Загадаю Тебя (СИ)
Богдан: «Не проблема. Моя семья приглашает вас с дедом Корнеем к нам на ужин, в эти выходные. Ты как? Не против, надеюсь?
Богдан: «Оль, хотят поблагодарить. Не отказывайтесь, пожалуйста. Тем более, что ты собиралась проведать Сеню», – тут же прилетает следом.
Собиралась. Откуда знает?
Палец зависает над экраном.
– Миу, – настырный Персик трётся мордочкой о мою ладонь, требуя свою порцию ласки.
– И что мне делать? – вопросительно вскидываю бровь.
Смотрим с котом друг на друга.
– Мииииуууу, – выдаёт на повторе.
«Ладно» – отправляю, вздыхая.
Богдан: «Я за вами приеду. Суббота. Часа три. Нормально?»
«Не надо, мы сами доберёмся до Москвы на электричке»
«Если дед вообще согласится» – добавляю тут же.
Богдан: «Оль, мне нетрудно приехать»
Молчу.
Богдан:«Ясно, как хочешь»
Ну вот и отлично. Правильно меня понял.
– Миу.
– Муррр, – целую усатую моську. Чешу Персика за ушком и поднимаю взгляд на окно.
Ох, если бы тогда я знала, что это будет за вечер, то ни за что бы не согласилась на этот званый ужин…
Глава 16
– Ну дед, я же просила надеть новую рубашку, – вздыхаю, глядя на ту, которую он выбрал.
– Та меня душит.
– Что за глупости? Сочиняешь ведь.
– Где я сочиняю? – возмущённо хмурится. –Там верхняя пуговица прямо в глотку мне давит. Хочешь, чтобы дед скончался от афиксии?
Закатываю глаза. Вот ведь сказочник…
– Так и скажи, что не хочешь носить её потому, что мать дарила.
– Да. Не хочу! Не сдались мне эти чёртовы подачки! – взрывается он тут же. – Не нужно мне ничего! Ни от неё, ни от хренова Гитлера еёшнего.
– Я так и поняла… – вздыхаю снова.
– И вообще, Олён, чего эт я должен выряжаться ради этих снобов?
– Это ведь ужин, – говорю я тихонько.
– Ну ужин. И дальше чего? Чай не к министру в гости едем на официальный приём, – отмахивается он. – И не к Зайцеву на «Модный приговор».
Смеюсь. Терпеть не может эту передачу.
– Спасибо, кстати, что всё-таки согласился поехать со мной.
– Не вынес твоего нытья. Да и нечего шастать одной где попало, – смотрит на меня строго.
Паутинки морщинок в уголках глаз. Глубокие заломы на лбу. Совсем седая борода и усы. Усталый взгляд.
«Как же постарел…» – думается вдруг.
– Чего так уставилась? Что ещё за выражение лица? Как в том фильме. «Птичку жалко».
– Просто люблю тебя, дед, – изо всех сил стараюсь не расплакаться, но изображение предательски плывёт.
– Коза сентиментальная, давай доставай мои шахматы, сыграем. Ехать долго, а заняться нечем. И поспать не поспишь, жёсткие сидушки, – возмущается он, ёрзая.
*********
Два с половиной часа спустя электричка подъезжает к нужной станции. Окраина Москвы, но раз Богдан скинул именно этот ориентир, значит отсюда действительно добираться до его дома ближе.
Взглянув на своё отражение, убираю зеркальце в карман.
– Идём. Нам здесь нужно выйти, – наклоняюсь к дедушке, чтобы сообщить. Потому что в этот момент в наш вагон заходит музыкант с гитарой. – Можно дать ему пятьдесят рублей?
– Дай. Недурно скулит и брынькает.
Бросаю денежку в небольшую баночку, висящую на шее парня, и тот, продолжая петь, благодарно нам улыбается.
– Терпеть не могу электрички, – ворчит дед уже на улице. – Зад отсидел.
– Идём. Где-то там остановка общественного транспорта. Нам нужна маршрутка номер сто пятнадцать.
– И долго на ней пилить?
– ОЛЬКА!
Притормаживаю.
– МИРОНОВА, ДЕД МУХОМОР, мы здесь! – вопит Сенька на всю округу и уже через несколько секунд бросается мне на шею, чуть не сбив при этом с ног. – Привет-привет, братан мой! – крепко обнимает, намертво стискивая кости, и я также крепко обнимаю её в ответ.
Соскучилась очень. Не передать насколько сильно.
– Ты чего тут делаешь? – осторожно отодвигаюсь.
– Ну а как? Тебя встречаю, – чмокает в щёчку сперва меня, а потом и деда.
– Фу ты, Сенька, не слюнявь, – морщится тот.
Обманул. Богдан меня обманул. Обещал, что не будет ждать нас на вокзале, но сделал по-своему.
– Привет, Оль, – здоровается со мной, когда подходит ближе. — Привет, Корней Степаныч. Ты без ружья, надеюсь? – улыбается и протягивает ладонь.
– Если будет надобно я с вами, мажорами, и без ружья справлюсь, – отвечает дед, и руку Богдану, слава богу, пожимает.
– Машина недалеко, – кивает парень, указывая в сторону обратного направления.
– А маршрутка номер сто пятнадцать? – вопросительно вскидываю бровь, встречаясь с ним глазами.
– Я тебя надурил. Отсюда такая не ходит, – заявляет он беззаботно.
– Ну ясно… – спешу отвести взгляд.
– На машине быстрее доедем, Оль. Не обижайся.
– Моя внучка терпеть не может враньё, заруби себе на носу, – комментирует дед наш короткий диалог.
– Да ладно вам, дед Мухомор, ну реально ж долго добираться маршрутками. Оно вам надо? – вмешивается Сенька.
– Мне оно вообще не надо, – по новой ворчит тот, пока идём по платформе.
– Вот и славненько.
– Нам сюда.
Двигаемся за Богданом. Переходим пути, топаем к зданию вокзала. Там срезаем и уходим влево.
– Здрасьте, – нас приветствует Галдин, стоящий возле огромного чёрного внедорожника, кузов которого слепяще ярко блестит в лучах зимнего солнца.
– Привет.
– О, и энтот тут, расписной, – дед, щурясь, смотрит на Лёху. – В преисподней выходной?
– Ага.
– У тебя куртки, что ли нема, ходишь как голодранец в зиму, – оценивает его прикид, несоответствующий погоде.
– Ну так жарко же в аду, – Лёха смеётся, перекатывая в руках снежок.
– Корней Степаныч, вы ко мне вперёд садитесь, – говорит ему Богдан.
– Москаль, ты правда думаешь, что я настолько тебе доверяю? – хохотнув, уточняет дед.
– Тут массаж спины есть, – соблазняет его парень.
Хм. Помнит, что у того проблемы со спиной имеются. Приятно.
– Давайте, залезайте. Вам понравится.
– Гробовозка, – кряхтит дед. – Египетская сила, – таращится на белоснежный кожаный салон. – Бахилы больничные надевать, что ли?
– Не выдумывайте, садитесь.
– Ох и понторез!
– Да в чём понт? Это отцовская.
– Ты давно-то права получил? Купил небось? – дед устраивается в кресле пассажира. Ну уж там ему точно удобнее, чем в электричке.
– Обижаете, сам сдал и теорию, и практику. С первого раза, между прочим.
– Ну-ну. Сделаю вид, что поверил. Одного прошу, не намотайся на столб, – крестится трижды.
– Он за рулём с тринадцати лет. Не очкуйте, – успокаивает его Лёха.
– Так и шо? Это не гарантия.
– Девчонки, залезайте, – Богдан открывает нам дверцу.
– А что стало с твоей машиной? – не могу не спросить. Воспоминания о том дне не дают покоя. – Надеюсь, её удалось починить?
– Да. Она на покраске, Оль, в сервисном центре. Будет почти как новая.
– Понятно, – осторожно забираюсь в салон.
– Не смей, слышишь? Оля, помоги!
Оборачиваюсь. Наблюдаю увлекательную картину. Галдин поймал Сеньку и засовывает снежок ей за пазуху.
– Ааааа! Дурак! Мне холодно! – вопит та.
– Прочувствовала теперь?
– Придурок, бррр!
– Поехали уже, ребят, – обращается к ним Богдан, занимая водительское место.
Пару минут спустя все наконец оказываются в машине, и мы уезжаем с вокзала.
– Чё там мои предки? Угомонились? – расстёгивая куртку, интересуется Сенька.
– Вроде да.
– Пьют?
– Не знаю, Сень, – намеренно лгу и деду наказала. – Видела их крайний раз, когда приходили к нам домой, тебя искать после исчезновения.
– А не надо меня искать. К ним я не вернусь, теперь уж точно.
– Как ты тут? – стаскивая шапку, понижаю голос, чтобы разговор стал более интимным.