Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Обувь тоже готова, теперь нужно хорошенько отмыть руки.
Бачок умывальника оказался пустым. Воду подают по кораблю строго по расписанию: в полночь и в семь часов утра. Этого вполне достаточно, чтобы набрать двенадцатилитровый бак умывальника, но на полетах мы живем по расписанию авиагруппы или по плану летной смены, поэтому иногда не успеваем наполнить его вовремя. Так и в этот раз получилось. В подобных случаях выручает НЗ (неприкосновенный запас) — пластиковые бутылки из-под минералки, своевременно наполненные питьевой водой.
  
Кое-как отмыл руки. Самому было неудобно, а Славу будить не хотелось, и тут осенила мысль: а не соорудить ли умывальник — дачный вариант.
Повозившись несколько минут, отошел полюбоваться своим «творением». Неплохо получилось: низ двухлитровой пластиковой бутылки аккуратно взрезан, чтобы, отогнув часть бывшего дна можно было заливать воду, в пробитые дырки вставлены крючки со шкафа и вот это достижение цивилизации двадцать первого века уже висит вниз пробкой на этих крючках, зацепленных за ручку ящичка для туалетных принадлежностей. Пробку немного отвинчиваешь и… хоть руки мой, хоть умывайся.
Взгляд остановился на радиостанции. Лежит себе, безразличная ко всему окружающему. Глядя на нее, почему-то вспомнились сборы на мои первые «боевые» в Чарикарскую «зеленку».
Тут — «боевая», а там были «боевые». Там кругом были горы, а здесь — море.
Сколько разного и, между тем, столько похожего….
* * *
 
Май 1987 года. Авиабаза Баграм. Комната авианаводчиков в модуле второй эскадрильи «Грачей».
 
— Игорек, ну, не томи. Скажи: свитер брать?
— Бери.
— А сухпаек ты весь берешь, или что оставляешь за ненадобностью?
— Там все съедобно. Решай сам. — Капитан Больбатов, лежа на койке, демонстративно читал книгу, но по его хитрым глазам я видел, что он наблюдает за моими мучительными сборами.
В прошлый раз, когда с Игорем ходили с разведротой 345 парашютно-десантного полка на караван, все было гораздо проще.
С КП полка позвонили поздно вечером, совершенно неожиданно. Тогда мы схватили радиостанции, автоматы, побросали в РД (ранец десантный) по еще одному боекомплекту к своим АКС, фляги с водой и немного консервов, очень быстро переоделись в «горняшки» (горное обмундирование, представляющее собой штаны и куртку с капюшоном, сшитые из тонкого брезента) одев под них свитера, и быстрым шагом пошли к КПП авиагородка, доставая на ходу из карманов сигнальные дымы и огни и прикрепляя их к плечевым ремням «лифчиков» — разгрузок.
На раздумья и волнение времени особо не было — на уже поджидавшей нас БМП (боевой машине пехоты) поехали прямо к штабу 345 полка, где, слушая указания командира на предстоящий выход, в четыре руки быстренько склеили карту и нанесли кодировку. Потом была долгая (как мне показалось) поездка на броне, еще более долгий ночной переход и бесконечно долгое лежание в предрассветном холоде посреди степи Баграм, чье название в переводе с языка дари звучало довольно романтично — Степь Барсов.
Караван тогда взяли, но что-то не срослось. Никакого оружия не было. Только какое-то зерно и рис.
Сонные, злые и изрядно уставшие вернулись тогда мы к себе на базу еще до наступления полуденной жары и обедали уже, сидя за своими столами в лётной столовой авиагородка.
На этот раз все гораздо серьезней: идем на двое-трое суток в Чарикарскую «зелёнку». Будем обеспечивать доставку продуктов и грузов на одиннадцатую и девятнадцатую заставы.
Майор Карасев идет вместе со старшим лейтенантом Спеваковым со 180 полком, а мы с Игорем Больбатовым — с разведбатом 108 мотострелковой дивизии. Они и наш шеф уже давно уехали, а нам приказано было собраться и ждать дополнительной команды.
Рюкзак у меня получился пухлым и довольно-таки тяжелым. Не то, что РД (ранец десантный) Больбатова.
— Игорь, ну помоги, хватит мучить-то! — Взмолился я.
— Ладно, смотри. — Больбатов вытряхнул содержимое моего рюкзака.
Буквально через несколько минут он был уже собран снова, но стал гораздо меньше и легче. Банки с тушеными овощами, художественная книга, комплект тонкого офицерского белья василькового цвета и кое-какие мелочи остались лежать на моей койке.
— Запомнил? Еще запомни: второй запасной аккумулятор, если есть возможность взять, носи в рюкзаке. Может пригодиться, особенно, если на сопровождение колонны пойдешь. Там искать заряженный аккумулятор вместо «севших» может оказаться некогда.
Постучали в дверь. Вошел водитель нашего БТР с бортовым номером 603. На этом БТР на «боевых» обычно работал начальник ГБУ (группы боевого управления) авиацией 108 мотострелковой дивизии.
Водитель, стоя у порога, молча переминался с ноги на ногу.
— Товарищи, офицеры, разрешите войти?
— Да ты и так вошел. Говори! — Игорь недолюбливал нашего водителя за его расхлябанность.
— Майор Церковский просил передать, чтобы вы захватили его РД и ехали в дивизию. Он будет там ждать вас в кабинете подполковника Хашева. Мой БТР стоит возле женского модуля. Может помочь что-нибудь донести?
— Не надо. Сами управимся. Иди. Сейчас придем.
Молча стали переодеваться. Надели разгрузки, рюкзаки, радиостанции. Попрыгали. Ничего не звенит и не бьется. Присели «на дорожку».
— Готов? Ну, тогда — пошли. — Игорь Больбатов, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Майор Слесарчук, единственный из нашей группы, кто оставался на базе, пошел провожать нас до дверей модуля.
В группе было еще два офицера, но они уже третью неделю валялись в госпитале после контузий на крайних «боевых». «Духи» очень грамотно поставили мины: в течение часа «подлетели» БМП командиров сначала первого и затем третьего батальонов, а авианаводчики обычно ездят с комбатами.
Меня удивило мое состояние. Страха почти не было, хотя по рассказам я уже знал, что Чарикарская «зеленка», куда предстояло нам идти — одно из самых опасных мест. Настроение какое-то непонятное: приподнятое, торжественное, даже немного праздничное. Мне впервые предстояло непосредственно участвовать в боевых действиях. Немного беспокоил вопрос: как я поведу себя в ситуации, если самому придется стрелять и убивать, и по мне ведь, возможно, тоже будут стрелять…. Хватит ли смелости? Не будет ли стыдно по возвращению на базу смотреть в глаза своим товарищам? Авианаводчик стреляет в двух случаях: когда ему просто нечего делать, или когда ему уже больше ничего не остается делать, как только стрелять. Уж такова специфика нашей работы.
В дверях обернулся и посмотрел на фотографии жены и дочки, прикрепленные к стене, над моей койкой, стараясь запечатлеть в памяти выражение их глаз….
До встречи, мои родные! Все будет хорошо.
* * *
С резким звуком отдернулась штора у койки соседа по каюте.
— Ужин еще не проспали?
— Рано еще. Можешь еще поваляться.
Конюхов, потягиваясь и зевая во весь рот, подошел к умывальнику.
— Станиславович, а ты хорошо придумал с умывальником-то. Как на даче! Сейчас проведем испытания. — Слава умылся. — Хорошо работает. Высший класс!
Став на стул, он закурил, высунувшись в иллюминатор.
— Мы спим, а тут народ вовсю рыбу ловит. Сам-то, почему удочки не забрасываешь? — Конюхов с укоризной посмотрел на меня.
— Да как-то недосуг, увлекся кое-чем, — ответил, немного смутившись.
Не стану же я объяснять, что на меня неожиданно накатили воспоминания, пусть болезненные, но такие яркие, что мне было совсем не до рыбалки!
Эти воспоминания сидели где-то глубоко, в глухих закоулках памяти, куда и сам, порой, не рискую заглядывать, а тут прорвало….
Во всем виновата Старая Знакомая — радиостанция Р-853М, та самая, «авианаводческая», что спокойно лежала на секретере и ждала своего часа….
Удочки всегда лежали наготове в отдельном отсеке секретера, на сейфе. Я не успел опомниться, как Слава уже закинул одну из них, стравив леску, пока нехитрая снасть, представляющая собой трубку из нержавейки, залитую свинцом с мощными четверными остро заточенными крючками под неблагозвучным названием «дурак», сделал всего 2–3 подсечки и… вытянул морского окуня, весом более двух килограмм.