Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Я взял с собою противотанковую мину, толовую шашку, электродетонатор и один из замыкателей. Проверил батарейку. К моему удивлению, разрядиться она не успела. Понятное дело, что устанавливать противотанковую мину против снайпера было уж слишком. Вполне хватило бы и обычной противопехотной. Но мне мало было убить снайпера. Мне нужно было объяснить духам, что стрелять по нашим солдатам нельзя. Безнаказанно нельзя. Для большей доходчивости необходимо было показать это на примере снайпера.
  
Еще я взял с собою радиостанцию, ночной прицел, саперную лопатку и оружие. А у Зубов Дракона снова выставил расчет ПСНР-5. Ночью они должны были обеспечить мою безопасность.
Все остальное сделать было уже не сложно. После полуночи спуститься с горки. Выйти к огневой позиции снайпера. Найти наиболее мягкое место в грунте на удалении не более метра от огневой позиции. Выкопать там небольшую ямку и уложить в неё «бутерброд». Бутерброд состоял из тротиловой шашки с электродетонатором, батарейки и вместо масла сверху была противотанковая мина. Замыкатель я положил прямо в окоп, где обычно отлеживался снайпер. И хорошенько все замаскировал. А потом вернулся на заставу. Вот, собственно говоря, и все. На этом охота на снайпера закончилась.
Мы так и не узнали, кто же это был? На следующий вечер снайпер заполз в свой окоп. Замкнул электрическую цепь элетродетонатора. И все. Утром на месте его огневой позиции мы нашли большую воронку, искореженный кусок ствола карабина и остатки одной стопы. Узнать, кому она принадлежала, было невозможно. Да мы и не очень к этому стремились.
За успешную работу ротный дал мне выходной. До обеда. Другими словами отпустил в гости к Шафи. Это было очень кстати. Мне давно уже было пора отнести ему очередную шифровку. Да и вообще, хотелось поскорее с ним увидеться.
К сожалению, толком пообщаться с Шафи не получается. В гости к нему пришли Хасан, командир поста самообороны из Калашахов и Хуанджон из Мианджая. Решают свои душманские проблемы. Мой маленький помощник по лазарету Абдул за время моего отсутствия переселился от Хасана к Шафи. Он, как никто другой, рад меня видеть. Несколько минут Абдул взахлёб рассказывает свои новости.
Шафи подарил ему цветные карандаши. А еще Шафи учит Абдула писать и считать. Своего старшего брата и моего крестника Сафиулло Абдул в последние дни видит редко. Сафи стал большим начальником. После ухода из банды он служит командиром роты в царандое, афганской милиции. Теперь его называют ломрай царан, старшим лейтенантом. Забавно, еще год назад он командовал небольшой бандой моджахедов.
Да, сегодня с Шафи поговорить не удастся. Он с сожалением пожимает плечами: рад бы в рай, да грехи не пускают. Слишком много дел. Мы успеваем переброситься лишь парой фраз. Мне большой привет от Джуй, нашего Ручейка. Недавно пришло письмо из Страсбурга. У неё все нормально. Он протягивает мне на прощание руку. Вместе с запиской. В записке аккуратные столбики цифр. Их нужно срочно переправить в разведотдел. Я возвращаюсь на Тотахан. Домой.
Увы, на следующий день моим домом становится не родной Тотахан, а его окрестности. И все равно, после Кабула и кабульской роты специального назначения это почти что дом. А ребята из газнийского спецназа кажутся мне добрыми соседями. Пригласившими меня на пару дней на веселую пирушку.
Дома и стены помогают. А еще ребята из баграмского разведбата, вся дивизионная артиллерия и летчики с баграмского аэродрома. Здесь все свои. На скольких операциях работали вместе! Что стали почти родственниками. Я, наверное, у ребят за младшего, больного брата. Постоянно прошу у них то авиационной, то артиллерийской поддержки.
Это довольно удобно. Ребята с газнийского спецназа и так планируют на каждую операцию заградительный огонь артиллерии для прикрытия своих флангов. И авиационные удары для обеспечения своего отхода. Пара вертолетов МИ-24 постоянно находится в готовности оказать нам огневую поддержку. Но вы не представляете, как здорово, когда есть возможность решать, неожиданно возникшие, проблемы не по традиционной схеме. По цепочке командиров и ответственных лиц. А напрямую, через своих друзей. Это куда надежнее, а главное, быстрее.
Я смутно представляю, как это происходит. Как ребята объясняют свои действия своему командованию. В голову приходят забавные мысли. Что-то типа:
— Куда вы стреляете? Ведь там же город Вашингтон!
— Так Серёга ж Карпов попросил.
— Ну, что же вы сразу не сказали! Если Серёга Карпов, тогда другое дело. Смотрите, не промахнитесь. Батарея, огонь!
Смех смехом, но такая оперативность нас здорово выручает. Замполит батальона майор Чернов Алексей Алексеевич постоянно подтрунивает надо мной.
— Серёжа, а ваше отчество действительно «Иванович», а не «Иосифович»? Что-то здесь нечисто. Так и попахивает вашими еврейскими штучками! Везде у вас свои. Всё у вас схвачено.
— А как же иначе. Наши люди везде. А отчество это для конспирации.
Меня придали роте Юры Родина. Сам он исполняет обязанности и начальника штаба батальона. Сначала, как начальник штаба, планирует операции. А затем, как командир роты, ходит на их реализацию. Фигаро здесь, Фигаро там. Это мы уже проходили. Но зачем он планирует такие сложные операции, мне не совсем понятно. За что он себя так не любит?
Ладно, наше дело маленькое. Я работаю в группе Вадима Суслова. Работаю — это слишком громко сказано. Я единственный бездельник не только в группе у Вадима, но, мне кажется, и во всем батальоне. Я работаю проводником. Иваном Сусаниным.
Ну почему я не знал раньше, что есть такая профессия? Родину защищать? Да нет же, работать проводником. Скажите, вы помните хотя бы одну фамилию или имя тех французов, которых Сусанин завел в болото? То-то же! А Ивана Сусанина знает вся Россия.
Я не тщеславен, но и мне приятно, что в батальоне меня все знают. И, кажется, любят. По крайней мере, кормят меня как на убой. Интересно зачем? Может, чтобы бегал не так быстро? На задачу? Или он духов? Нет, в каждом подразделении свои традиции и свои заморочки.
В отличие от кабульской роты, в газнийском батальоне меня не проверяют на вшивость. Медицинским спиртом. И лошадиными дозами. Нет, спирт здесь, конечно же, тоже пьют. И наливают другим. Но это только чтобы запить сухой паек, а не для какой-нибудь проверки. Возможно, после кабульской роты меня считают за своего. А может быть, проводников здесь вообще ни за кого не считают? Я стараюсь не вникать в такие подробности. Ведь в нашей работе главное не вникать. В работе проводников, я имею в виду.
Тем более что работа проводника мне безумно нравится. А как может не нравится работа, когда целыми днями (больше правда ночами) ты гуляешь на свежем воздухе. Ничего не делаешь. И ни за что не отвечаешь.
Первую неделю мы все больше гуляем в районе пересохшего русла реки Танги. В четырех километрах северо-восточнее кишлака Чашмайи-Харути. Точнее его развалин. По минным полям. Ведь кроме всех моих недостатков, у меня наверняка есть и достоинства. По крайней мере, одно. Я знаю проходы в этих минных полях, которые сам проделывал год назад. Когда попал в этом районе в духовскую засаду со своим разведвзводом.
У духов в минных полях свои проходы. Они их проделывают очень просто. И самое главное, быстро. В ближайших кишлаках забирают несколько овец и небольшими партиями прогоняют их в нужном направлении. Овцы работают одноразовыми саперами. Способ разминирования жестокий, но довольно эффективный.
Ребята из газнийского спецназа работают по наводке. В отличие от наших разведвзводов, они не ходят на засады в надежде на случайный караван. Их работа называется в отчетах «реализацией полученных разведданных». Агентурная разведка в Пакистане сообщает необходимую информацию. В разведцентре её обрабатывают. Штаб принимает решение на проведение операции. А ребята эту операцию проводят.
Увы, в первую же ночь мы натыкаемся на какой-то шальной караван. Точнее, караван самый, что ни на есть обычный. Просто у нас совсем другая цель. И она должна появиться только на рассвете.