История шрамов (СИ)

Вчерашнее намерение уйти с одними лишь старыми вещами я тоже послала к черту. Теплые вещи и вообще все, что мы успели накупить с Тсарой, нам бы тоже пригодилось. А раз Альк был до сих пор в прострации, и первый шаги мне приходится взять на себя, я все сделаю так, как считаю нужным, без лишней гордости и глупостей.
24. Как мы свыкались с началом чего-то нового 
Будила я Алька уже перед самым выездом, когда мы с Тсарой готовы были ехать. Практически ничего не объясняя — зачем, если я уже была одета и рюкзаки были собраны? — я направилась к выходу.
— Ты как? — только коротко я спросила его, совсем тихо, чтобы не разбудить старика.
Вид у нас обоих, наверное, был так себе. Альк, по крайней мере, выглядел совсем мрачно и безжизненно.
— Нормально, — совершенно пустым тоном ответил мне он. — Ничего смертельного не случилось. Это просто старый помирающий социопат.
Кажется, во всей этой ситуации больше всего следовало успокаивать Тсару, что я и делала, то и дело беря ее за руку и потом — обнимая на прощание. Она, хоть и держалась отлично, все равно была не в такой прострации, как мы с Альком. Я вот вообще уже ничего не могла нормально делать и соображать из-за бессонной ночи. Все, что отпечатывалось в моей памяти — это механические действия. Вот мы сверяемся с адресом, вот выгружаем немногочисленные вещи, вот — выгребаем наличные из карманов, что еще пару дней назад так бездумно тратили по настоянию Тсары, и их хватает, чтобы оплатить аж четыре дня в мотеле, и я запоздало в который отмечаю про себя в голове, что цены в Польше куда ниже, чем в Америке.
И вот — мы остаемся с Альком вдвоем, в чужой тесной комнате, без денег, работы и непонимания, куда двигаться дальше. До боли знакомая ситуация. Но мы же справлялись и не с таким, верно?
— Спущусь вниз, — все так же, будучи на запасных батарейках своей выносливости, сказала я. — Попробую поговорить с хозяйкой.
Облегчало ситуацию одно — нам больше не нужно было скрываться от того, кто мог нас преследовать. Бояться копов, что притаились за каждым углом. В Польше вообще все с этим было проще. Мне иногда казалось, что здесь у каждого второго свои тайны. Тсара рассказывала, что здесь многие не платят налоги, ведут незаконный бизнес и вообще все не так, как в Штатах. На это можно было рассчитывать и с нашим шатким положением с документами.
Может, персонал в хостел и не был нужен, но хозяйка, узнав, что я ищу работу и возможность снизить цену за проживание, закрыла глаза на то, что я очень плохо знаю язык и сказала, что согласна поручать мне мелкие обязанности. Что уже было неплохо — как минимум, мы могли не беспокоиться о том, где жить, а учитывая, что Тсара привезла нас в хостел в городе, мотивируя это тем, что здесь найти работу проще, мы решили сходу одну из главных проблем.
Ну и вторую из проблем тоже — ту, где Альк вряд ли был бы доволен моей работой в качестве официантки, крупье, или чему-то подобному. Даже меня любой вариант, где меня могли невзначай шлепнуть по заднице или одарить сальным взглядом, пугал до усрачки. А так, можно сказать, и волки сыты, и овцы целы. И комната, в которой мы могли жить, была нашей, пока я справлялась со своими обязанностями.
Впрочем, уже спустя неделю хозяйка поняла, что я справляюсь куда лучше с помощью лично ей, чем с уборкой комнат, хотя и последнее я старалась делать со всем присущим мне фанатизмом. Сперва в один из дней рано утром я оперативно приняла машину с продуктами, прикрыв женщину, которая приболела, а после весь день помогала с организацией завтрака, обеда и ужина. Второй случай был, когда мне удалось примирить двух сцепившихся горничных — и даже развести их по углам, поговорив с каждой. Одна совершенно не говорила ни по польски, ни по английски, как и половина здешнего персонала, а другая вообще была из тех, кого никто здесь не любил. Впрочем, до любого можно достучаться и с каждым сдружиться, если захотеть. Даже с Альком вон получилось, а местные мигрантки, цепляющиеся за заработок, так и подавно были мне по зубам.
 
Решающим событием, как мне показалось, стало то, что мне удалось разместить гостя-британца, который по польски не умел говорить от слова совсем. И уже вечером Анна — хозяйка отеля — вместе с зарплатой за неделю вручила мне ключ от другого номера, куда лучше, чем наш, мотивировав это тем, что он все равно большую часть времени пустует. Мы с Альком, конечно, уходили из своей комнатушки рано утром и возвращались поздно вечером, так что нам было не до лишней роскоши, но я все равно была готова танцевать от счастья, считая это своей маленькой победой.
Вечером, встречая Алька в нашей комнате — она была открыта и я готовила ее для завтрашнего заселения, уже собрав наши вещи и застилая постель — я, завидев его в дверном проеме, постаралась не выдать свою улыбку, подходя к нему:
— Эта комната сдана для проживания. Нам придется переехать.
Альк в целом выглядел несколько растерянным, а потому, вероятно, не совсем понял, что я имею ввиду.
— А что не так с этой комнатой? — потерянным тоном спросил он. 
Я лишь несколько разочарованно выдохнула, понимая, что зря надеялась на какой-то сюрприз со своей стороны. Поэтому просто дала знак второй горничной, закрыла дверь и вышла в коридор, утягивая Алька за собой.
— Пойдем. Теперь придется подниматься на самый верхний этаж, но тебе понравится.
У нас и так слишком мало было поводов для поднятия настроения, и это сказывалось вообще на общем состоянии нас обоих. И когда Анна предложила жить нам пока в апартаментах, это могло быть поводом поверить, что изменения в жизни ближе, чем мы думаем. И они, хоть и были такими же паршивенькими, как и весь отель, но все же в разы, в разы лучше той комнаты, что мы сняли здесь на первое время.
— Заходи. Здесь даже ванная есть. И душ нормальный... А кровать? Ты видишь это, Альк?
Придираться к чистоте не было смысла, потому как раз уж мне приходилось целиком и полностью отдаваться работе, я делала это на совесть. Да и отвлекало это прекрасно.
— Я бы мог на следующей неделе поискать квартиру. Сегодня выдали аванс.
Я мысленно закатила глаза. Впрочем, сердиться на своего парня я не могла — он уже целую неделю был настолько уставшим и так мало спал, что неудивительно, что и сейчас он находился в прострации.
— Между прочим, мне тоже заплатили, — доставая конверт из кармана, я отдала его Альку. — Так что... Чем займешься в первую очередь?
Парень наконец двинулся в сторону кровати, чтобы растянуться на ней, как это бывало каждый вечер, когда он отрубался практически сразу же.
— Напиться бы, — вдруг сказал он. 
— Согласна, — вздохнула я, стягивая с себя передник и форму, и натягивая одну из футболок Алька прямо на голое тело.
Можно было бы и дальше продолжать пускать все на самотек, но наши отношения уж слишком стали напоминать мне самое начало нашего путешествия, когда я только и могла, что спать у Алька под боком, а все остальное время он и парой слов со мной не перекидывался. Я бы и не обращала внимания, но после того, как он взял дополнительные смены, мы последние пару вечеров видеться перестали совершенно. Если бы сегодня я не отпросилась на час раньше, попросив закончить дела другую девушку, я бы вернулась — и Альк бы снова уже лег спать.
И мне из-за этого становилось как-то необъяснимо тоскливо на сердце.
Словно бы услышав мои мысли, парень вдруг сел на кровати, посмотрев на меня более осмысленно.
— Никакого алкоголя. Сейчас не до лишних трат. А ещё надо бы завести и тебе карту. И с документами что-то придумать. Как там твой язык? Проблем с другими работниками и хозяйкой нет?
Его внезапная заинтересованность всем этим моментально вызвали у меня улыбку. Мы ведь почти не говорили всю эту неделю о том, что происходит друг с другом. 
— Все в порядке. Как видишь, справляюсь даже лучше, чем можно было бы.
Я подошла к кровати, чтобы лечь рядом с Альком.