Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Февраль, утреннее построение. Солнце, мороз и ветер. Личный состав стоит с поднятыми и застегнутыми воротниками меховых курток. Командир полка идет вдоль строя. Вдруг он останавливается, смотрит на одного из офицеров. Всматривается в то место, где должно быть лицо, и говорит:
— Расстегните воротник.
Лейтенант Ф. расстегивает воротник, и на солнце вспыхивает золотом трехдневная щетина. В дополнение к этому видно, что на борттехнике надет не летный свитер цвета какао, а домашний — серый с длинным горлом.
  
— Почему не бриты, товарищ лейтенант?
— Света утром не было в общежитии.
— Побрились бы станком.
— Воды не было, — еще раз соврал лейтенант Ф.
— Почему неуставная форма одежды?
— Свитер постирал вчера.
— А рубашка?
— Воротник порвался…
По мере разговора командир свирепел.
— Вы — холостой лейтенант, но почему я — отец троих детей! — выбрит ежедневно и по форме одет?! Кто командир звена?
— Я, товарищ подполковник! — сказал майор Л.
— Вот вам, товарищ майор, я и поручаю проверять выбритость лейтенанта Ф. ежедневно и повсеместно!
На следующее утро майор Л. подошел к лейтенанту Ф.:
— Ну, показывай свою гладкую выбритость.
— Вам все места показать, товарищ майор? — спросил борттехник с невинным выражением лица.
Майор вынул из кармана огромный кулак и поднес его к носу борттехника:
— С меня и твоей наглой морды хватит.
СЕМЕРО И ОДИН
После Нового года лейтенантам, живущим в общежитии, выделили трехкомнатную квартиру в пятиэтажке офицерского городка. Лейтенанты не знали — радоваться им или печалиться. В плюс переезда записывалось то, что дома офицерского состава были много ближе к столовой, чем общежитие, находящееся в нижней половине поселка, по ту сторону железной дороги. Минус же был в том, что лейтенантам, уже обжившим комнаты на двух человек, предстояло ввосьмером занять маленькую квартирку в панельной «хрущовке» — а это уже пахло (в прямом смысле слова) обыкновенной казармой. Лейтенанты даже начали было отнекиваться, но аргумент командования: «Зато теперь утреннюю физзарядку на стадионе пропускать не будете» — перевесил все доводы «против». Пришлось переезжать.
Вернее — переходить через весь поселок с узлами и коробками, поскольку машину выделить забыли.
Военная квартира не удивила уже привыкших к армейскому быту лейтенантов. Ободранные обои, ржавая сантехника, комнаты без дверей, электросчетчик с «ломом» (проволочка, тормозящая диск счетчика), батареи пустых пыльных бутылок — и запах, будто на портянки недельной носки сходили по-маленькому все коты городка.
Лейтенанты, свалив вещи в большой комнате, начали делить жилплощадь. Борттехнику Ф. приглянулась маленькая, ближайшая к входной двери комната. Ему очень хотелось поселиться, наконец, одному и оборудовать себе гнездышко, в котором он чувствовал бы себя как дома — кровать, стул, стол с настольной лампой — достаточно для вечернего счастья. Ради этого богатства он пошел на авантюру.
— Слушай сюда, — сказал лейтенант Ф. командирским голосом. — Вы семеро занимаете две дальние комнаты. Четверо — в большой, трое — в той, что поменьше. Ну, а я, несчастный, буду одиноко ютиться в этой махонькой.
Семеро недовольно зашумели — говорили о какой-то справедливости, предлагали странные вещи — вроде жребия. Лейтенант Ф., выслушав мнения, отмел их уверенным взмахом руки.
— В любом ином случае, товарищи лейтенанты, вы были бы правы. Но не в этом. И все потому, что у мистера Фикса есть план, который не пришел в голову ни одному из вас. Восемь молодых и еще полных сил офицеров нуждаются в общении с прекрасным полом. И где же, как не в этой маленькой комнатке возле самой входной двери, рядом с ванной и туалетом, должно быть дежурное помещение? Ну а смотрителем, поддерживающим боеготовность вверенного ему помещения, буду я — тот, кому принадлежит эта прекрасная идея. Кто против?
Логика была неопровержима, и лейтенанты, помявшись, согласились. Они даже начали прикидывать, какие шторки повесить на окна, да и коврик на пол неплохо — хотя бы отрез на парадную шинель постелить… Только пессимист лейтенант Л. язвительно сказал лейтенанту Ф.:
— Что-то маловато доводов в пользу твоего роскошного существования.
Лейтенант Ф. вздохнул и вынул из стопки принесенных с собой книг одну — толстую в твердой синей обложке, на которой тусклым золотом отсвечивало грозное слово «САМБО».
— Вот он, — сказал лейтенант, — мой самый веский аргумент.
Самбо — как и другие боевые искусства (кроме навыков бокса, полученных за год занятий) — он не знал и купил книжку недавно в букинистическом отделе книжного магазина. Но до армии лейтенанты, учившиеся на разных факультетах огромного института, не были знакомы друг с другом, и лейтенант Ф. мог врать свободно.
— Когда обживемся, начну обучать вас самообороне без оружия, — сказал он. — Или кто-нибудь хочет проверить мое искусство?
— Вот так всегда, — проворчал лейтенант Л. — Чуть что, сразу в морду…
И семеро двинулись обживать две комнаты, отведенные им «самбистом».
А лейтенант Ф., в очередной раз подивившись человеческой доверчивости, внес вещи в завоеванную комнату.
МАЛЕНЬКИЙ
Вскоре представился случай опробовать «дежурное» помещение. Кто-то из жильцов ушел в наряд, койка его пустовала. Воспользовавшись этим, лейтенант С-ханов привел в квартиру не очень юную особу, с которой познакомился несколько дней назад на танцплощадке городского парка. Вечером он договорился с сожителями, что явится с пассией как можно позже, и к этому времени в квартире должно быть темно и тихо. «Можно храпеть, чтобы не испугать девушку», — сказал он непонятную фразу и удалился.
К назначенному времени все было готово. Лейтенант Ф. перебрался в большую комнату и занял временно свободную кровать. Потушили свет. Лейтенанты, лежа в койках, негромко переговаривались в темноте — все ждали испытания комнаты, чтобы, когда настанет очередь каждого, знать, как все это слышится со стороны, и учесть ошибки первопроходца. Его дело осложнялось тем, что комната до сих пор не имела двери — только жалкая занавеска отделяла пространство комнаты от остальной квартиры.
Вскоре в замочной скважине тихо заскребся ключ. Все замерли. Дверь, скрипнув, отворилась, возник шепот лейтенанта С-ханова:
— Проходи вдоль этой стенки, здесь все ботинками уставлено…
Двое пробрались в комнату, щелкнул выключатель, и занавеска озарилась потусторонним светом.
К разочарованию подслушивающих, кроме визга панцирной сетки, они ничего не услышали. К тому же все произошло неожиданно быстро, без прелюдий — лейтенант С-ханов уложился в норматив сборки автомата Калашникова. Его партнерша вообще ничем не выдала своего присутствия. Лейтенанты даже возмущенно всхрапнули, но тут же затихли, услышав наконец женский голос.
— Да, — вздохнула женщина башкирского лейтенанта, шурша одеждами. — Маленький ты, Фарид…
Лейтенанты напряглись, прислушиваясь.
— Чего это маленький? — недоуменно спросил лейтенант С-ханов. — Метр семьдесят я — тебя-то уж повыше буду! (Судя по стуку пяток, он соскочил с кровати.) Вот встань прямо, спиной прижмись к моей. Голову подними… Видишь? Ты на пять сантиметров меньше.
— Маленький, маленький…
— Да что ты заладила — «маленький», «маленький»! — разозлился лейтенант, срываясь с шепота в голос. — Видела ведь, что я не дядя Степа, блин! Чего теперь бубнить! Не нравится, вали отсюда, — разошелся обиженный любовник. — Иди, иди давай, может, великана встретишь! Маленького нашла, твою мать!
— Да я не это имела в виду… — уже в коридоре сказала женщина.
Кровати в двух комнатах тряслись, лейтенанты крякали, сдерживая рвущийся смех.
Когда захлопнулась входная дверь, темнота взорвалась хохотом. Лейтенант С-ханов включил в коридоре свет, вошел в большую комнату:
— Нет, слыхали, а? Дюймовощка нашлась! Гулливера ей подавай!