Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Четвертая мотострелковая исключением не была. «Подрасслабившись», поматерив отцов-командиров, начиная от маршала Устинова и заканчивая лейтенантом Пономаревым, дедушки, в конце концов, тоже стали потихоньку готовиться к предстоящему выходу.
Не успокоил их и взводный, за день до операции порадовавший известием, что батальон только блокирует кишлаки и вниз не пойдет. Ему резонно возразили, напомнив, что в прошлый раз также шли «только на блокировку», да вот незадача — не дошли. На что он, не менее резонно, ответил:
— Хорош здеть! Умники, мать вашу! Знаете куда идем, грузиться так, чтоб из ушей патроны торчали!
После обеда Пономарев построил личный состав в палатке — она к этому времени уже напоминала скорее склад оружия, амуниции и боеприпасов, нежели жилое помещение — и, проверив состояние готовности взвода, отдал последние распоряжения:
— Так, мужики, идем на день-полтора, максимум два. Там нас наверняка ждут. Поэтому… дабы легче ноги было уносить, весь сухпай не брать. В жопу! Далее… БК снайперам — триста-четыреста, плюс магазины; на автоматы — штука-полторы; пулеметчикам семьсот-восемьсот, отдельно. Гранат поменьше — в кишлак не переться, — но чтоб были. Пусть посреди заварухи мне кто-то рискнет заикнуться, что патроны кончились — вымочу и высушу! Все! До ужина отбой… На вечерке выступит полкач. Это на час-полтора, потом до одиннадцати можете покемарить, в двенадцать — к КПП. Да! Чуть не забыл… Гора! Если вы с Братусем опять ненароком «забудете» взять каски… ну, я потом расскажу, что будет!
После ужина, на вечернем разводе, перед личным составом части выступил подполковник Смирнов. Начал он, как обычно, с «сынков», «орлов» и «доблестных сынов Отчизны», а закончил не менее традиционно — «не посрамим…», «верой и правдой», «будем достойны…».
Мероприятие затянулось на час двадцать пять, и после недолгого отдыха роты вышли в горы.
Глава 22
Как полкач и обещал, на операцию пошли все, даже повара и водители хозвзвода второго батальона. Перед КПП к ротам примкнуло по отделению саперов, минометному расчету (а помимо всего прочего, это еще и по две трехкилограммовые мины каждому, за исключением расчетов АГС и пулеметчиков, бойцу-пехотинцу) и по солдату химвзвода, вооруженному спаренной трубой экспериментального огнемета «Шмель». Там же стояла и треть всех связистов части.
Когда их стали передавать по подразделениям батальона, Саша решился и подошел к своему командиру:
— Товарищ старший лейтенант! Отправьте меня со своими. Пожалуйста!
Старший лейтенант промолчал, но когда мимо проходила четвертая мотострелковая, он, приметив Пономарева, крикнул:
— Эй! Серега! Тебе лишний Гранатометчик не нужен?!
— О, бля! Давай! Духи от одного его вида штаны обделают!
Слова эти Сашу ничуть не удивили. Перед «веселым выходом» все обычно страдали чересчур приподнятым настроением.
— Давай, Зинченко, дуй… И смотри мне там! Сокровище ты мое…
Саша, пропустив взвод, пристроился между замыкающими группу Горой и Валеркой. Когда рота за КПП, уступая дорогу разведке, встала, Гора сунул бывшему подшефному «цивильную» сигарету и посоветовал:
— Перекури пока, а потом топай к взводному и будь все время за ним. От него ни на шаг. Если что начнется, мы подойдем.
Через час они уже карабкались на плато по левую сторону от ущелья.
* * *Потеплело, температура прыгнула чуть выше нуля, и вдобавок моросил мелкий промозглый дождик. Часам к двум ночи солдаты насквозь промочили ноги.
Валерка и Гора, вполголоса зло матерясь, каждые пять минут выбивали о камни забивавшуюся меж стальных кошек их новехоньких, только-только украденных с вещскладов вибрам глинистую грязь. Саша, изнемогая под шестнадцатикилограммовой тяжестью радиостанции, еле тащился за взводным. Остальные, понуро опустив головы, брели, растянувшись редкой цепочкой. На коротких привалах между бойцами, шепотом обкладывая кого-то яростным матом, словно туманные призраки, проплывали сержанты. К четырем часам утра взвод, подойдя к венчающей вершины над кишлаком скалистой гряде, вышел на связь.
Определив цель, Пономарев подозвал Гору и Валеру.
— Так, мужики. Берите Братуся с ПК и вперед, вон на ту скалу. И чтоб тихо!
Оставив молодятам вещмешки, троица по пояс в мокром снегу шустро рванула на «свою высоту». Саша настроился на батальонную волну и, ожидая информацию от Горы, след в след шел за командиром.
А тройка тем временем уже выскочила на вершину и осмотрелась: под ними редкими огнями мерцал Карамугуль; в километре справа, прилепившись к той же гряде, как черная волчица, притаилась Гузык-Дара. Каменный хребет над ней заворачивался крутым виражом и именно этим уступом закрывал оба кишлака от полковой артиллерии.
Ребята еще не успели отдышаться после рывка на скалу, как тишину с хрустом разорвали длинные автоматные очереди. По боевому дозору прицельно били метров с тридцати — с ближайшей высотки, находившейся через седловину на их же гребне, но, правда, уже за изгибом.
Попадав за доли мгновения до первых очередей, Гора, Валерка и Братусь с ходу открыли ответный огонь по сиренево-голубоватым мерцающим вспышкам выстрелов. Духов было немного — три-четыре автомата, плюс пара винтовок, — судя по всему, заслон.
— Хорошо, хоть не на их участке поднялись! — прокричал Валера.
У Братуся, как назло, перекосило ленту в пулемете. Но духи еще раньше заметили поднимающуюся роту и, подгоняемые прицельным огнем, словно черные бусинки, скатились со склона и растаяли в скалах над селением.
На Сашу, задыхающегося при стремительном подъеме, обрушился шквал ругани — комбат на чем свет стоит крыл по связи поднявшую шум четвертую мотострелковую. Вскоре он, правда, заткнулся. Должно быть, увидел, что и все остальные подразделения, вышедшие на блокирование, находятся в точно таком же положении. На каждой господствующей высотке по периметру над кишлаками у духов были группы прикрытия.
Если четвертая МСР проскочила вполне успешно, то минометная батарея, собиравшая свои расчеты и боекомплект только перед заданной высотой, нарвалась при подъеме на перекрестный обстрел, длившийся около часа и стоивший минбату трех раненых.
К пяти часам утра Карамугуль и Гузык-Дара оказались полностью блокированы. А за час до этого ударил сильный мороз и достиг к рассвету силы в пятнадцать-двадцать градусов. Ноги у всех были насквозь промокшими, так что теперь перспектива вырисовывалась самая безрадостная.
Пономарев, устроившись в одном окопе с Горой, подозвал Сашу.
— Ты с Валеркой?
— Да.
— Хорошо. Отдыхайте. До утра, один хрен, ничего не начнется. Духи нам на отходе сраки порвут. Да, Гора?
— Угу. Точно так…
— Эй, Зинченко! Не забудь разуться, а то ноги отморозишь к Бениной матери! Ну да Валера знает… И не засыпайте там!
* * *Согреться не удалось, и через час солдаты, размахивая руками и пританцовывая на месте, уже топтались вокруг окопов. Чуть потеплело…
В шесть ноль-ноль без единого выстрела в Карамугуль вошла разведка. Разумеется, ни духов, ни мирных жителей не было, а очаги все еще теплые. В общем — как всегда, местный стандарт.
В восемь ноль-ноль начался отвод войск. В восемь ноль-пять, словно по волшебству, показались мобильные отряды моджахедов. Началось… Занимая свежевырытые позиции, воины ислама, не жалея патронов, стали прижимать к земле отходящие роты, в то время как другие группы зажали шурави с двух сторон плато. Удачно успела выскочить на БМПшках одна лишь разведка.
Пока положение находилось еще в норме, батальон, успев быстренько оторваться на безопасное расстояние от высот, зарылся на плато и держал духов на более или менее приличной дистанции как раз для автоматов уже слишком далеко, а для наших ПК и СВД еще нормально.
Полкач, находившийся в шестой роте, отдал приказ командиру хозяйственного взвода второго мотострелкового батальона прапорщику Сандиреску забирать своих людей — все равно толку от них никакого, — а также трех раненых минометной батареи и уматывать в полк. Пока не поздно и с глаз подальше. С этой группой ушло и несколько помогавших тащить своих раненых молодых бойцов-минометчиков.