Осколок его души

– Ненавижу, когда ты так делаешь, – усмехнулся Дилай, останавливаясь напротив друга. Сейчас они оба были облачены в светло-бежевые форменные кимоно и халаты. Во время учёбы ученики не должны были выделяться. Статус, положение, богатство не играло никакой роли.
– Как? – изогнув бровь, поинтересовался наследник.
– Делаешь вид, что глухой, – фыркнул он. – Я знал, что если тебя нет в твоих комнатах, значит ты тут, – выпалил Дилай, не дожидаясь пока Китарэ просто прервёт разговор, развернётся и уйдёт. – Какой он? Ты видел его?
– Кого? – холодно поинтересовался Китарэ.
– Его, – выразительно поиграв? бровями, повторил Дилай, но так и не дождавшись ответа, всё же добавил, – Игнэ.
– Видел.
– И?
– И ты сам скоро его увидишь.
– Ты… – несколько замялся парень, – не почувствовал ничего необычного? Может быть, течение его жизненной энергии как-то по-особенному отозвалось в тебе?
Некоторое время Китарэ молча смотрел на друга. Со стороны могло показаться, что он и вовсе проигнорировал его вопрос. На самом деле, молодой человек пытался совладать с собственными эмоциями, чтобы не позволить им взять верх над разумом.
– Нет. Всё, что я почувствовал, это сожаление, что вышел к нему. Более жалкого недоразумения я в жизни не видел, – сквозь сжатые зубы, сказал Китарэ, вспоминая наглую усмешку, что играла на губах чужака, пока тот не вспомнил, что надо бы встать на колени перед будущим правителем. Никогда прежде на него не смотрели, как на ничего не значащее пустое место, да ещё и насмехались при этом.
Вернувшись в собственные покои, Китарэ долго не мог взять под контроль гнев. Тогда ему, пожалуй, впервые захотелось, провалиться в один из своих приступов, что выпьет его силы до дна и даст временное забытьё. Чего он ждал от этой встречи? Он и сам не мог понять, что именно его так разозлило, встревожило? Казалось бы, всё прошло как нельзя лучше. Говорят, что нет зрелища, которое принесло большее удовольствие, чем враг, что приклонил перед тобой колени. Теперь он знал, какой это бред. А быть может, ему всего лишь становилось хуже…
Перед глазами вновь встал образ наследника дома Игнэ. Совсем невысокого роста, можно сказать, тщедушного телосложения. Черные как смоль волосы, заплетённые в тонкие косички, и сложенные в какую-то замысловатую, дикую прическу, когда часть волос прикрывает левую сторону лица. Взгляд столь же черных раскосых глаз, показался ему холодным и надменным, как и выражение его лица. Он смотрел на него, словно не понимал, кто перед ним. Будто даже не испытывал и толики смущения. Хотел ли сам Китарэ видеть на дне этих глаз покаяние? Признание вины за смерть отца? Мольбу о прощении? Или ждал увидеть в них вызов? Но не было ничего, кроме безразличия, надменности и холодности. Почему это задело его? Он не брался давать ответ на этот вопрос. Он вырос среди придворных дам и мужей и давно не питал иллюзий на счет того, какие эвэйи и люди его окружают. Так, чего же он ждал от этого мальчишки?
Много лет назад, Совет единогласно принял решение о том, чтобы официально признать смерть Нирома Игнэ и его отца случайностью. И, дело было, конечно же, не в великодушии. Дело было в будущем. Любой, кто поднимет руку на члена Императорской семьи, должен быть казнён вместе с детьми, женами, ближайшими родственниками по крови, а это бы значило вырубить весь род Игнэ под корень. Другими словами, прервать сильнейший род огненных эвейев и поставить под удар баланс и страну. Говорят, из двух зол выбирают меньшее. Совет выбрал пространную формулировку: «погибли при невыясненных обстоятельствах». Хотя все знали, какими именно были эти обстоятельства, остаткам семьи Игнэ позволили продолжить существование. Возможный вред для империи, если наследник Игнэ последует вслед за отцом, посчитали большей опасностью для баланса сил, чем позволить оставить смерть Императора без должного возмездия.
Как бы там ни было, совсем скоро он узнает, был ли смысл в таком решении? Или следовало и впрямь оборвать проклятую ветвь.
Пока можно было сделать лишь предварительные выводы о том, кто потенциально сможет занять место в его Совете. Из всех эвейев, что сейчас готовились вместе с ним ступить за Полотно, идеально подходило одиннадцать. Конечно, всё зависело и от самих претендентов, не смалодушничают ли они. Но ещё ни разу за всю историю их мира не было таких прецедентов, чтобы намеченная Нить не была собрана в единое «ожерелье силы». Ему не доставало последней мелодии, как и важной части его самого. Надежды, что питал Дилай относительно потомка Игнэ, сам Китарэ не разделял. Тем более, сейчас, после встречи с этим мальчишкой. Он просто не может быть тем, кто идеально совпадёт с его вибрациями.
 
– Тогда, почему пришел сюда в столь ранний час? Верховный эвей вот-вот должен подойти, – хитро прищурился друг. Дилай принадлежал к роду Пэа, стихией их рода считался воздух. Должно быть, даже в непробуждённых эвейях стихия всё же могла влиять на характер. Именно потому Дилай мог легко находить общий язык с кем угодно, даже с таким, как Китарэ он умудрялся не робеть и выискивать способы для их дружбы. Китарэ был благодарен другу, что тот не сдавался.
Глубоко вздохнув, мужчина всё же решил ответить:
– Не стоит тянуть. Если он подходит, то я хочу назначить день и час, когда мы сможем узнать так ли это.
 
Глава 4
 
Из свитка, который мне достался вместе с одеждой, я знала, что именно в час пёстрой сойки все те эвейи, что в серьёз намереваются пробудить свою кровь и пройти за Полотно, направляются к Храму Двенадцати, чтобы совершить молитву и начать новый день с коллективной медитации. Потому, особенно не задумываясь, я влилась в общий поток, и шла, стараясь придерживаться общего ритма. Хотя я и привыкла к бескрайним лесным массивам, огромным горам и широким рекам, для меня было в диковинку, что улицы могут быть такой ширины, что будь они рекой, по ним с лёгкостью бы параллельно скользило несколько лодок. Уже позже я узнала, что каким-то образом вывернула на центральную улицу, ведущую к Храму. Казалось, что вроде бы я где-то в лесу или саду одновременно, но в то же время, мощённые розовым камнем дороги, аккуратно высаженные деревья, повсюду места для отдыха, здания, точно спрятавшиеся в зелени и цветах. Я впервые видела нечто подобное и крутила головой, словно самая настоящая деревенщина. Даже такое количество моих собратьев вокруг, не интересовало меня так сильно, как это удивительное, впечатляющее место. Да, и кем собственно было? Кругом одни мужчины в одинаковых одеждах, а вскоре к нам присоединились и девушки, с единственной разницей, что их кимоно было традиционного пошива для женщин, но в той же цветовой гамме.
Невольно я задумалась, как бы было здорово оказаться здесь, как просто Ив без бремени рода и деяний отца? Без страхов и шрамов, некогда изуродовавших моё тело? Наверное, я не была бы первой красавицей. Возможно, не все были бы готовы со мной подружиться. Но у меня был бы шанс почувствовать то, что чувствуют они. Быть просто девушкой готовой вступить в большой мир навстречу первым чувствам, эмоциям, дружбе…
Когда я подумала о том, что мой единственный друг в этом мире Рэби, и как ему сейчас непросто из-за меня, горло невольно сдавил спазм. И я не возьмусь судить, что стало тому причиной? Моя жалость к себе? Жалость, о которой я вдруг вспомнила сейчас! То, чувство, которое все пятнадцать лет было под строжайшим запретом для меня! Или жалость к старому другу, которому тоже нелегко. Ни семьи, ни детей и всё потому, что он принял меня, как ту, о которой должен заботиться после смерти господина.
– Паршивое наследство, – буркнула я себе под нос. Не знаю, что именно я представляла, слыша словосочетание «Храм Двенадцати Парящих Драконов», но стоило мне увидеть его в реальности, как меня буквально пригвоздило к дороге. Я не могла перестать смотреть. Не могла заставить себя двигаться вперёд. Мне в спину тут же кто-то врезался, скупо ругнулся, и тут же исчез. Я же продолжала смотреть на место, где каждый эвей рано или поздно обретает свою судьбу и предназначение, открыв рот.