Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Однажды, когда лейтенант Ф. от скуки решил углубиться в инструкцию, ангар потрясли глухие удары. Выбежав на улицу, лейтенант застыл. Открывшаяся взору картина была чудовищна — особенно для лейтенанта Ф., который родился и вырос в Южной Якутии, среди тайги. Он увидел, что возле ног двух лейтенантов валяется с десяток огромных (шляпка с блюдце) белых грибов. Лейтенанты подбирали грибы и с криками «получи, фашист, гранату!» швыряли их в стену ангара. Грибы разлетались в клочки.
— Что вы делаете, уроды! — заорал лейтенант Ф., бросаясь на амбразуру.
Лейтенанты прекратили побоище и удивленно смотрели, как лейтенант Ф. дрожащими руками собирает оставшиеся грибы.
— Ты чё? — спросили они.
— Через плечо, — сказал лейтенант Ф. — Привыкли на Урале опята со свинарями жрать… Это же белые! Не любите, не ешьте, но бить-то зачем?!
— Белые? — искренне удивились лейтенанты. — Так вот они какие, эти белые… А мы думали — поганки!
Махновцы
Все еще осень. Лейтенанты пока не обмундированы. Им выдали отрезы на шинели, на кителя и брюки, но летного обмундирования пока нет. Они перемещаются по расположению части в «гражданке».
Проводы второй эскадрильи в Афганистан. На рулежке [98] поставили трибуну для начальства, полк построен в колонну по четыре для торжественного марша в честь убывающих офицеров. Начальство, взобравшись на трибуну, произносит обязательные теплые речи. Слышится команда: «К торжественному маршу!».
В это время к кучке «гражданских» лейтенантов, стоящих в толпе жен и детей убывающих, подбегает замполит полка и говорит:
— А вы что здесь стоите? Давайте в колонну, проводите товарищей!
— Да как-то неудобно в такой одежде! — мнутся лейтенанты.
— Встаете в правый крайний ряд, с трибуны вас не видно будет! Быстро, сейчас уже пойдут!
Лейтенанты бегут к колонне и распределяются цепочкой по правому краю. Звучит команда, и колонна начинает движение. Идут, чеканя шаг, держа равнение налево, на трибуну, где стоят командир полка, начштаба и еще несколько полковников из штаба округа. Лейтенанты, скрытые от начальственных взоров плотными рядами, идут, посмеиваясь своей чужеродности и ожидая конца марша.
Но вдруг голова колонны делает «правое плечо вперед» и колонна начинает левый разворот, чтобы пройти мимо трибуны — теперь уже обратным курсом! Лейтенанты начинают крутить головами, пытаясь понять, куда им бежать. Но бежать уже поздно и некуда — кругом расстилается идеальная равнина летного поля. Лейтенанты заворачивают «по внешней дорожке», выходят на прямую. Вытянувшись, прижав руки и глядя в затылки друг другу, они вразнобой машут ногами прямо перед трибуной, пытаясь чеканить шаг в своих кроссовках.
С трибуны изумленно смотрят на идущих мимо давно нестриженых людей в куртках, джинсах, кроссовках, — они маршируют не в ногу, но видно, что стараются. Один из полковников, держа руку у козырька, наклонившись к командиру полка, спрашивает:
— А это что за махновцы?
— А это тоже наши, — держа руку у козырька, отвечает командир, — только они сегодня не в форме…
Тэщист
Занятия в ангаре продолжаются. У лейтенантов есть толстые общие тетради, в которых они ведут конспекты — переписывают из инструкции по эксплуатации основные сведения. Конспекты вести приходится, поскольку обещана проверка этих конспектов высоким начальством.
Однажды, перед самой проверкой, лейтенант Ф. позаимствовал конспект у лейтенанта С-ханова — списать по студенческой привычке. Необходимое пояснение: лейтенант С-ханов, по национальности башкир, говорил по-русски с характерным акцентом — в частности, вместо буквы «Ч» он произносил «Щ». А тянуть службу по причине плохого зрения ему предстояло не в небе, а в технико-эксплуатационной части (ТЭЧ). Переписав конспект, лейтенант Ф. в порыве благодарности оставил в тетради лейтенанта С-ханова краткую надпись крупными буквами: Я — ТЭЩИСТ. Тетрадь вернулась к владельцу, который положил ее на стол, не открывая.
Вошел зам по инженерно-авиационной службе майор Черкасов с незнакомым подполковником. Прочтя лейтенантам лекцию о важности знания матчасти и всех инструкций, которые «написаны кровью», подполковник попросил показать конспекты. Лейтенант С-ханов, сидевший на первой парте, протянул свою тетрадь. Полковник открыл ее, посмотрел на первую страницу и спросил:
— Что это, товарищ лейтенант?
— Где? — спросил лейтенант С-ханов, вставая и перегибаясь через стол к своей тетради.
— Ну вот, что это за слово — «тэщист»? Я — тэщист, — написали вы в тетради, видимо, гордясь предстоящей службой. Но правильно было бы написать «Я — тэчист»! От слова ТЭЧ — технико-эксплуатационная часть. Понятно?
— Да, — сказал лейтенант С-ханов, ничего не понимая.
— Вот и скажите: Я — тэчист!
— Я — тэщист… — краснея, сказал лейтенант С-ханов.
— Ну, знаете, — возмущенно сказал подполковник, обращаясь к майору Черкасову, — если они до сих пор таких простых вещей не усвоили, как же доверить им технику и жизнь людей?
И забыв про остальные конспекты, начальство покинуло ангар.
Пальцем в небо
После месячной подготовки будущие борттехники сдают экзамен по матчасти вертолета Ми-8Т. (В институте на военной кафедре они изучали МиГ-21.) Никто из них до службы близко вертолет не видел, и даже сейчас некоторые из будущих борттехников полагают, что хвостовой винт толкает вертолет вперед, тогда как несущий винт, соответственно, тянет вверх.
Экзамен принимает все тот же майор Черкасов. Прогуливаясь по рулежке с лейтенантом Ф., майор спрашивает:
— Расскажите мне о назначении и устройстве топливной системы вертолета.
Лейтенант Ф. (уверенно):
— Топливная система служит для питания двигателей топливом. Она состоит из топливных баков и трубопроводов…
Он замолкает и выжидающе смотрит на майора, считая свой ответ исчерпывающим. Майор (уже подозревая неладное):
— Ну, хорошо, а масляная система?
— Масляная система питает агрегаты вертолета маслом. — Здесь лейтенант задумывается, и уже не так уверенно завершает. — Состоит из маслобаков и маслопроводов… — и после гнетущей паузы уже совсем неуверенно добавляет, — и маслонасосов…
Майор отрешенно смотрит вдаль, в сторону китайской границы. Потом спрашивает:
— А противообледенительная система?
— Противообледенительная система Ми-8 работает на спирту, — оживляется лейтенант. — Она состоит…
Майор прерывает его:
— …Из спиртовых баков и спиртопроводов, я уже догадался. Но я должен вас огорчить, товарищ лейтенант. Вы трагически ошиблись с местом службы — с обледенением на Ми-8 борется электричество…
Это провал — понимает лейтенант. Но, цепляясь за жизнь, на всякий случай бормочет:
— Да, точно, электричество. Это я с «Ми шестыми» перепутал…
Майор качает головой, смотрит себе под ноги, наклоняется, поднимает ржавый металлический стержень. Показывая его борттехнику, спрашивает:
— И последний вопрос: что это?
— Палец, — уже не веря самому себе, отвечает лейтенант, и хихикает от нелепости своего ответа.
— Правильно, палец, — говорит майор. — Что же тут смешного? Ну и, поскольку очевидно, что на земле вас больше держать нельзя — вы допускаетесь к полетам с инструктором.
Дорога в небо
После экзаменов начинающие борттехники некоторое время слонялись без дела. Наступили ранние амурские холода, а они все еще не были востребованы небом. Убедившись, что их еще никто уверенно не знает в лицо, лейтенант Ф. и лейтенант М. повадились сразу после утреннего построения удаляться из расположения части. Каждое утро после построения они, укрываясь от эскадрильского домика за ближайшим к нему вертолетом, медленно перемещались в сторону гражданского аэропорта, готовые вернуться при первой опасности. Перебравшись через ВПП, быстрым шагом шли в общежитие. Там, в своей двухместной комнате уставшие офицеры ложились в кроватки и отдыхали до обеда — беседовали, читали, спали. Все это называлось «пойти понежиться».