводки командования джелалабадским гарнизоном.
…За минувшие 24 часа различные группы оппозиции при прямой поддержке подразделений пакистанской армии продолжали наносить артиллерийские удары и производить обстрел реактивными снарядами жилых кварталов Джелалабада и близлежащих населенных пунктов. По городу произведено около 3 тысяч выстрелов (артиллерийские и танковые снаряды, мины и РС). Большинство снарядов ложится в жилых кварталах города. Прямым попаданием снаряда разрушен мавзолей Хана Абдул Гаффар Хана, нанесен материальный ущерб жилым постройкам, госучреждениям и частным дуканам. Серьезное значение для противодействия отрядом непримиримой оппозиции имеют пуски тактических ракет из Кабула и БШУ при поддержке авиации. Район аэропорта вновь находится под контролем правительственных войск, самолеты имеют возможность совершать боевые вылеты. По данным разведки, в результате применения ракет и нанесения БШУ за 24 часа уничтожено 360 моджахедов и приграничных «малишей» (приграничное племенное ополчение), 150 противников правительства ранены. Уничтожено 120 транспортных средств, подавлены 23 огневые позиции, захвачено 20 минометов, 11 безоткатных орудий, два «ОБУЗа» (разновидность орудий с большой дальностью стрельбы)…
Из выступления на пресс-конференции в гостинице «Интерконтиненталь» представителя Минобороны РА, (апрель 1989 года)
…С момента начала весеннего наступления на Джелалабад уничтожено 3100 противников режима, в том числе 4 подданных Саудовской Аравии, два гражданина США, 31 боец формирований «малишей». Неспособность овладеть городом привела к тому, что моральный дух наступающих сломлен. Группы моджахедов и «малишей» отходят в Пакистан. В целях недопущения бегства из районов боевых действий пакистанцы расстреливают возвращающихся с поля боя. Арабские инструкторы препятствуют возвращению в лагеря афганских беженцев трупов, забранных с поля боя в целях недопущения паники в рядах беженцев и дестабилизации обстановки в лагерях подготовки контрреволюции. Согласно донесениям с мест, трупы складывают в кучи, обливают бензином и сжигают…. В минувшую пятницу два вертолета ВВС Пакистана перебросили в район Газиабад (Пакистан) за несколько вылетов 80 иностранных военных советников и важных персон. На месте было проведено совещание с журналистами, на котором им было официально запрещено освещать события под Джелалабадом для сокрытия цифр реальных потерь Население Джелалабада и окрестностей сократилось до менее, чем 200 тысяч человек. Основная масса беженцев отходит в Пакистан. За сутки наши потери составили 11 человек убитыми. Сочувствующие контрреволюционерам снимают с домов зеленые знамена с символикой НИФА (Национальный исламский фронт Афганистана) и «Вахдат-е мелли» (Национальное единство), вывешенные во время начала наступления для собственной безопасности…
Бои под Джелалабадом — административным центром провинции Нангархар — весной 1989 года приняли ожесточенный и бескомпромиссный характер. Обеим сторонам было понятно — от того, кто выиграет эту битву, будут зависеть дальнейшие судьбы Афганистана. Со стороны моджахедов в ней принимали участие практически все контрреволюционные группировки, за исключением «Исламского общества Афганистана» Бурхануддина Раббани, подразделения регулярной пакистанской армии, пакистанская авиация и бронетехника, проплаченые американцами пуштунские племена. Со стороны правящего режима — джелалабадский гарнизон, военная авиация и советские ракетчики. Число уничтоженных и захваченных в плен иностранных инструкторов стало исчисляться десятками, потери среди мирного населения — тысячами, а сама битва приобрела настолько масштабный и ожесточенный характер, что по военным меркам ее можно сравнить разве что с битвой за Сталинград.