Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Ветер тут же сдернул дымы, и стало видно: террасы больше нет — ее сровняло со склоном. Большие обломки и мелкие камни еще летели вниз — ударяясь о выступы и подскакивая, они падали прямо возле танка и БТРов.
На восток уносило бледнеющую гряду сизых тучек.
Вертолеты вошли в правый разворот, ведомый догнал ведущего, пара построилась и пошла по кругу.
— Ну, спасибо, мужики! — сказала Земля. — Это класс! Это высший класс! Спасибо вам!
  
Командир осведомился, нет ли внизу раненых, убитых, не нужно ли кого забрать. Но все были целы, и пара, качнув на прощанье фермами с почти пустыми блоками (оставили немного НУРСов на обратную дорогу), пошла на Геришк.
— Кандагарцы нам бутылку должны, — сказал командир, — в их зоне работали. А вообще, хорошо сегодня отдохнули. Сначала искупались, потом рыбку поглушили…
Он посмотрел на часы и удивился:
— Представляете — купались-то мы всего пятнадцать минут назад! То-то, я думаю, комбез еще мокрый!.. Или это я так вспотел? Аж в сандалетах хлюпает!
Через минуту:
— А почему они из ПЗРК не пальнули? Сейчас бы мы уже догорали… Не было, наверное…
Закурил и, повернувшись к майору, сидевшему чуть сзади, на месте борттехника, спросил:
— Ну, как, майор, понравилось?
— Нет слов! — сказал майор и, подумав, добавил: — Мама, я летчика люблю!
О ЗВАНИЯХ И НАГРАДАХ
1
В июне 1987 года в часть пришел приказ на присвоение лейтенантам-двухгодичникам званий старших лейтенантов. Вечером после трудового дня в крайней комнате модуля проходила традиционная в армии процедура «обмыва» новых звездочек.
Старший лейтенант Ф. выходит из модуля покурить. В это время в модуль входит правый летчик (все еще лейтенант) С.
— Товарищ лейтенант! — окликает его старший лейтенант Ф.
— Чего тебе?
— Чтобы завтра к утру мои ботинки были поглажены, шнурки почищены! И смотрите, команды не перепутайте!
— Да пошел ты на хер, пьянь! — возмущается лейтенант С., удаляясь по коридору.
— И это называется армия? — вздыхает старший лейтенант. — Ни субординации, ни чувства юмора…
2
Командир звена поручил старшему лейтенанту Ф. заполнить наградной лист на старшего лейтенанта Д.
В это время борттехник Д. летал на «таблетке» — санитарном вертолете № 49. Этот борт специализировался на эвакуации раненых с поля боя.
— Ну, давай диктуй, — сказал борттехник Ф., приготовившись писать. — Рассказывай свои подвиги.
— Да откуда я знаю! — махнул рукой борттехник Д. — Что там писать? Садимся, забираем, улетаем.
— А теперь разверни поподробней! Например, в крайний вылет вы ночью забирали раненых возле Анардары, в зеленке. Ты что делал? Вот, например, при посадке и при взлете пулеметом работал?
— Пулял куда-то — не видно ни хрена было!
— Пишем: «Огнем из бортового оружия уничтожил две огневые точки противника». Дальше что?
— Да вылез из вертолета и, пока «трехсотых» затаскивали, палил из автомата в темноту в сторону зеленки. А они в ответ. Тут я догадался отбежать в сторону от вертолета, чтобы на него огонь не вызывать. Залег за кочку, два магазина расстрелял.
— Пишем: «Неоднократно прикрывал погрузку раненых огнем штатного оружия, отвлекал огонь противника на себя». Блин, Витя, я на «Красную Звезду» пишу, а твой подвиг уже на Золотую тянет! Хотя получишь ты, в лучшем случае, Звезду шерифа третьей степени. [95]
3
Однажды на построении начштаба сообщил личному составу, что пришли наградные списки на предшественников — эскадрилью Александрова.
— Я зачитаю только одну позицию, — сказал начальник штаба. — Прапорщик такой-то награжден орденом боевого Красного Знамени. Как вы думаете, чем отличился сей героический субъект? Может быть, он закрыл широкой грудью командира? Отнюдь! Он был всего лишь старшим по бане. Вот и учитесь, товарищи ответственные по бане, как нужно высоких гостей принимать!
ПСЫ ЧАГЧАРАНА
Чагчаран славился большим количеством собак. Когда прилетевшие вертолетчики выходили на яркий снег под горное солнце, они наблюдали два типа живых существ. Первыми были солдаты армии «зеленых», закутанные в какие-то лохмотья, как фашисты под Сталинградом, и с лопатами в руках, которыми они расчищали полосу от снега для посадки дорогих гостей. Вторыми были удивительные псы — огромные, лохматые, они весело прыгали по глубокому снегу, проваливаясь по грудь и вырываясь в искрящейся на солнце снежной пыли — не собаки, а шерстистые дельфины, резвящиеся в снежных морях под темно-синим небом Чагчарана.
Несмотря на кажущуюся беззаботность, собаки (помеси водолазов с кавказскими овчарками или вообще неизвестная местная порода) были вполне дрессированные и охраняли советский гарнизон. Очарованные их красотой, величиной и умом, многие гости Чагчарана хотели иметь от них щенка (именно так!). Но только один случай утечки чагчаранского генофонда известен автору достоверно.
Когда борттехник Ф. собрался в очередной «чагчаран», к нему подвалил командир 2-го звена майор Г. Он дал борттехнику две тысячи афошек и сказал:
— Найди там прапорщика такого-то и купи у него щенка — там недавно сука ощенилась. Только не светись и больше ни у кого не спрашивай — эти кинологи могут побить и насильно депортировать. А с прапором я договорился в прошлый раз — он по-хорошему жадный. Я скоро борт гоню в рембазу — обещал сыну щенка.
Прилетев в Чагчаран, борттехник Ф. не торопился искать прапорщика. Он подождал, пока экипажи уедут в дукан, закрыл борт и решил прогуляться. Взял курс на столбик печного дыма, поднимавшегося на краю поля. Подойдя, убедился, что армия по-прежнему предсказуема — дымила действительно кухня. Возле кухни на грязном утоптанном снегу с обледенелыми проталинами, вокруг помятого алюминиевого тазика с уже остывшим жиром на дне, крутились, повиливая хвостиками, три рыжих пушистых щенка. Борттехник, в очередной раз удивившись своей прозорливости, огляделся, подхватил ближайшего щенка под теплое брюшко, закинул его за пазуху куртки, застегнул «молнию» и пошел, на вид слегка беременный, по тропинке вдоль рядов колючей проволоки.
Уйдя подальше, борттехник зашел к вертолету с другой стороны, открыл дверь, сунул в салон молчаливого щенка и снова закрыл дверь на ключ.
Закурил и увидел, что со стороны кухни идет прапорщик, останавливаясь и оглядываясь — он явно искал пропажу. Борттехник встретил его вопросом:
— Слушай, у вас тут погреться можно где-нибудь? Наши уехали, дверь захлопнули. («Только бы не заскулил», — подумал он.)
— На кухне можно, там чай горячий, — рассеянно сказал прапорщик, не переставая крутить головой. — А вы, товарищ летчик, не видали тут щеночка? Не пробегал?
— Да я вот только подошел, думал, наши вернулись. Ты у «Ми шестых» спроси, они все это время разгружались.
Прапорщик стрельнул у борттехника сигаретку, прикурил и собирался двинуть на другую сторону поля, где стояли две серые слоновьи туши «Ми-6», окруженные машинами. Но тут в закрытом вертолете раздалось слабое журчание, и через секунду из межстворочной щели на снег потекла светло-желтая струйка. Прапорщик насторожился, наклонился, заглядывая под днище.
— Вот, блин! Топливо через дренаж выбивает! — сказал борттехник, тоже наклоняясь. — Это все — от перепада давления…
Прапорщик выпрямился и вздохнул:
— Пойду на большие вертолеты схожу… А может, он и сам уже вернулся?
Так щенок с чагчаранских гор транзитом через Шинданд оказался на Дальнем Востоке Советского Союза.
БРОНЕБОЧКА
Чагчаранские рейсы продолжали беспокоить своей опасностью. Невозможность адекватных ответов высокогорным корсарам из-за нехватки топлива бесила вертолетчиков. Однажды пара забрала из Чагчарана раненых. Взлетели, взобрались на вершину хребта, пошли на Шинданд. Борттехник Ф. помогал доктору ставить капельницы — затягивал жгуты, держал руки бойцов, пытаясь компенсировать вибрацию, из-за которой доктор никак не мог попасть иглой в вену — на этой высоте трясло так, будто мчались на телеге. Вскоре начала сказываться разреженность воздуха — два бойца, раненных в грудь, синели и задыхались, выдувая розовые пузыри. На борту кислорода не было — в самом начале делались попытки установить три кислородных баллона в кабину для летчиков, но от этого быстро отказались — при попадании пули баллон, взрываясь, не оставлял никаких шансов.