Хозяйка кофейной плантации (СИ)

Мне ли не знать, прячу я улыбку от дона Смита, а то с его болезненным самолюбием боюсь быть неправильно понятой. Сама дарю ему восхищённый взгляд. Всё, дон Смит в меня в кармане, только периодически нужно закреплять произведённый эффект.
Дон Смит, как галантный кавалер открывает передо мной дверь кают-кампании, пропуская вперёд. Все уже в сборе, ждут только нас.
  
Глава 5
 
Кают-кампания представляет собой большую комнату со столом посередине. Вокруг стола расставлены стулья. Справа от двери буфет, слева окно. В левом углу, возле иллюминатора, стоят два кресла. Очень миленько.
— Донна Коста-э-Сильва, дон Смит, — радушно встречает нас капитан, словно не было презрительных взглядов в сторону Смита. Не видела бы собственными глазами, ни за что не поверила бы. — Только вас мы и ждём.
Не удержался от подколки Перейра. Я сделаю вид, что не замечаю его шпильки. Дон Смит напротив:
— Капитан, мы пришли, как только юнга нас позвал к столу, — в его голосе тщательно скрываемое раздражение.
То ли дон Смит вообще не любит людей, то ли мы с капитаном умудрились попасть в число «счастливчиков», которых он занёс в свой личный «чёрный список».
Капитан фыркает, но сдерживается. Только перепалки нам и не хватает во время обеда.
Мы усаживаемся, причём помогает мне сесть капитан Перейра, сам усаживается рядом. По другую руку от меня помощник капитана, дон Смит и судовой врач. Этакая тесная дружная компания друзей.
Стол уже частично сервирован и по удивлённому лицу дона Смита понятно, что расстарались на этот раз ради меня.
Белая скатерть, фарфоровые тарелки, ложки и нож. Вилки, уже известные в Европе, естественно, не подали. Я сомневаюсь, были ли они у них.
Вилки использовались ещё древними греками и упоминались в Ветхом Завете. Дословное упоминание запамятовала, да не суть, важнее, что она известна достаточно давно. Была она сначала с одним острым зубцом, потом с двумя зубцами и наконец-то с тремя. Использовалась для того, чтобы извлекать из котла или жаровни куски мяса, нарезать его на столе.
Сколько веков прошло, а просвещённые европейцы вновь кушают руками. По правилам этикета предписывалось не брать мясо всей пятернёй, тем более двумя руками, а лишь тремя пальцами; пальцы не вытирать об одежду, а ополаскивать в специальной чаше с водой.
Был период, когда в богатых домах Европы появилась мода есть в перчатках, а после окончания трапезы их выкидывать.
На столе уже стояли сухари, апельсины, немного сыра, небольшой кусочек сливочного масла, бутылки с вином и кувшин с молоком. Сказать, что меня поразил стол, это ничего не сказать. Я просто в шоке. Апельсины, молоко и масло удивили меня.
Моё изумлённое лицо служит лучшей наградой капитану, который так расстарался.
— Не удивляйтесь донна Виктория, — с достоинством произносит капитан, — этот стол для вас.
— Я так и поняла, капитан Перейра, благодарю вас. Я оценила ваши старания, — улыбаюсь я привлекательному капитану. — Называйте меня Тори, я привыкла к этому имени. Викторию я приберегаю для королевских приёмов.
Мужчины смеются, оценив мою шутку. Даже нахохлившийся, как петух, дон Смит одаривает меня улыбкой.
— Что обычно подают к столу на кораблях? — Спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— На военных кораблях и тех, кто не перевозит пассажиров, основное меню – сухари и вяленое мясо, — отвечает мне доктор. — Только такие большие галеоны, как наш, могут позволить себе держать в трюме несколько коз и кур.
— Но если есть молоко и яйца, почему бы не испечь пирог, к примеру, — любопытствую я.
Вот об этой стороне вопроса я почти ничего не знаю, так как не интересовалась никогда, что же ели на кораблях. В приключенческих романах, на стол у капитана удивлял разносолами. Кажется, даже коки пиратов пекли пироги для команды.
— Сырость на корабле не позволяет долго хранить муку. Мы берём её на борт и используем в начале плавания, пока в ней не завелись нежелательные жильцы, — говорит доктор, — простите, если испортил вам аппетит, донна.
 
— Приятного мало, но такова правда жизни и тем более я сама спросила, — улыбаюсь я доктору.
Кок приносит нам суп с курицей и яичницу на сале. Изголодавшиеся по нормальной еде мужчины набрасываются на еду.
Есть ложкой яичницу не привычно для меня. Капитан разливает по бокалам вино.
Опять же я думала, что все моряки пьют ром. Я считала, что на кораблях были проблемы с питьевой водой. Поэтому решила поинтересоваться, как обстоят дела на «Золотой лани»:
— Капитан Перейра, простите меня за мою, может быть, излишнюю любознательность, но как обстоят дела на кораблях с питьевой водой? Она же тоже долго не хранится, затухает.
— Мы стараемся делать запасы питьевой воды ещё до отплытия. Заполняем бочки водой и размещаем на нижней палубе. Их ещё дополнительно используют для стабилизации центра тяжести корабля.
Капитан смотрит на меня, чтобы выяснить интересно ли мне и продолжать рассказ или не стоит. Мне очень интересно и всем своим видом я показываю это.
— Для обеззараживания воды используем серебро, помещая монеты на дно бочек. Скажу больше, прекрасная донна Тори, у нас есть даже специальная должность, что-то вроде контролёра за расходом воды. В его обязанности входит вести тщательный учёт и контроль над расходованием запасов с тем, чтобы можно было рассчитать объём до прибытия в промежуточный пункт, где мы пополняем запасы воды.
Я делаю глоток, очень неплохое вино. Не скажу, что знаток вин, но в поездках пробовала разных странах, так что есть с чем сравнить.
— Вкусный сыр, — говорю я, заедая им вино.
— Кок делает из козьего молока, — сообщает капитан.
— А почему бы не брать с собой готовый? — Удивляюсь я.
— Потому же, что и муку, и хлеб, плесневеет и становится опасным, — отвечает доктор.
Вино подействовало расслабляюще и на меня, и на мужчин. Капитан отваживается задать мне вопрос:
— Донна Тори, зачем вы едете из цивилизованной Португалии в этом богом забытую страну?
Насчёт цивилизованности я бы поспорила, но здравое зерно в рассуждениях есть.
— Вышла замуж, — коротко отвечаю я.
— Примите мои соболезнования, — говорит капитан, потом опомнившись, что сказал не то, исправляет, — я хотел сказать поздравления.
Первое больше уместно в данном случае. Девушке, которую выдали замуж непонятно за кого, да другом краю света остаётся только соболезновать. Да и жизнь в Бразилии далека от идеала: антисанитария, тропические болезни, колониальные войны. Прелесть, а не жизнь.
— Благодарю вас, капитан, — отвечаю я, а дон Смит хмурится.
Я во время обеда не смотрела на Смита, а он умудрился выкушать уже две бутылки вина. Язык его развязывается, и он хвастливо говорит:
— Если бы вы знали, за кого она вышла замуж, то прикусили бы языки. Дон Педро Верейро владеет самыми большими плантациями сахарного тростника в Бразилии, у него два сахароперерабатывающего завода и даже несколько кораблей, которые доставляют его груз в Европу.
Звучит солидно, мне нравится. Вот ещё бы он был хотя бы приятной наружности, то можно сказать, мне повезло.
  
Глава 6
 
Так, неспешно прошло наше плавание. Я задохнулась от восторга, когда показались берега Бразилии.
Я воочию почувствовала то же, что и первооткрыватели материка и страны. Непередаваемые ощущения стоять на палубе, когда вдали виднеются пальмы.
Мы держим курс на Рио-да-Жанейро. Забавно, что название города переводится, как январская река. И я тоже прибываю в Бразилию в январе.
Нам, конечно же, было бы удобнее высадиться в Сальвадоре, но дон Смит сказал, что кораблей до столицы Бразилии не было.
Мы тепло прощаемся с капитаном, доктором, с которыми успели подружиться за время плавания.
Капитан шепнул, что если буду удирать из этой страны, то чтобы обязательно на «Золотой лани».