Карусель душ (ЛП)
Он отстранился и улыбнулся мне.
— Я знаю, ты, наверное, в них не веришь, но для меня ты всегда будешь ангелом, который вернул меня обратно. — Его щеки покраснели, как будто он покраснел. — Спасибо, Мори, — добавил он, прежде чем отвернуться.
Теперь мне действительно захотелось заплакать. Его слова были такими милыми и намного мудрее, чем имел право быть любой подросток. Лиам глубоко вздохнул и шагнул в зеркало.
Стекло покрылось рябью вокруг него, как лужица жидкого серебра, мгновенно поглотив его тело. Когда рябь утихла, я увидела полупрозрачную версию Лиама, стоящего над своим распростертым телом и смотрящего на себя сверху вниз с выражением, напоминающим благоговейный трепет.
Затем, бросив взгляд в нашу сторону, хотя я знала, что это зеркало ведет только в одну сторону, Лиам опустился на колени и лег поперек своего тела, немедленно погрузившись в него. Раздался громкий треск, похожий на раскаты грома, и внезапно время ускорилось, вернувшись к своему обычному ритму.
Тело Лиама содрогнулось, когда тренер опрокинул его. Он разбрызгивал воду из бассейна повсюду, хватая ртом драгоценный воздух. Повсюду вокруг него люди приветствовали, плакали и ахали. Мама Лиама бросилась вперед, расталкивая людей с дороги, чтобы добраться до своего сына, прежде чем упасть на колени. Она держала его в своих трясущихся руках и, всхлипывая, гладила по волосам, вознося молитвы тому богу, которого, по ее мнению, считала ответственным за это чудо.
Затем, как только все это произошло, все это исчезло. Через несколько секунд веве погас, погрузив комнату в тень.
Я попыталась нащупать одно из зеркал, надеясь снова осветить некоторые из веве. Я заблудилась в кромешной тьме, и мне нужно было найти выход, пока у меня не случился срыв. Может, меня и окружают призраки, но я все еще опасалась темноты.
Кто-то щелкнул пальцами, и в одно мгновение комнату наполнил яркий оранжевый свет. Я моргнула, прогоняя темноту из глаз, и посмотрела на Теодора, который внезапно оказался очень, очень близко ко мне. Агве нигде не было видно, а вместе с ним исчез и запах соленого моря. Все, что осталось, — это дымчатый, пряный аромат, который принадлежал только мужчине, стоящему передо мной.
— Видишь? Это было не так уж плохо, не так ли? — спросил он. Верхний свет затрещал и замигал. Это была не более чем одна из тех болтающихся лампочек Эдисона, которые были разбросаны повсюду в этом месте. Она мерцала со слабым жужжащим звуком. Теплый отблеск света отразился от лица Теодора, на котором теперь не было светящегося черепа.
Его глаза были бледно-голубого цвета, как у Лафайета. Я не могла решить, что мне кажется более привлекательным — синий или непроглядно-черный.
Пальцы Теодора коснулись моей щеки, отчего по спине пробежали мурашки. Я не могла сказать, была ли это холодность его прикосновения или что-то совершенно другое, что заставило меня так отреагировать. Его рука скользнула вниз и легла поверх моей, когда он притянул меня ближе к себе.
— Ты боишься? — прошептал он мне на ухо, его дыхание щекотало мой затылок. Я попыталась отодвинуться от него, но обнаружила, что не могу сдвинуться ни на дюйм.
— Что ты сделал с Агве? Где Лафайет? — Спросила я вместо этого, отчаянно пытаясь не казаться слабой и уязвимой под пристальным взглядом Теодора.
— Лафайет сейчас не важен, а Агве наслаждается удовольствиями моего перекрестка на ночь. Спасибо за твое приглашение. — пренебрежительно ответил Теодор, прежде чем подкрасться ко мне, когда я высвободилась из его хватки и попятилась.
Я чувствовала себя добычей, которую преследует опасный хищник — с голодными горящими глазами и зубами, которые я была бы не прочь ощутить на своей коже, погружающимися в мою плоть, пока я извивалась под ним.
У меня перехватило дыхание, когда я ударилась спиной о стену, о существовании которой я и не подозревала. Теодор загнал меня в клетку, такой большой и могущественный, нависающий надо мной, как темный бог из сказок и легенд. Он выглядел нереальным.
Его рука скользнула вниз с того места, где она лежала на стене рядом с моей головой, чтобы слегка коснуться моей ключицы, прежде чем опуститься ниже. Его пальцы дразняще танцевали прямо над неглубоким V-образным вырезом моего прозрачного платья, заставляя меня сдержать стон.
— Чего ты хочешь от меня, Теодор? — Спросила я, затаив дыхание, прекрасно зная, каким будет его ответ, но чувствуя себя обязанной спросить в любом случае.
— Я хочу тебя, — жадно прорычал он. Приблизив свой рот к моему, он завис так близко, что наши губы едва касались. — Мори, милая Мори. Как ты, черт возьми, пленила меня.
Как бы сильно я ни хотела растаять в его объятиях, я не могла игнорировать ледяной страх, который вытеснил все чувство рациональности и логики. Сражаться или бежать… Это всегда было моей борьбой с Теодором, и этот раз ничем не отличался.
— У тебя нет причин бояться меня, — сказал он, словно читая каждую мою мысль и эмоцию. Я моргнула сквозь ресницы, встретившись взглядом с его голубыми глазами. Его рука, унизанная кольцами, скользнула вверх по центру моей груди, прямо между грудей, пока его пальцы нежно не сомкнулись на моем горле. — Ты единственная душа в этом мире, которая никогда не должна бояться меня.
Мгновение я просто смотрела на него, не находя слов. Что он имел в виду? Почему я?
— Я тебя совсем не понимаю, — сказала я наконец, качая головой.
— Тебе не нужно меня понимать, — ответил он, не сбившись с ритма. — На самом деле, почему бы тебе не попробовать поменьше думать об этом? — он сказал, постукивая указательным пальцем по моему виску: — и проследи за этим еще немного. — Его пальцы оставили мое горло, когда он провел ладонью обратно по моей груди, останавливаясь на моем сердце. Я уже собиралась закатить глаза и оттолкнуть его от себя, как вдруг его колено мягко просунулось между моих бедер, прижимаясь ко мне как раз вовремя.
Я захныкала от этого ощущения, и мне потребовались все силы, чтобы не стиснуть его ногу. Теодор немного отстранился, его губы скривились в веселой улыбке, когда он наблюдал, как я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание. Я чувствовала, как к моим щекам приливает жар, и изо всех сил старалась не слишком ерзать под его прикосновениями.
— Ты очаровательна, когда пытаешься сопротивляться тому, чего хочешь. — Он усмехнулся, прежде чем крепко взять меня за подбородок пальцами и притянуть к себе для грубого, карающего поцелуя. Мои руки инстинктивно обвились вокруг него, когда я растворилась в нем. Его губы были теплыми и мягкими, на вкус как вино и что-то приторно-сладкое.
Он отстранился, заставив меня задыхаться, голова кружилась, а призрачное сердце бешено колотилось. Его глаза метались между моими. Взад-вперед, как будто он о чем-то размышлял.
— Я собираюсь заставить тебя кричать сегодня ночью, — хрипло прошептал он, обнимая меня за талию, поднимая к себе на бедра и прижимая к стене. Мои ноги инстинктивно обвились вокруг его талии. — И тогда, может быть, ты наконец поймешь, почему жизнь больше не может удовлетворять тебя.
Что-то внутри меня оборвалось. Все самообладание, за которое я отчаянно пыталась уцепиться, все нити, сдерживающие меня, исчезли. Я хотела этого. Я хотела его. Даже если позже я могу пожалеть об этом.
Должно быть, он прочел решение в моих глазах, потому что чернота поглотила жгучую синеву в его глазах, и светящийся череп вернулся, освещая его бархатистую темную кожу. Порыв охватил меня, и внезапная потребность в прикосновениях поглотила мое тело и разум. Я нуждалась в его прикосновениях, как в гребаном наркотике.
— Ты хорошая девочка, — прошептал он мне в губы, прямо перед тем, как сжать их своими.
Мое тело вибрировало от удовольствия, когда руки Теодора блуждали по мне, сжимая мои бедра и прижимая меня крепче к нему. Я чувствовала твердость его возбуждения, вдавливающегося в мой центр через нашу одежду, заставляя меня жаждать большего. Его поцелуи спустились с моих губ к чувствительному местечку на шее, которое всегда сводило меня с ума.
