Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Рассвирепевший комдив протягивает руку к голове правака и срывает с нее шлемофон.
— Я так и знал! — говорит он, глядя на растрепанные волосы штурмана. — Да разве можно с такой прической выполнить боевое задание?
ГЕРОЙСКАЯ СЛУЖБА
Следующий день. Действующие лица — те же, маршрут — противоположный. Привезли комдива в Герат. Сели в аэропорту Герата на площадку за полосой. Подъехали «уазик» и БТР. «Буду через час», — сказал комдив и уехал. БТР остался для охраны вертолетов.
  
— Слушай, командир, — сказал правак. — У меня здесь на хлебозаводе знакомые образовались. Могу сейчас сгонять на бэтээре, дрожжей для браги достать, а то и самой браги. Даешь «добро»?
Командир посмотрел на часы:
— В полчаса уложишься?
— Да в десять минут. Туда и обратно шеметом!
Правак запрыгнул на броню, и БТР укатил.
Прошло полчаса. Сорок минут, сорок пять. Командир взволнованно ходит возле вертолета, вглядываясь в сторону, куда убыл правак.
— Убью, если живым вернется, — бормочет он.
Прошел час. Комдив, к счастью, запаздывал.
Подкатил БТР, бойцы сняли с брони безжизненное тело правого летчика и занесли его на борт. Судя по густому выхлопу, правака накачали брагой.
— Может, мне застрелиться, пока комдив не приехал? — спросил командир. — Или этого козла пристрелить и списать на боевые потери… Мы это животное даже в правую чашку не сможем посадить.
Командир с борттехником положили тело на скамейку в грузовой кабине и примотали лопастным чехлом, чтобы тело не вышло на улицу во время полета. На секунду очнувшись, правак посмотрел на командира и сказал:
— О, кэп! Пришлось попробовать, чтобы не отравили… Если бы ты знал, какая это гадость! Как мне плохо!
Подъехала машина с комдивом. Командир подбежал, доложил:
— Товарищ генерал, вертолеты к полету готовы! Но вам лучше перейти на ведомый борт.
— Это еще почему?
— Правый летчик, кажется, получил тепловой удар и плохо себя чувствует.
— Это тот, который нестриженый? Вот поэтому и получил! — сказал довольный комдив. — Ну, где этот больной битл, хочу на него посмотреть.
И комдив, отодвинув командира, идет к борту № 10. Командир бежит сзади и из-за спины комдива корчит борттехнику страшные рожи. Борттехник, метнувшись к бесчувственному праваку, закрывает его своим телом и склоняется над ним, имитируя первую помощь.
— Ну что тут у вас? — говорит генерал, поднимаясь по стремянке.
В этот момент правака выворачивает. Борттехник успевает отпрыгнуть, и на полу расплескивается красная жижа. Он поворачивается к комдиву (который уже открывает рот в гневном удивлении) и кричит:
— Все назад, у него — краснуха!
Резко пахнет брагой. Но генерал не успевает почувствовать запах — он спрыгивает со стремянки и быстро идет ко второму борту с криком:
— Запускайтесь, вашему товарищу плохо!
В Шинданд борттехник летел на месте правого летчика. Сам правый летчик, обмотанный лопастным чехлом, желтой мумией лежал в салоне на скамейке.
На подлете услышали, как ведомый запрашивает:
— Пыль, я — 945-й, прошу приготовить машину с доктором, везем больного.
— Вот заботливый генерал попался, — досадливо сказал командир и вмешался: — Пыль, пусть машина ждет на третьей рулежке, я там больного передам.
Сели, «десятка» остановилась у ждущей машины, командир махнул рукой ведомому: рули на стоянку. Борттехник Ф. выскочил, подбежал к доктору и объяснил ему, в чем дело.
— Подбросьте его до модуля, доктор, иначе комдив всем вставит!
— Понял, — улыбнулся доктор и подозвал двух солдат: — Грузите больного.
Когда вертолет зарулил на свою стоянку, там его ждал сердобольный комдив. Он встретил командира словами:
— Ну, как, увезли вашего товарища в госпиталь?
— Так точно, товарищ генерал!
— Ну и слава богу. Пусть выздоравливает. Хорошие вы все-таки ребята, вертолетчики, и служба у вас тяжелая. Геройская у вас служба!
ДЕСЯТОЕ ПРАВИЛО БОРТТЕХНИКА
Жизнь борттехника в полете всецело зависит от летного мастерства летчиков. А летчики бывают разные — один летает как бог, другой — как дьявол, третий вообще не умеет.
Однажды инженер приказал борттехнику М. временно принять ВКП [91] вместо выбывшего из строя хозяина машины.
— Хорошо тебе, отдохнешь от боевых, — с фальшивой радостью за товарища сказал борттехник Ф., которому теперь предстояло летать за двоих без отдыха.
Задачей ВКП была ретрансляция — поддержание связи с бортами, улетевшими на задание. Набрав высоту 5000 м, вертолет наматывал круги чуть в стороне от аэродрома. От новой службы лейтенанта М. была польза и для лейтенанта Ф. Когда ВКП приземлялся, лейтенант Ф., если был в это время на стоянке, сразу поднимался на борт к лейтенанту М. Потому что в салоне вертолета, проведшего часа два на высоте 5000, был зимний холод — и после жара стоянки было счастьем провести здесь полчасика, попивая горячий чай из термоса борттехника М. и покуривая (покурить в холоде — это деликатес).
Первые полеты прошли спокойно. Командиром экипажа был маленький, с трудом гнущийся (видимо, с хроническим радикулитом) капитан 3. На правой чашке сидел невозмутимый как рептилия старший лейтенант В. Большой любитель чтения, он всегда брал в полет книгу.
В тот день командир экипажа прибыл на стоянку один. Правака все не было, а взлет откладывать нельзя — приближалось время выхода на связь с командиром эскадрильи. Капитан З. решил взлететь без правака.
— Один хрен, от него никакого толку. Читун! — сказал он. — Ты, Феликс, во время взлета посиди на его месте, чтоб с «вышки» не заметили некомплект.
Так и слетали без правого летчика. Борттехник М. весь полет просидел на его месте. Когда приземлились и зарулили, увидели старшего лейтенанта В., который сидел у контейнера на ящике с НУРСами и, попыхивая сигаретой, читал книжку. Он молча выслушал все, что думал о нем командир, и они удалились.
На следующий день экипаж прибыл на вылет в полном составе и вовремя. Борттехник М. в шутку предложил праваку снова посидеть на стоянке. Тот пожал плечами, выражая согласие, но командир решительно возразил, будто предчувствуя неладное.
Взлетели, отошли от аэродрома в сторону Анардары и начали крутить круги с малым креном. Все было как всегда — правый раскрыл книгу, борттехник, откинувшись спиной на закрытую дверь кабины, задремал.
Но привычная идиллия длилась недолго. Может, сонно жужжащий вертолет попал в нисходящий поток, которые обычны для гористой местности, может, стоячий воздух всколыхнуло звено взлетевших «свистков»… При очередном развороте вертолет вдруг начал быстро валиться на правый бок, как получивший пробоину корабль. Крен стремительно увеличивался, командир попытался выправить борт, но переборщил, и вертолет завалился на другой бок с креном в 50 градусов. Командир снова дернул ручку, вертолет опять лег на правый бок. Дальше — хуже. Выравнивая машину, командир взял ручку на себя, вертолет задрал нос, командир двинул ручку вперед и бросил машину в крутое пике. Вертолет запрыгал по небу хромым кузнечиком.
Борттехник проснулся и, наливаясь ужасом, смотрел на авиагоризонт, который то белел, то чернел. Командир уже беспорядочно дергал ручку и пинал педали. Он начал паниковать, из-под шлемофона по лицу струился пот. Борттехник, болтаясь в дверном проеме, зацепился взглядом за высотомер — да они просто падали и за какие-то секунды потеряли полторы тысячи! До вершин Анардары оставалось совсем немного — вот они, качаются перед глазами, стремительно вырастая черными пиками. Борттехник выхватил из-под сиденья свой нагрудный парашют и начал цеплять его к подвеске. Карабины срывались в мокрых пальцах, и парашют никак не хотел срастаться с телом. «Кончена жизнь! — пронеслось в голове. — И даже не в бою!»
И тут в наушниках раздался недовольный голос правака.
— Кончай буянить, командир! — сказал он. — Дай-ка я…