Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

— Конечно, до тебя мне далеко, но выслуги тридцать четыре года уже набрал.
— Догонишь ещё! Какие твои годы. Подумаешь, на семь лет всего меня младше!
— Михалыч, догонять тебя, ещё семь лет служа на корабле, — это было бы уже слишком! На «тяжёлой береговой службе» ещё бы, куда ни шло….
Мы дружно рассмеялись и ещё раз пожали руки. Служить на авианосце «старым аэродромным волкам» было трудновато, но в этой работе было что-то такое необъяснимое, что каждый раз, когда нужно было принимать решение об уходе на берег, это «что-то» заставляло отклонить очередное заманчивое предложение.
  
— Чего ржете, как…. — Заглянувший к нам в каюту заместитель командира корабля по воспитательной работе демонстративно опасливо оглянулся и добавил полушепотом: — Кони!
Мы расхохотались уже втроём.
— Станиславович пришел, чтобы пригласить меня к себе на юбилей, и мы вдруг выяснили, что ему, чтобы догнать меня по выслуге лет, нужно на корабле отслужить ещё целых семь календарных лет. Почему-то моё предложение его не очень обрадовало….
— Ну, ты накаркай ещё! Земляк, пошли ко мне. Видишь: человек работает, а ты его смешишь, отвлекаешь.
Николай Георгиевич Додарук, как и я, родом с Украины. Его родня живёт в Киеве, причем, совсем недалеко от родственников моей жены. Мы — ровесники, знаем друг друга уже больше десяти лет. По возможности я помогаю ему в организации различных мероприятий, а работу с подшефной школой, где обучаются мои кадеты (в свободное время занимаюсь с тремя кадетскими классами), я вообще взял на себя. С удивлением обнаружил, что возиться с детьми мне очень нравится.
— Хочешь, я подарю тебе несколько плакатов? Буквально перед выходом на «боевую» привезли из типографии. — Николай Георгиевич потянулся к чайнику, — Кофе будешь?
— С удовольствием. Какой же хохол от халявного кофе откажется!
— Ничего, я потом у тебя чаем с рулетиками отопью.
Мы снова рассмеялись. Пока Николай, как гостеприимный хозяин, колдовал над кофе, я рассматривал подарок, где наш корабль, с вертолётами и самолётами на полётной палубе гордо вздёрнутым носом-трамплином рассекает красиво пенящуюся волну. Сверху надпись: «На память о пребывании на авианосце «Адмирал Кузнецов», герб корабля и фотографии командования….
— Георгич, а тебе не кажется, что внизу нужно было сделать пояснительную надпись: «Флагман военно-морского флота России»?
— А почему «пояснительную»? — Уловив очередной подвох с моей стороны, осторожно спросил Додарук.
— Понимаешь, по гербу корабля не всякий догадается об его принадлежности, а фамилии командования: Шевченко, Рябко, Додарук — вообще запутают.
— Да ну тебя! — Николай Георгиевич пододвинул ко мне чашку ароматного кофе, — хотя, интересно получилось: сразу три украинских фамилии. И заметил же!
— Не будь я хохлом, так не заметил бы.
— Не люблю когда «хохлом» называют….
— Поговорка такая есть: «Украинцы живут в Украине, а хохлы — где лучше».
— Не будем говорить о грустном…. Ты, когда в отпуск собираешься?
— Думаю, что недельки через три. Нужно будет составление проектов приказов по подтверждению или присвоению классной квалификации проконтролировать. Я ведь, как всегда, секретарствую в квалификационной комиссии.
— Рассчитывай, что уедешь позже. Скорее всего, через неделю после захода в базу снова в моря пойдём. Будем испытывать новый самолёт. Завтра всё точно станет известно….
Посидеть в спокойной обстановке удалось недолго. Не успел я допить свой кофе, как в каюту один за другим стали заходить заместители командиров боевых частей.
— Николай Георгиевич, разрешите идти? — спросил я официально. В присутствии подчиненных нужно всегда соблюдать субординацию.
— Идите! — Серьёзно ответил Додарук, а в его глазах мелькнула смешинка — он заметил, что подаренные плакатики я держал так, что мой указательный палец показывал на три фамилии командования нашего авианосца.
Юбилей.
Каюту, где временно проживают представители различных штабов, авиагруппы или всякие прикомандированные на период боевой службы, отличить от каюты члена экипажа можно безошибочно, стоит только заглянуть туда. Редко кто из этих лиц оставляет своё временное жилище в том виде, в каком получили его от настоящих хозяев. В лучшем случае появляются на переборках различные плакатики, на секретерах и столах различные салфеточки, различные кофейники, чайники, а в худшем случае к новому своему жилью относятся так, как к комнате в какой-то задрипанной общаге, где предстоит провести месяц командировки. Люди разные бывают.
Корабельным офицерам тоже нравится уют и хочется какого-то разнообразия среди казенного интерьера. С первых дней службы и жизни на «Кузнецове» каюта понемногу начинает захламляться различными излишествами в виде календарей на переборках, всяких безделушек, дополнительных, порой, не проверенных местными электриками и незарегистрированных электроприборов. Но проходит время, и приобретённый опыт начинает подсказывать, что аскетический образ жизни более спокоен, а главное — безопасен.
От тупого исполнения обязанностей без какого-либо хобби, живя месяцами на корабле, можно зачахнуть. Для любимого занятия всегда есть время: кто что-то изучает, получая заочно дополнительное образование, кто увлекается различного рода литературой или музыкой, кто собирает модели кораблей или самолётов, а находятся и такие, что макраме вяжут, или носки с перчатками. Сколько людей, столько и увлечений, но только опытный взгляд по наличию и содержанию литература на книжных полках, фотографиях в рамках и незначительным мелочам может определить увлечения хозяев. Бытовые излишества или официально зарегистрированы, или спрятаны, или просто отсутствуют. Ведь любой дополнительный электроприбор — один из источников опасностей, которых на корабле и так хватает.
Каюта, где жил мой однокашник, относилась к первой категории кают, выделенных для проживания командировочных на время боевой службы. На переборке висела пара плакатов юмористического содержания, распечатанных при помощи принтера, а на самом видном месте стояла явно незарегистрированная и непроверенная местными электриками на предмет сопротивления изоляции кофеварка.
Праздничную атмосферу и уют в своем скромном жилье хозяева создали при помощи скатерти, скорее всего привезенной ещё с берега, различных салфеток и…зажженной свечи.
В мерцающем её свете празднично сервированный стол с походными стаканчиками вместо рюмок, различными бутербродами и парой салатов выглядел особо торжественно. На секретере стоял красивый торт, а две бутылки коньяка слева и справа от него дополняли картину.
Я захватил с собой различных консервированных деликатесов, добытых у снабженцев: ветчины, заливного языка, различных паштетов и нескольких пакетов натурального сока. Начпрод авианосца, узнав о предстоящем мероприятии, расстарался на славу. Гостеприимство — отличительная черта морского офицера, в особенности офицера с «Адмирала Кузнецова».
Желающих поздравить юбиляров, то есть Андрея Горшкова, меня и Николая Соколовского оказалось довольно много. И это, не смотря на то, что кроме экипажа вертолёта-спасателя лётного состава на борту авианосца почти не осталось. Честно говоря, очень приятно было принимать от друзей искренние поздравления и пожелания, хотя и неловко было быть одним из виновников торжества.
Вечер прошел быстро, в каком-то весёлом, приподнятом настроении. Скорее всего, всё из-за того, что с каждой минутой дом становился всё ближе и ближе. И всех наших гостей вместе снами радовала перспектива скорой встречи с родными и близкими. Нет, нет, да и возвращался кто-то из присутствующих к этой волнующей всех теме.
Ближе к ночи, когда гости разошлись, мы быстренько навели порядок в каюте, и уже втроем, тесным коллективом однокашников, пошли к Соколовскому, прихватив с собой остатки торта. Конечно, поздравления друзей и сослуживцев — вещь приятная, но как-то неудобно было при них вспоминать некоторые наши курсантские дела.