Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
Все так и вышло. Открыв огонь по распределенным целям, мы связали духов. По окруженному батальону никто из них больше не стрелял. Наш огонь был мало эффективен. Зато ведь и они по нам точно попасть не могли. Во взрыватель мины я конечно не попал, зато к своим минометам никто из духов больше не сунулся. Они по камням расползлись и отстреливались, мы за своими камнями сидели и постреливали. Обычная перестрелка, это для нас. А вот для них… через полчаса перестрелки по рации П*** навёл на них звено вертолетов, трассерами и сигнальными ракетами мы указали пилотам цели. На духовских позициях от взрывов НУРСов месиво камней и осколков. После налета вертушек прекратился оттуда огонь. А мы все равно не встаем. От дороги что за горой уже не слышен гул боя. Не одна наша рота, дошла. Остальные выдвигаясь своими маршрутами тоже сбили духов с их рубежей.
— Отходим! — слышу крик от позиций второго взвода, где сейчас находится П*** со связистом, и голосом по цепи передается приказ: «Отходим… Отходим…»
— Уходим! — повторяю я команду своим бойцам.
Быстро отступаем еще метров пятьсот назад, на исходный рубеж. Перебежками передвигаемся, как говорится: «береженого Бог бережет». Сейчас «Грады» начтут бить. Часто так бывало, что реактивные снаряды в полете меняли траекторию и били по своим. Лучше подальше отойти. А то как саданут…
За уклоном горы все собираются, повзводно, по группам, переговариваются, рассаживаются, закуривают, пьют воду, кто-то уже и сухари грызет. Только наши посты наблюдения бдят. А так… то почти закончен бой.
Перекличка. Все налицо.
— Слушай Саша! — подхожу к П*** — а сейчас то зачем «Градами» бить?
Рядом с П*** стоит связист и передает по рации координаты и видимые ориентиры командиру батареи реактивных систем залпового огня.
— Пусть потренируются, — подмигивая и улыбаясь отвечает довольный офицер, — может и орденок кто заработает. Для карьеры офицера орден большое дело.
Залп! Горы как содрогнулись, взрывная волна аж до нас докатилась. Реактивные снаряды ударили по указанной площади. Даже у нас с гор посыпались мелкие камушки, ну и удар. Еще залп и опять дрогнули горы.
— Передай полное накрытие, и достаточно, — приказывает П*** связисту, тот начинает бубнить в микрофон.
— Бери своих ребят и проверь, что там, — приказывает мне П*** и тут же отменяет приказ, — Нет! Ты тут стой. Лейтенант С***! — зовет П*** своего временного заместителя.
Тот подбегает. Оживленный радостный. Такой бой, такой бой! Потерь почти нет, духи перебиты, окруженный батальон деблокирован. Все почти как на показательных учениях. Грамотное взаимодействие родов войск. Десант, авиация, артиллерия. Комбинированные удары, умелое командование и противник уничтожен. Вот только тут потери не условные, живые люди с обоих сторон убиты. Не хера тут радоваться товарищ лейтенант. Я отворачиваюсь. Чего-то меня на сантименты потянуло, сам же рад, что я жив, а они убиты. Чего ж ты других за то же осуждаешь?
— Бери свой третий взвод и проверь не осталось ли живых духов, на их позициях, — приказывает П*** лейтенанту.
А я услышав «свой третий взвод» вздрагиваю, потом одергиваюсь, уже не мой взвод, да уже не мой. Немного жаль, привык я к ним, хорошие у меня ребята.
— Потом выйдешь на господствующую высоту и просигналишь ракетами, — продолжает приказывать П***, - если все нормально то мы за тобой двинем.
— А если там есть живые? — пытается уточнить С***, - если там раненые, с ними что делать?
— Поступайте по обстоятельствам, — переходя на холодно служебное «вы» отрубает П***.
— Можешь их в жопу поцеловать, — подходя зло смеется командир первого взвода, он чуть подольше служит и уже знает, что это означает: «поступайте по обстоятельствам».
Скидываю свой РД, сажусь в тень, приваливаюсь к большому бурому камню и закрываю глаза. Интересно, а вот дома, я все это забуду? Или начну сказки про войну рассказывать. Типа какие мы лихие да благородные, и какие они плохие. А если я все это расскажу в том числе и что означает «поступайте по обстоятельствам» то что про нас скажут? Да пусть что хотят то и говорят, на войне нет правых и виноватых, все кто воевал все в дерьме измазаны, кто-то больше кто-то меньше. Есть на войне безгрешные? Да есть! Только их раньше всех на небеса забирают, нет им места на той земле где люди убивают друг друга, на той земле где идет война.
— Хватит спать, — бесцеремонно расталкивает меня Лёха, — давай лучше курнем, я уже и косяк забил.
Он рядом со мной присел, усталый, потный, грязный, мой друг.
— Ты же знаешь, я это не люблю, — отказываюсь я.
— В Союзе такой дури не найдешь, — смеется Лёха, в руках у него заряженная джарсом сигарета, — давай курни за компанию, ну в последний раз.
— Хрен с тобой.
Пряно острый запах джарса. Еще пара минут и он начнет действовать. Еще пара минут и мне все будет смешно, начнет сохнуть горло, невыносимо захочется жрать и только где там в глубине моей души будет клубиться и расти печаль. Вот он кайф афганской войны: одурелый хохот; жажда, голод и затаенная грусть.
На запах косяка подходят: Хохол, первый ЗКВ; Владик, второй ЗКВ; Мишка, четвертый ЗКВ; Жорик, командир отделения АГС. Шестеро нас дембелей, для шестерых это последний бой в Афганистане. Кружком сели и еще один косяк забили. Недовольно глянув в нашу сторону, подальше, чтобы не доносился до него запах, отошел П***, следуя его примеру не один из офицеров не подошел, не стал доеб…тся: «А что вы это себе позволяете?»
— А Сашка молодец, — втянув в легкие дымок афганской дури говорит Хохол, — Заметили ребята? Никого из нас в лоб не послал.
— И потерь в роте нет, — приняв от Хохла косяк заметил Владик.
— У противотанкистов есть, — глухо возражаю я.
— Ну… — тянет Мишка, — это же не наши…
— А чьи же?
По первому кругу прошел косяк, каждый по затяжке сделал, и еще осталось. Вопрос: «чьи же?» все дружно проигнорировали. Да и такое деление было: свои да не наши. По второму кругу косяк пустили.
— Быть П*** маршалом! — уже хохочет Жорик.
— А чё?! Отлично! — радуется Хохол, — у нас сыновья к тому времени подрастут к нему служить отправим.
— Пусть на складах их пристроит! — регочет Владик, — самая служба, и не х. й им в строю делать.
— Или пусть маршальских бл. дей на машинах возят, — размечтался Лёха.
Еще не ставший маршалом П*** отошел еще дальше, чтобы и хохота нашего визгливого не слышать.
— А ты чего молчишь? — толкает меня Хохол.
— Во-первых П*** маршалом не быть, а во- вторых я лучше дочку заделаю, — улыбаюсь я и заливисто с повизгиванием хохочу. Все пошла туманить мозги наркота.
— Это почему П*** маршалом не быть? — обижается за ротного Владик, — он чё по твоему х…вый командир?
— Что бы маршалом стать надо жопы выучится лизать, а П*** воевать умеет, а вот лизать нет. Он до генерала и то хрен дотянет, небось полковником его на пенсию выпихнут.
— Да?! — вскакивает Хохол, — а вот х. й тогда этой армии, а не наших детей!
— Тебя не спросят, заберут и все, — вяло отмахивается Мишка, — сядь лучше, а то шальной снайпер еще яйца тебе отстрелит.
Красная ракета, зеленая ракета, сигнал: «в зоне видимости противник не обнаружен, путь свободен».
Строится рота и вперед, опять вперед, для нас последний раз вперед. Вперед по извилистой тропе, в колонну по одному. И держать, держать в полной готовности оружие. Хочешь жить? Не расслабляйся! Ударит по тебе могут всегда и будь готов ответить. Проходим долину, все камни перевернуты и выщерблены крупными осколками, некоторые частично оплавлены, на тела убитых духов не смотрю, насмотрелся за полтора года, с меня хватит. Вверх поднимаемся. Я иду с отделением ПКМ. На ремнях первые номера тащат пулеметы. Масса ПКМ со снаряженной на 200 патронов лентой пятнадцать с половиной килограммов, длина 1173 мм. Тяжелая штука, особливо когда в горах ее тащишь, зато эффективная. У ствола ПКМ четыре нареза. Начальная скорость пули 825 м/с. Режим огня непрерывный. Темп стрельбы 650 выстрелов в минуту. Прицельная дальность 1500 м. Надежное оружие. Вторые номера несут коробки с лентами и сменные стволы. Бодро ребята после отдыха идут, переговариваются. Я рядом с Лёхой иду, он впереди я сзади. Свою «бандуру» ПКМ Лёха второму номеру отдал, сам АКСушку взял.