Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Вадим Суслов принял решение сменить огневые позиции. В предрассветных сумерках это можно сделать скрытно. Отходить мы не имеем права. Да духи нам этого и не позволят. Зато слева и чуть сзади от нас располагаются огромные валуны. От минометов за ними не спрячешься, а вот от безоткатных орудий они могут нас прикрыть. Перекатом, короткими перебежками, бойцы один за другим начинают перебегать под укрытие валунов.
  
Не очень профессионально, но зато успешно убегают туда со своими пустыми и теперь бесполезными контейнерами огнемётчики. Побежал туда и я. Точнее только приподнялся, чтобы бежать. Прямо передо мною метрах в десяти разрывается осколочная граната из безоткатного орудия. Что-то тяжелое бьет меня по ногам и опрокидывает. Приходится подниматься снова. И бежать, бежать, бежать.
Благо, что бежать совсем не далеко. Метров тридцать не больше. Только нужно спешить. Горные ботинки мои начинают потихоньку хлюпать. Значит, ноги все-таки немного зацепило. Пока в шоке можно не обращать на это внимания. Главное, чтобы больше не зацепило. А зацепить есть чему. Осколки мин и осколочных гранат свистят со всех сторон.
Я падаю недалеко от Вадима. Пока я занимался легкой атлетикой и ставил мировые рекорды по бегу на очень короткие дистанции, он успел пообщаться с кем-то по радиостанции. Встречает он меня самыми радостными и приятными словами.
— Броня на подходе. Вертушки тоже.
Я не нахожу ничего более умного, как спросить:
— А пиво?
— Насчет пива не знаю. А вот на орехи нам, похоже, сейчас достанется.
Мог бы этого и не говорить. Я сам, что ли не догадаюсь?! После артиллерийской подготовки в кино враги всегда идут в атаку. Ох, насмотрелись эти духи фильмов про войну. Насмотрелись. Скоро нам действительно достанется.
А пока есть пара минут до начала атаки, наскоро ощупываю ноги. Зацепило чуть ниже колен. Обе ноги. Осматривать их пока некогда. Вкалываю себе тюбик промедола. Жгутом и веревкой перетягиваю ноги, чтобы немного остановить кровотечение. Это единственное, что я могу сейчас для себя сделать. Вадим встревожено смотрит в мою сторону.
— Сильно?
— Похоже, что нет. Потом посмотрим.
То, что это «потом» наступит у нас обоих большие сомнения. Духи поднимаются в атаку. Догадаться об этом не трудно. По их ласковым и многообещающим крикам: «Аллах акбар!». И одновременно с этим что-то привлекает внимание Вадима за нашими спинами. Вертушки. Он сразу же кричит своим бойцам.
— Огни!
Несколько сигнальных огней тут же вспыхивают по периметру нашей новой позиции. Мы обозначаем свое место нахождения. А жаль! Теперь нас видно не только вертолетчикам. Теперь мы и перед духами, как на ладони. Вадим — светлая голова! Выбрал такую потрясающую позицию. Духи идут на наше старое место. И мы оказываемся у них во фланге. Отсюда их можно порубать в мелкую окрошку. Можно было бы порубать, если бы не нужно было обозначать себя для вертушек. И если бы духов не было так много.
Вертолетчики работают вслепую. Они примерно знают, где мы находимся. Примерно знают, где находятся духи. Но они ничего не видят. И ничего не знают точно. А мы знаем, вертолетчики, которые подняли свои машины в темноте в нарушение всех инструкций и приказов, рискуют сейчас своими жизнями. Чтобы спасти наши. Ком подкатывает к горлу. Какие ребята!
Вадим дает очередь трассирующими пулями в сторону духов. Вслед за трассерами по духам летят неуправляемые реактивные снаряды с вертолетов огневой поддержки. В ту же сторону открываем огонь и мы. Теперь уже не важно, что наша позиция раскрыта. Плевать на минометчиков и безоткатки. Теперь на все наплевать! Только одна мысль пульсирует в мозгу: откуда у Вадима магазин с трассирующими пулями? Обычно командиры мотострелковых подразделений дают целеуказание своим подчиненным трассирующими пулями. В спецназе трассера не используют. Откуда они у Вадима взялись? Вот ведь жук!
Мысли эти совсем пустые. Ответы на эти вопросы мне не интересны. Просто засели какие-то мысли в голове. И не выбьешь их оттуда. Глупые мысли. Такими же длинными очередями, как и прежде, мы ведем огонь по моджахедам. Хорошо, что огнемётчики дали нам небольшую передышку. И позволили снова снарядить автоматные магазины. Такая передышка часто стоит жизни. К сожалению, при такой скорострельности наших магазинов надолго не хватит. А другой передышки нам уже никто не даст.
Чуть правее нас слышен гул боевых машин пехоты. Они сходу открывают огонь по духам из тридцатимиллиметровых автоматических пушек. У наводчиков-операторов ночные прицелы. Поэтому можно не сомневаться в результативности их стрельбы. Тем не менее, духи запускают в сторону вертолетов две ракеты из переносных зенитно-ракетных комплексов. И открывают огонь по БМП из безоткатных орудий. До машин метров двести. Ночных прицелов у духов нет. Они ведут огонь по вспышкам выстрелов БМП. И даже умудряются подбить одну из машин! Хорошо еще хоть вертолетчиков не задели. Вертушки разворачиваются и уходят в сторону аэродрома. Судя по всему, им на смену вылетело другое звено.
Достается и нам. Но огонь минометчиков теперь менее прицельный. Да и цепь моджахедов залегла. Огонь в нашу сторону ведут больше по привычке. В атаку пока не поднимаются. И то ладно! Нам сейчас не до их атак. Патроны на исходе. Мы достаем из мешков последние остатки. Снаряжаем опустевшие магазины. Получается по магазину на брата. Не густо. Совсем не густо. Хорошо еще, что осталось немного гранат. И последние минуты до рассвета.
В небе слышен гул подлетающих вертолетов. Над горным хребтом появляются первые солнечные лучи. Стрельба со стороны духов стихает. Что там у них происходит нам не видно. А две пары вертолетов МИ-24 уже начинают свою «чёртову карусель». Теперь уже точно ни чего не разглядишь среди разрывов реактивных снарядов, дыма и пыли. Да нам это уже и не очень интересно. Нет, все-таки интересно!
Над Гиндукушем встает солнце. Хребет Зингар еще немного прячется в легких предрассветных сумерках. Кое-где на склонах висят клочки тумана. Хотя, скорее всего, это небольшие облака пыли, поднятые вертолетами. К нам подходят наши боевые машины пехоты. С головной спрыгивает Юра Родин. Он удивленно присвистывает.
— Ну, вы тут накрошили!
Вертолеты, отстрелявшись, ушли. Теперь мы и сами видим, что здесь «накрошили» вертолетчики и наводчики-операторы боевых машин пехоты. Все ущелье завалено трупами и ранеными моджахедами, брошенными тюками и оружием. По всему предгорью бродят навьюченные верблюды. Да, сколько же их здесь?! Вокруг нашей старой позиции тоже горы трупов. Много их и у наших валунов. И все-таки, нашей работы здесь мало. Мы просто немного задержали караван. До подхода главных сил. И если бы не они, вертолетчики прилетевшие ночью, бронегруппа Юры Родина, ударившая во фланг духам, вся наша работа была бы бессмысленна. Как и наши жизни. Спасибо всем им. Спасибо огнемётчикам, которые дали нам несколько минут, чтобы снарядить опустевшие магазины патронами. Спасибо всем им.
Я спрашиваю у Юры, что с экипажем подбитой машины? Оказывается, ничего страшного. Ребята родились в рубашках. Отделались легкой контузией. Кумулятивная граната попала в ящик с патронами к пулемету, закрепленный на броне. И лишь немного повредила ходовую часть.
Кажется, прошла целая вечность с начала боя. Подниматься совсем не хочется. Так хорошо лежать у валунов. Лежать всегда лучше, чем воевать. Чтобы воевать, нужны силы. А их у меня совершенно не осталось. К тому же раненые ноги все равно подняться мне не дадут. Попросить помощи у кого-нибудь мне почему-то стыдно. Рядом лежат бойцы из группы Вадима, да и сам Вадим вставать не спешит. Плечо у него все в крови. Он весело щурится, шутит. Только два моих узбека сидят на своих пустых контейнерах и торопливо затягиваются сигаретами. Руки у них дрожат. Это и понятно, они единственные, кого сегодня не зацепило. Это и страшно. В группе у Вадима досталось каждому. Кого минометным осколком задело, кого пулей. Вадиму пуля попала в плечо. Но тяжелораненых нет. Все ранения легкие. Поэтому ребята и шутят. Остались живыми, это главное. Все остальное до свадьбы заживет. Я смотрю на часы. От моей команды на открытие огня прошло тридцать две минуты.