Загадаю Тебя (СИ)
– Деда, скажи, сейчас зелёненьким горит спиралька, похожая на улиточку?
Сеня смеётся, доставая с полки пачку макарон.
Дед молчит.
– Ну? Нашёл улиточку?
– Иди ты в баню, Оль! Какую, к хренам собачим, улиточку я должен тут найти?
– Чёрненькую такую, – отзываюсь я невозмутимо.
– Пшёл отсюда, Мохнатый! – шикает на Персика, и я грустно вздыхаю.
Соскучилась по Усатому очень-очень! Давно уже дома не была. Из-за той травмы ноги, приключившейся у ресторана, поездку пришлось перенести.
– Как он?
– Кто?
– Персик мой, дед.
– Персик твой… Ой, да чё ему будет! Спит, жрёт, личинки откладывает, мышей в сарае периодически кошмарит. Мож из розетки шнур выдернуть, а?
– Погоди, это не поможет. Заблокируется.
– Я щас останусь без трусов, Оль! – нервничает всё больше.
– Сохраняем спокойствие. Нажми большую кнопку с треугольничком в середине и подожди три секунды.
– Нашёл.
– Так… И что?
– О! Заморгало, но один шиш крутит! – слышу, как стучит по стиралке и раздражённо плюётся.
– Что ж не так-то? Может, сбой какой произошёл?
– Ты посмотри, Каналья, делает, что хочет! Совсем сбрендила, херь электрическая!
– Это, наверное, просто глюк, дед.
– Просто глюк. А потом однажды восстание машин случится, как в Терминаторе.
Слышим с Сеней трель дверного звонка.
– Кого-то ждёшь?
Переглядываемся.
– Нет.
– У Аси есть ключи.
– Да и рано ещё. Её смена заканчивается в одиннадцать.
– Тогда кто это?
– Без понятия.
– Не вздумайте открывать! – вмешивается в нашу беседу дед. – Никого в хату не пускайте. По ящику показывали передачу про оборотней в погонах. Целые бандитские группировки в этой вашей столице орудуют.
– Мешай, Оль. Пойду гляну, кого там принесло, – Сеня передаёт мне лопаточку и выходит из кухни.
– Что шкварчит?
– Жарим мелконарезанные сосиски в томате. Будем есть с макаронами. А ты что сегодня кушал?
– Отчитываться тебе буду, ага. Мала ещё!
– Ну дед, я же переживаю...
– С голоду не помираю, уймись. Слушай, Олён, на неделе подъеду к вам в столицу.
– Ура! В гости? – предполагаю я радостно.
– Нет. По делу.
– Что-то случилось?
Как-то настораживает этот его серьёзный тон.
– К юристу с тобой пойдём, – выдаёт он неожиданно.
– К юристу? Для чего, деда?
– Для того, шо надобно. Дарственную на тебя будем делать.
– Дарственную? – совсем ничего не понимаю. Зачем ему это понадобилось?
В кухне появляется Сеня, а вслед за ней и улыбающийся Галдин, с пакетом в руках.
Машу ему ладошкой и отставляю сковороду в сторонку, чтобы ничего не подгорело.
– Вернёмся к моим семейникам. Давай дальше кнопки жать. Та, шо с треугольником, не подсобила мне.
– А должна. Нажми и держи.
– Держать?
– Три секунды дед, это важно. Система сбросит программу и перезагрузится.
Пи. пи. пи.
– Ну во, замедляется вроде.
– Трусы спасены? – вздыхаю, зевая.
Почти не спала сегодня, готовилась к занятиям.
– Чё ты сразу-то нормально не объяснила?
– Я пыталась.
– Встретил вашу директрису вчера на рынке, – слушаю его и параллельно наблюдаю за тем, как Лёха под чутким руководством Сеньки сливает в раковину воду из кастрюли с макаронами.
– И чего она? Директриса.
– Раскудахталась. Портрет твой попросила найти.
– Зачем это?
– Чтоб повесить куда-то. Ты ж у меня гордость школы, звезда. Поступила в МГУ, скоро полетишь в космос, как Терешкова.
– Чего-чего?
– Того-того. Приветы передавать в Загадаево с МКС будешь.
– Вот ты Андерсен, дед!
Терешкова.
Хохочу в голос.
– Кто стучал-то вам?
– Подружка, – нагло лгу, глядя на татуированного Лёху, скинувшего кожанку.
– Чё эт ваша подружка шляется так поздно по чужим квартирам? – с сомнением в голосе интересуется дед.
– Конспект вернула, – на ходу придумываю легенду.
– А обратно как пойдёт? Девять часов.
– Её парень ждёт на улице.
Боже… Прости, дед, что вру.
– Понятно. Иди ешь, Оль, я на боковую, – как всегда, быстро и неожиданно сворачивает нашу беседу. – Мне надо как следует подзарядиться, сил набраться, завтра пойду собачиться с мегерами, сидящими в РКЦ. С закрытыми глазами они там, что ли, считают? Обезьяна и то лучше справиться.
– Тогда спокойной ночи?
– Добре. Пошёл я трусы развешивать. Береги себя, Оля, – отключается.
Вздыхаю.
– Привет, Лёш.
– Привет. Конспекты, – подмигивает, доставая из пакета торт и коробки с шоколадными конфетами.
– Вообщет мы худеем, – недовольно комментирует происходящее Сеня.
– Вижу, да, – смеётся Галдин, кивая в сторону кастрюли с макаронами. – Угостите? Пахнет зачётно.
– Теперь-то придётся угостить, ты же с тортом пришёл, – ставлю чайник на плиту.
– Как у вас дела, девчонки?
– Да нормально вроде, – пожимаю плечом.
– У деда Корнея всё хорошо? Ты же с ним разговаривала, да?
– С ним, ага.
– Прикольный у тебя старик. Мировой.
Киваю.
– Так, сядьте, мешаете мне, – ворчит хозяюшка Сеня.
Мы с Галдиным послушно выполняем её команду.
– А ты…
– Мимо проходил. Решил в гости ненадолго к вам заскочить. Спасибо, что пустили.
– Дед строго-настрого запретил, между прочим.
– В гости… Ближний свет, – фыркает подруга. – Ты живёшь в другом районе.
– А я конспекты однокурснику завозил, – снова мне подмигивает.
– Чёт ты всё чаще один, без своих прихвостней-мажоров. Вы что, в контрах? – Сеня задаёт ему в лоб вопрос, который я прокручивала в голове неоднократно.
– Да не то чтобы в контрах. Разумовские улетели на курорт. У Сухорукова в жизни трэш полный. Одно с другим, кстати, связано, – задаёт своего рода интригу.
– Ты о чём, Лёш?
– Предки увезли Элю на Мальдивы после скандала, произошедшего на званом ужине.
– С этого места поподробнее, потому что ничё не понятно, – Сеня ставит перед каждым из нас тарелку с макаронами и сосисками.
– Короче, – Лёха складывает пальцы в замок. – Сухоруков устроил предкам бунт.
Беру вилку и опускаю взгляд в тарелку. Очень хочется послушать, но любопытства стараюсь не показывать.
– Что за бунт? Давай, Галдин, колись уже, – Бриж в нетерпении толкает его в плечо.
– В общем, Богданыч отказался жениться на Разумовской.
– Фигасе! – помидорка так и не попадает Сеньке в рот.
– Он с ней расстался.
– Давно пора, мне эта Анаконда никогда не нравилась! – Сеня радостно хлопает в ладоши.
Я молчу, но Лёха вдруг произносит:
– Оль, мне кажется, это связано с тобой.
– Причём тут я? – чувствую, как загораются румянцем щёки.
– Погоди, а предки Богдана как отреагировали?
– Да как. Плохо. Мать ругалась и ревела. Батя капитально разозлился. Разлад с Разумовскими ему сейчас явно не в тему. Общий бизнес развивают.
– Бизнес бизнесом, детей-то зачем женить? Странные, пипец! – возмущается Бриж.
– Если вкратце, закончилось всё так: Богданыч за свою выходку лишился хаты, тачки и карт.
– А в университете почему появляется редко?
– Торчит на съёмной хате, Оль. Сидит пыхтит над одной программой, которую хочет продать.
– Ясно.
Да уж.
– Так а Разумовская, надо полагать, в расстроенных чувствах? – Сеня продолжает упорно выяснять детали.
– Да она в истерике. Рыдала, вопила, угрожала. Говорю ж, её на Мальдивы увезли, чтоб хоть немного утихомирилась.
Встречаемся с подругой глазами.
Ну и ну...
Глава 27
Во вторник я, лихо опаздывая, реактивно несусь в метро.
Раз. Два. Три.
Ловко вклинившись в поток таких же утренних торопыг, заскакиваю в вагон поезда.
Устроившись у противоположной двери, достаю из кармана пуховика телефон. Переключаю песню в плэйлисте, смотрю на часы. В принципе, укладываюсь вроде. Должна нормально успеть к паре, так что можно немного перевести дыхание. Аж вспотела вся, пока бежала.