Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

На прощание Николай сказал что-то о сухом пайке. Это было кстати. Весьма кстати! Я дотянулся до рюкзака.
Уж что-что, а повеселиться я люблю. Особенно поесть. В рюкзаке лежали два горно-зимних сухих пайка. Четырехсот граммовые банки с овощами мы обычно в горы с собой не брали. Ограничивались лишь стограммовыми банками тушенки, сосисочного фарша, печеночного паштета и сгущенного молока. Сок виноградный или яблочный и суп «Особый» с рисом и черносливом брали всегда. В этот раз сухой паек был укомплектован на все сто. Галеты, карамель. Даже спички и витамины ребята не выбросили. И совершенно напрасно. Понимаю, меня невесомого и легкого поднять на горку. Рюкзак, оружие, спальный мешок, маскировочную сетку, куда ни шло. Но тащить наверх мои спички и витамины, настоящее пижонство. Поднимать такую тяжесть! На горку. Нет, такого авангардизма я не понимаю.
  
Перед самым рассветом в наушниках радиостанции раздалось два щелчка. Я не знал, что это означает. Скорее всего, наблюдатель заметил приближающиеся машины. Через мгновение на дороге мелькнул чей-то силуэт. И сразу же исчез. На дороге остался какой-то предмет. Старый трюк! Перед рассветом духи обычно передвигаются с выключенными фарами. Любой предмет на дороге, неожиданно появляющийся перед капотом машины, заставляет резко сбрасывать скорость. В сумерках сложно своевременно оценить размеры и опасность этого предмета. Водители предпочитают не рисковать. О том, что будет дальше подумать они, как правило, не успевают.
Я не ошибся. Из-за поворота действительно выскочили две машины. Кажется, Тойоты. С выключенными фарами на очень приличной скорости. И сразу же резко затормозили. В скрипе тормозов два слабых щелчка были практически не слышны. Из двух стволов АКМСН (автомат Калашникова модернизированный со складывающимся прикладом и креплением для ночного прицела) вылетело две пули. Через приборы бесшумной беспламенной стрельбы. Пороховые газы ослабленных зарядов специальных патронов отбросили в крайнее заднее положение затворные рамы. Вылетели стреляные гильзы. Затворы захватили очередные патроны и начали движение вперед. К патроннику. Стреляющие подобрали гильзы и прильнули к НСПУ (ночным снайперским прицелам универсальным), в готовности подкорректировать стрельбу.
Машины продолжали движение, когда к ним метнулось несколько теней. На ходу открылись двери, что-то выпало из машин. Двери закрылись и машины продолжили свое движение.
В эфире раздался голос Николая:
— Работаем.
А я-то думал, что работа уже закончилась. Я ошибся. Закончился захват. Работа только началась. Необходимо было зачистить площадку. Другими словами, убрать следы работы группы захвата и нашего пребывания.
Немного рассвело. В легкой дымке было видно, как спецназовцы оттащили два трупа (а это их выбросили из машин) к каменистой осыпи. Положили их в, заранее подготовленную, яму и сдвинули несколько камней. Осыпь пришла в движение. Несколько тонн гравия навсегда укрыли то, что еще несколько минут назад было людьми. Внимательно осмотрели площадку и подобрали предмет, который сыграл такую злую шутку с водителями. Это была обычная картонная коробка из-под сухого пайка.
Мы подобрали своё снаряжение, рюкзаки, маскировочные сети. И, прикрывая друг друга, отошли к месту сбора. Кто был в тех машинах, я так и не узнал. Да это было и не важно. Правда, в расположении роты Валера Ромашов показал мне маленькую игрушку, из-за которой мы рисковали сегодня своими жизнями. Небольшая пластмассовая коробочка, похожая на фотоаппарат-мыльницу. С солнечной батареей. Он назвал её фотоэлементом. Сказал, что солнечная батарея предназначена для подзарядки аккумулятора. Если аккумулятор разрядится ниже допустимой величины, устройство подаст сигнал на самоликвидацию.
Сама эта игрушка позволяет замкнуть электрическую цепь при появлении силуэта человека на удалении до пятнадцати метров от неё. Специалисты говорят, что в этом фотоэлементе есть электронное запоминающее устройство. Позволяющее закладывать в память изображение конкретного человека. В качестве боевого элемента используется английская мина «Клеймор» — аналог нашей МОН-50. Страна-изготовитель фотоэлемента пока не известна. Пока.
Да, ради такой игрушки стоило рисковать. С такими технологиями мне сталкиваться еще не приходилось. Да и слышать о таких игрушках, тоже. Всё это было довольно круто!
  
Глава 6. Будни спецназа
 
Незаметно наступила весна. В горах появились первые подснежники. В Союзе отмечали Международный женский день. Борис Дмитриевич не обманул и за неделю до праздника, первого марта, в «Полевой почте» радиостанции Юность прозвучали мои стихи. Я был уверен, что передача не состоится. А если и состоится, то большая часть моего интервью и моих стихов будет вырезана. Я ошибся. Целая передача была посвящена только им. Я рассказывал об Олеге Кононенко, который вынес из-под обстрела своего раненого командира. О своих разведчиках. Читал свои стихи.
Да, скоро восьмое марта. Жалко, что не смогу поздравить Светланку. Единственное, что в моих силах: это всегда любить её. Ведь не любить её просто невозможно. На небольшом клочке бумаги сами собой появляются строчки:
 
 
Не уходи!
 
Пусть снова боль разлуки
 
Пронзительно напомнит о тебе.
 
Не уходи!
 
Ну что для нас столетья!
 
Когда б я знал,
 
В каком тебя найти?
 
Мне ни к чему
 
Пророчества пустые,
 
Что мы как звезды
 
Разошлись в пути.
 
Я ждал тебя всю жизнь.
 
Прости, что ждал так мало,
 
Но я тебя прошу:
 
Не уходи!
 
 
Даже и не верилось, что в Союзе кто-то дарил любимым девушкам цветы. Гулял с ними по скверам. И мечтал о чем-то светлом и возвышенном. У нас шли рабочие будни. Я принял под командование группу. И мы целыми днями мотались по засадам и рейдам. Изредка катались на вертолетах. На перехват караванов с оружием.
Когда-то давным-давно, еще в мирной жизни, я видел, как высаживают десант из вертолетов. Вертолет приземляется на площадку и из него лихо и бесстрашно выскакивают взрослые дядьки с автоматами и злобными лицами.
Нет, парашютистов я видел часто. Пока их красивые купола расцвечивали небо, я отчетливо представлял, с каким удовольствием расстреливали бы их восхищенные зрители. Из крупнокалиберных пулеметов. Благо время позволяло. Парашютисты висели в небе утомительно долго.
К сожалению, в Афганистане для высадки десантов парашюты не использовали. Вот бы радости было у духов! Но пару раз я видел, что оставалось от летчиков катапультировавшихся из подбитых самолетов. И от их парашютов.
Один раз на учениях нам показали, как какие-то маньяки-десантники выпрыгивали из зависшего в метре от земли вертолета. И пару раз, как они спускались из него по веревкам. Это было круто! Тогда я не верил, что обычные люди на это способны. Только настоящие герои! Либо десантники. У них с головой всегда немного не в порядке. Хотя, они тоже герои.
Теперь и у меня появился шанс почувствовать себя одним из них. Оказывается, быть героем совсем не сложно. Ловить восхищенные взгляды, слышать восторженный шёпот за спиной: «Это тот самый!..» Быть героем даже немножечко приятно. Вот только сам процесс совершения подвига мне нравится гораздо меньше. Вы когда-нибудь делали зарядку по утрам? Обливались холодной водой? Вы меня поймете. Это действительно противно! Ну, посмотреть зарядку по телевизору, еще куда ни шло! Особенно если её проводят красивые длинноногие блондинки в полупрозрачных купальниках. Не очень рано, разумеется. Облиться холодным шампанским, в принципе тоже можно. Случайно. Но холодной водой! Это мазохизм.
Грань между подвигом и мазохизмом вообще очень размыта. Ты можешь, с маниакальной настойчивостью, трижды бросать ручные гранаты в амбразуру вражеского дзота. И не попасть ни разу! Немного утомившись, улечься на амбразуру. Потомки назовут это подвигом. Ты станешь героем. Правда, посмертно.