Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

И вы поверите, что в этот особый экипаж особой боевой машины, нашпигованной особыми людьми, особо отобранными и облеченными особыми полномочиями, вдруг, на дурака, с кондачка вскочил некто «неособый» и помчался творить героические чудеса? Нет, братцы, так не бывает. Знал наперед свое задание наш товарищ Козлов. Заблаговременно знал и загодя готовился. И был готов. А его, в свою очередь, готовились прикрывать. И при выполнении конкретного задания, как непосредственного исполнителя, так и легендами — шаблонными заготовками. А еще очень наивными. Прямо до смеха. У Федора Бармина прочитал «Полный список участников операции». Самый «куцый» экипаж в шариповской машине — всего-то три бойца. Невдомек читателю: в других по шесть, а тут раз-два, и обчелся. А куций он оттого, что Козлова с Сарвари просто в этом списке пропустили, спрятали, утаили. И не случайно — чтобы и тень не легла на исполнителя. Чтобы его фамилия не стала подсказкой дотошному исследователю тех канувших уже в Лету событий.
  
В июле 2009 года корреспондент «Красной Звезды» Александр Тихонов в посвященном тем событиям очерке расскажет «про дни минувшие бойцов спецгрупп» и вспомнит Козлова. Цитирую: «Гришин был в экипаже, которым командовал Виктор Карпухин. Репин — в машине, где ехали Михаил Романов, Евгений Мазаев, а также офицер „Зенита“ Эвальд Козлов». Три десятилетия не приблизили правды и не пролили свет на действительное. Козлов не рядовой боец и не «зенитчик». Мы знаем, что он — сотрудник, и не рядовой, Первого главного управления, в котором совмещались тогда внешняя разведка и отдел по проведению спец-операций. А скрывают это по давным-давно выданной установке: о ком угодно и сколько угодно, если время придет и разрешение будет получено на «разглашение», но Эвальда в «секрете хранить нетленно».
Надо ли задаваться вопросом, почему? Если, всякого навидавшись и наслушавшись, разгадываешь: ничего, по-существу, не осталось неведомого из событий той ночи. Кроме жуть как оберегаемого факта: кто же собственнолично и собственноручно убил Амина?
А знаете, кого еще обошел вниманием корреспондент? Асадуллу Сарвари. Припоминаете связку: Козлов исполняет, а Сарвари прикрывает? Он при штурме не Эвальда загораживает от пуль, а пытается тщательно завуалировать заключительный аккорд чекистского лиходейства в стенах обители, добровольно возлагая на себя навязанный ему грех убийства. В исполнении советского офицера уничтожение Хафизуллы есть убиение беззащитного, больного, полуживого человека. И что важно — иностранного гражданина и на территории чужого государства. А в исполнении афганского патриота, уполномоченного карать и вершить суд, уничтожение диктатора есть акт возмездия. Справедливого. И очень даже логичного. С точки зрения вынесенного сурового приговора от имени народа.
Далее. Противопоставление заметно нервничавшего Бояринова хладнокровному Козлову, заявленное во всеуслышание, — нонсенс в системе Комитета. Признание слабости чекиста, да еще какого, перед обывателем — за такое чужаку крепко надают по его мемуарам, а то и по физиомордии в ясный день, не говоря о темном подъезде. Надо ж было до такого додуматься!.. Умолчу о корректности перед светлой памятью — говорю без всякой иронии — действительно могучего бойца, смелого и отважного. Достойного человека и офицера.
А зачем, спрашивается, мирному моряку, помощнику координатора — генерала Дроздова, быть при пистолете? Который он, понятное дело, не привез с собой из Москвы. И зачем профессионалу-разведчику носиться со «стечкиным» за поясом? Этот пистолет — чаще всего оружие нападения, а не защиты. Из него и очередями, на манер автомата, стрелять можно. Это не стандартный «макаров», которым сподручнее грецкие орехи лущить или с неверной женой отношения выяснять. Что до бронежилета — так их не было у девяноста пяти процентов нападающих. Да и неудобно в нем вершить правосудие. Тем более что и «опознаватели» — Сарвари и Гулябзой — тоже были без бронежилетов. Вы понимаете, о чем я говорю? Эти два человека — самые оберегаемые. Самые бесценные — «литерный груз». Если бы им действительно предстояло идти и вершить «правосудие», то уж, поверьте, их, безусловно, обрядили бы в защитные жилеты, и вооружили хотя бы автоматом, и снабдили бы гранатами — без них при штурме никак не обойтись. Но если такого не случилось, то только по одной причине: афганцы должны были переждать атаку, надежно прикрывшись броней и приставленными к ним телохранителями. И только после всего, когда минует опасность, прийти на готовое. Исключительно для создания видимости личного сведения счетов с диктатором Амином и видимости «народной мести». И лишь только во вторую голову — подтвердить смерть Амина.
Известно, что «зенитовцы» Агафонов и Антонов входили в состав подгруппы Карелина и в ходе штурма по дворцу не метались, а обеспечивали безопасность Сайда Мохаммада Гулябзоя. Блюстители телес афганского функционера церберами состояли при нем, не позволяя товарищу Сайду соваться куда не следует и даже просто высовываться, когда не просят. И сами от него не отлучались, и отважных действий по захвату здания не предпринимали. Они добросовестно выполняли поставленную задачу. Как принято в таких случаях говорить — с честью исполнили свой воинский долг. О награждении бойцов-караульщиков история умалчивает. Не потому, что вообще обошли их вниманием, а по той причине, что внимание это могло оказаться более чем скромным.
Специфика работы Эвальда Григорьевича Козлова, чему он посвятил свою жизнь, — это тайные спецоперации. Он был представителем того сумрачного отдела, сотрудники которого по всему свету расправлялись с неугодными особыми средствами: тюкнуть по голове, небольно кольнуть до самой смерти, неслышно пальнуть, подсыпать в заздравный кубок гадости, что без цвета и запаха. Последнее не столь надежно, как показали «ядовые атаки» на Амина, и не столь верно, как пистолет системы Стечкина или простой в использовании и надежный автомат Калашникова. Потому и заключаю, но в качестве версии: еще в Москве Козлов знал о сути своей миссии и выполнил ее.
Убить Амина не возбранялось никому. Тому же Плюснину, которого спустя три десятка годков метят как «случайного исполнителя». Брошенная граната «по направлению»? Да, есть вероятность случайного поражения, и воспринимается она чуть ли не как извинение за неумышленное убийство. Сам Саша Плюснин, надо полагать, использовался в качестве «громоотвода». Следовало бы не забывать о дырке в черепе Амина как результате контрольного выстрела. Что при осмотре трупа на месте и зафиксировал военврач Велоят, о чем он много лет спустя поведал миру.
Убить Амина не возбранялось никому. Но… Всем, кому не лень и кто доберется, это упование на случай, и полная безответственность атакующих: выйдет не выйдет, да и ладно. А точный выстрел, вмененный приказом конкретному исполнителю, облекает его высочайшей ответственностью и обязывает бойца прежде выполнить приказ, а уж только после этого позволить себе пасть смертью храбрых. Этому обету и следовал Козлов. Высунул ногу из-за «брони» перед подъездом, на землю еще не ступил — и рану осколочную заполучил. Не смертельной оказалась, легкой. Не перешибло кость, травматический шок не хватил, не охладила пыл пульсирующая и гонящая вперед струйка крови, и только вперед. Ответственность — невольная потреба: дойти, превозмогая боль, и во что бы то ни стало, как персонально почетно озадаченному, убить его, нехорошего Хафизуллу.
Замечу, что Юрий Дроздов в последующем озвучил свое личное участие в операции «Шторм» исключительно с позиций выполнения «оперативного задания», то есть в части использования сил спецназа госбезопасности для физической ликвидации Амина. Из идущих в атаку чекистов «его человеком» был Козлов — заблаговременно и не случайно подобранный генералом.
Второй офицер, привлеченный для участия в операции и непосредственно подчиненный генералу Дроздову — старший лейтенант Андрей Якушев. Он служил во внешней разведке Комитета госбезопасности и входил в подгруппу Валерия Емышева. С ним Якушев первым прорвался к центральному входу в здание дворца. Заметьте, первым. Ему чистили дорогу тщательно подобранные, проверенные в деле бойцы под руководством многоопытного офицера из первого набора в группу «А» — парторга Емышева. Юному Андрюше дали зеленый свет, обеспечивая выход на Амина. В том, что старлей не дошел и не выполнил приказа, нет его вины — погиб в бою чекист.