Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

В конверт вложено несколько фотографий Володи, Людмилки и маленькой Сашеньки. Такие мирные и трогательные. Какие они все-таки молодцы!
Вечером после развода караула выставляю недалеко от Зубов Дракона расчет переносной станции наземной разведки с радиостанцией Р-148. Сам с такой же радиостанцией, снайперской винтовкой СВД и ночным прицелом, как только стемнело, спускаюсь к подножию Тотахана. Нужно присмотреть за дорогой. А ребята с переносной станции наземной разведки тем временем присмотрят за мной. И за теми, кто может оказаться рядом.
  
Договоренность со старейшинами, конечно же здорово. Уговор с Хасаном — просто замечательно! Но, как известно: доверяй, но проверяй. Хочу лишний раз подстраховаться. Увы, ночь проходит безрезультатно. Духи спокойно спят в своих кроватках. На дороге за всю ночь так никто и не появляется. Перед самым рассветом возвращаюсь на заставу.
Ох, и отосплюсь сегодня! Часов до семи! На часах уже четыре. Но отоспаться не получается. С КП батальона приходит радиограмма: «Срочно привезти увольняемых в запас солдат и сержантов. Сегодня их отправят в полк». В шесть часов выезжаем. Отвожу последних механиков-водителей старшего призыва. Остается только молодежь. Обратно приходится гнать БМП самому. Но есть и хорошая новость Комбат расщедрился и придал нашей роте арткорректировщика. Командира взвода из минометной батареи батальона старшего лейтенанта Олега Агамалова. Выпускника Коломенского артиллерийского училища. Такая щедрость означает близкие боевые действия в нашем районе. Так все равно ж воевать! Главное, что в роте будет на одного офицера больше. Тем более, что Олег Агамалов — офицер очень толковый.
Все утро он объясняет мне тонкости работы с минометным прицелом и особенности стрельбы из танка на большие дальности.
  
Глава 9. Ученики Сергия Радонежского
 
А в полдень мы встречаемся с Шафи у развалин крепости. Место встречи не совсем обычное. Мы ни от кого не прячемся. Несколько минут бродим по развалинам, заброшенному винограднику, сидим в тени небольшой березовой рощи. Цель этой прогулки мне не совсем понятна. Хотя не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это какая-то очередная проверка.
— Дыши. Ты должен научиться дышать. Вдыхать запахи. Вбирать в себя тепло цветов и дуновение ветра. Учись слушать! Что говорят цветы и птицы, ветер и тишина, деревья и камни. Все они живые. Нужно только научиться понимать их язык. У каждого из них есть своё имя. Вот «Дерево, грустящее над арыком», вот «Камень, лежащий у обочины». А вот и «Ветка виноградной лозы, любящая солнце». Когда ты познакомишься с ними поближе, ты никогда не спутаешь одно дерево с другим. На винограднике ты будешь знать каждую лозу. И по легкому дуновению распознавать настроение ветра, по прозрачности воды — мысли арыка. Тогда они станут твоими друзьями. И всегда предупредят об опасности. О засаде, спрятавшейся в роще. О враге, притаившемся за камнем. Всегда укроют тебя от них. И помогут.
Пока мы идем в кишлак, Шафи задает несколько вопросов на внимательность. Сколько деревьев было в рощице? Сколько валунов лежало у арыка? Чем они отличались друг от друга? Это не сложно. В разведшколе нас постоянно приучали быть внимательными. Запоминать то, что нас окружало. По всему видно, что ответами он удовлетворен. Возможно, я был не самым плохим выпускником нашей разведшколы.
По пути заходим на пост к Хасану. Вопреки моим ожиданиям Мирзо, первый пациент моего лазарета, чувствует себя вполне прилично. Я ожидал высокой температуры и возможных осложнений. Но Мирзо спит, сон у него спокойный и глубокий. Это хорошая новость! Но приходится будить его, делать перевязку. Рана начинает подсыхать. А это дает шанс на выздоровление.
Шафи наблюдает за всем со стороны. Иногда в его взгляде читаются легкие смешинки. Но, в целом, я видимо не все делаю неправильно. К тому же у меня «легкая» рука. И это Шафи нравится.
Ближе к обеду мы добираемся до дома Шафи. Там нас ожидает настоящий пир. Стол ломится от угощений. Правда, вместо стола в центре комнаты постелена циновка. Но угощений действительно много.
— Что празднуем?
— Обедаем. К тому же командиру надо набираться сил после болезни.
В этом Шафи конечно же прав. После госпиталя я еще не совсем оправился. Кружится голова, слабость просто потрясающая. Очень трудно ходить. И постоянный страх потерять сознание. Никогда не думал, что можно быть таким слабым. Таким слабым, как я.
Мне постоянно слышатся какие-то голоса (точнее, как бы странно это не звучало, мне кажется, что я слышу не голоса, а чьи-то мысли) и тени необыкновенных бесформенных существ окружают меня. Они похожи на сгустки энергии, мыслящую пустоту. Иногда они разговаривают со мной, но в памяти не остается, о чем они говорят. Чаще они разговаривают между собой. И снова я не понимаю их. Я улавливаю лишь обрывки их слов (точнее мыслей). Они «говорят» обо мне. Говорят в третьем лице — «Он, его, о нем». Говорят на незнакомом, но понятном мне языке. Возможно, это какие-то местные приведения. Но скорее всего от слабости, после тифа, у меня обычные галлюцинации. Или вялотекущая шизофрения.
А после обеда начинается что-то совершенно непонятное. Шафи достает из небольшого сундука все мои самодельные ножи. Включая и последний, сделанный после госпиталя. Завязывает мне глаза черным платком и раскладывает ножи передо мною.
— Сейчас ты должен выбрать свой нож.
— Как я его узнаю?
— Ты не ошибешься. У него будет теплая рукоятка. Не думай, что выбор только за тобой. Нож тоже выбирает. Если ты ему понравишься — он даст тебе об этом знать.
От этого попахивает какой-то мистикой. Нож не может выбирать себе хозяина. Да и насчет теплой рукоятки у меня большие сомнения. Возможно, последний нож сделан более качественно, чем остальные. И рукоятка лучше ляжет в руку, чем у остальных ножей. Но от одного из ножей действительно идет какое-то необыкновенное тепло или излучение. Мне почему-то кажется, что от него идет не тепло, а свет. Я выбираю нож.
И снимаю повязку. Ошибиться невозможно — в руках мой последний нож. Коготь тигра.
Шафи зовет Лейлу. Она появляется моментально — видно ждала в соседней комнате. Он передает ей мой нож и что-то говорит на непонятном мне языке. Китайском либо японском. Лейла согласно кивает головой в ответ, улыбается мне и убегает с моим ножом из комнаты.
А Шафи объясняет мне то, к чему я шел так долго. Форму ножа. Он говорит очень медленно и мне кажется, что я проваливаюсь в легкую полудрему. В этом нет ничего удивительного. Работают биологические часы. Каждые три часа у человека наступает период «быстрого полусна». Для различных людей время начала этого периода строго индивидуально. Но в сутках есть отрезки времени, когда индивидуальные периоды «полусна» различных людей совпадают. В час перед рассветом — в, так называемый, «Час быка». И в час перед закатом — в «Час волка».
В час быка у человека самый сладкий сон. В час волка — самый бестолковый. В час волка человек спит на ногах, на ходу. Если не спит, то, по крайней мере, дремлет. Если вы когда-нибудь сидели за рулем автомобиля, вам приходилось обращать внимание на то, что в это время пешеходы становятся фантастически бестолковыми. Может быть, вы даже обращали внимание на то, что в это время и сами становитесь таким же бараном, как и они. Но это маловероятно. Вы не могли видеть себя в это время. Даже со стороны. Ведь вы находились в периоде «быстрого полусна». За рулем.
Во многих религиях это время молитв и медитаций. В час волка открываются энергетические каналы человека — и он может общаться с богом, с призраками, с самим собой.
Но Шафи начинает работать со мной после обеда. А это говорит о многом. Либо он хорошо знает мои биологические часы. Либо о том, что после госпиталя мой каналы и так ничем не прикрыты. Второе более правдоподобно.
Послеобеденный период мы называем «Час коровы» — это время всем вам прекрасно знакомо. Кто не любит покемарить после обеда? Лично я не люблю. После обеда предпочитаю тихий час с любимой девушкой.