Тихушник возвращается

Ежов подъехал к условленному месту. Ермаков сидел в машине и курил в открытое окно. Как и в прошлый раз, подсел к нему на пассажирское сиденье:
— Кабинет свой обшманал, — сразу начал Ежов разговор, — жучок не нашел, осталось розетки проверить. Посмотри, бомба! — из кармана пиджака достал смартфон, тот, который обнаружил в столе. — Отправь его экспертам, может, на нем остались отпечатки, ДНК само собой! Мои следы не проверяй, они ничего тебе не дадут, я перед тобой чист, Бог свидетель! В памяти телефона забито всего лишь два абонента. Это с него отправляли сообщения с моими данными. Смартфон явно за кем-то числится, мой доброжелатель кроме меня подставил еще одного человека. Глупо все, он делает. Хочет выглядеть профессионалом, как мы, опера, но чем дальше в лес, тем больше дров! На его месте надо сидеть ниже травы, тише воды.
— Нет, Толя, этот человек — профессионал! Играет с нами в кошки-мышки. Номера телефонов я пробью. Даже при тебе сделаю, — включил смартфон. — Один абонент мне знаком, — номер числился за Андреевой. — Второй проверю по базе. Что думаешь, почему он тебя выбрал в качестве жертвы? — не сказал «соучастником в убийстве судьи». — Будь я на месте следователя, не сомневался — ты и есть организатор. Доказательство на лицо, взять хотя бы этот телефон. Когда человек за собой чувствуют вину, заметает за собой следы. И твой кабинет от директорского кресла недалеко. Жучок под стол прилепил, в любой момент можешь его снять. Мотив сам напрашивается, ты в подчинении директора: решил его подставить, деньги с него срубить, да и просто обычная зависть. Человек он богатый — это мы, менты, нищие, все здоровье отдали, чтобы вот такие, как он, остались живыми и при деньгах, когда их жулики рвали на куски. Но они уже этого не помнят, сейчас стали крутыми. Думают, что сами решили все свои жизненные проблемы. Ты начинал службу с Фёдырычем, наверно, помнишь, как коммерсанты бросали вам в карманы ключи от своих машин, чтобы вы их взяли под свою крышу, защитив от бандитов. Сейчас коммерсанты уже этого не помнят, от вас нос воротят. С Семеновым, когда пиво пьем, эту тему затрагиваю, он рассуждает философски: «Бизнесмены стоят на самой низкой ступени развития, им придется пройти долгий эволюционный путь, прежде чем их сознание хотя бы как-то приблизится к гомо сапиенсу — человеку разумному».
— Он что животными их считает?
— Не всех, конечно, а тех, кто в колбасу кладет туалетную бумагу, а упаковку масла весом сто восемьдесят грамм продает, как за двести. Маркетинговый ход — так они называют свой обман покупателя. Ты когда последний раз машину покупал? В автосалон загляни, там тебя менеджер как липку обдерет, даже слезу не проронит, оставит без штанов! Помимо ковриков в машину всучит тяпку с лопатой, застрахует не только твою жизнь, но и тёщу, заметь, как бы ни нарушая закона. И все время тебе в лицо улыбается. Помнишь слова доцента: «Вежливость — это лучшее оружие вора!» — проговорил цитату из фильма «Джентльмены удачи». — А мы, менты, охраняем их покой! Будь я на месте министра, дней на десять отпустил бы всех полицейских в отпуск и посмотрел, как дело обернется в стране. Жулики порвут коммерсантов, как Тузик грелку! А вот ликвидируй службу ФСБ, никто и не заметит. В стране с их лёгкой руки все народные богатства распроданы по своим друзьям-бизнесменам. Они с ними в доле!
Ежов говорил улыбаясь:
— Ты выдаешь военную тайну! Как сказал Греф, а он самый «нищий» из банкиров: «Народу правду знать нельзя, а то и так экономика на ладан дышит, взбунтуются, последнее добьют своими революциями», — назвав фамилию государственного деятеля. — Я перебрал всех людей, кто ко мне заходил в течение дня в кабинет. Сосчитал до двадцати человек. А если взять за неделю! Все идет к тому, что видеокамеру придется устанавливать. Мой «доброжелатель» наверняка соображает в этом деле, обнаружит и её отключит. Задал ты мне работу.
— Сузь круг общения, проведи с окружением разведопрос, тебя учить не надо, как раскрывать преступление.
 
— Быков — первый в моем списке. Титов с секретаршей и ее мужем на втором плане.
— Почему в свой список не включаешь Гусева? Он же чекист профессионал.
— В том то и дело, что профессионал. На кой лад ему прятать смартфон в моем столе?
Сунул бы его Быкову или секретарше. И у нас с ним нет разногласий, и человек он не злопамятный. Директор ему платит хорошую зарплату. Рисковать своей должностью не станет, надо быть полным дебилом, чтобы плевать в колодец, из которого пьешь воду.
— Значит, ты полагаешь, во всей вашей заводской компании все стрелки сходятся на Быкове, получается, он водит органы за нос?! А деньги подарил судье специально, чтобы направить нас, оперов, по ложному следу? У твоего шефа уголовных дел, как у дурака махорки, надеется на следующего судью, будто он будет сговорчивее, — задумчиво проговорил: — А в этом что-то есть! Кровь из носа надо искать исполнителя. На свадьбе Быков не подходил к столу покойного судье, сидел в окружении дружков-бизнесменов. Не успел выпить с Морозовым на брудершафт. Вывод сам напрашивается: лично он его не травил. Ты за ним понаблюдай, может, где и проколется.
— Тебя слушал и подумал: у Гусева возьму прибор для сканирования и осмотрю свой кабинет. Если жучок поставлен, то аппаратуру не обманешь.
— Не впутывай Гусева в свои дела. В вашем муравейнике информация льется, как вода из унитаза. Тему убийства судьи ни с кем не обсуждай, работай, как работаешь.
— Тоже верно!
— Если жучок найдешь, оставь его на месте, чтоб не спугнуть своего «опекуна», только поменьше языком болтай. Найденный телефон обязан у тебя изъять в присутствии понятых. Сам понимаешь, вещественные доказательства по уголовному делу, нарушаю закон. Сделаем так: следака впутывать в наше дело пока не будем; эксперта по дружбе попрошу, чтоб телефон внимательно просмотрел, если по нулям, верну тебе обратно, положишь его на место. На счет установки видеокамеры в кабинете правильно мыслишь, не исключаю, твой «доброжелатель» подбросит очередной сюрприз. Нравишься ты ему! — последние слова сказал с подтекстом.
— Это Быков подстроил мне подлянку, кроме него некому, — Ежов озвучил мысли вслух.
— Дай бог, что это был он! Заметь, у него яд наверняка остался — раз, и ты уже на небесах! — сказал в шутливой форме. — Вы с Фёдырычем на пенсии пожили всласть, а мне еще до неё трубить и трубить, — все время улыбался. — Вижу, ты сник, в своем кабинете не пей и не ешь, целее будешь!
— Юра, спасибо за «теплые» слова, ты мне настроение поднял! — высказал слова с сарказмом. — Сегодня напьюсь в хлам!
— Я тоже выпью после трудового дня. Фёдырыч меня подсадил на вяленого карася — он же рыбак!
— Передавай ему от меня привет. Скажи, что всегда буду рад от него получить передачку, видать, дело идет к этому, сушить мне сухари! — намекая, что свои же коллеги взяли его в оперативную разработку, ведь его ожидает встреча со следователем.
— А в наше время каждому гражданину не помешает дома иметь котомку с сухарями, не знаешь, где подстелить под себя соломку. В сети в адрес власти напишешь пару «ласковых» слов — ФСБ тут как тут! Радуйся, что пойдешь на нары не за экстремизм, а как нормальный жулик! В зоне к тебе будет уважение!
— А чему ты радуешься! Преступника еще не нашел, может, следующий ты на очереди! Эх, — легко вздохнув, — вспоминаю службу, трудно было, но весело, опера — народ надежный! Ладно, мне пора ехать, а то у нас пошел пустой разговор…
Ермаков после встречи с Ежовым тут же отправил СМС Семенову: «Пиво за мной!». Получил ответ: «С алкоголиками не пью. Если кофе на брудершафт, то приезжай. Вечером уезжаю на дачу поливать капусту, а без нее человеку не прожить». Прочитав СМС, подумал, Фёдырыч насчёт поливки капусты темнит. Народ называет капустой деньги, стало быть, что-то накопал важного по убийству судьи, вот только что?
— Заходи смелее, я один дома, жена на даче живет! — сказал Семенов, впуская в квартиру Ермакова. — Вижу, ты исправляешься, перестал бухать, приехал без пива и правильно сделал. Разговор у нас предстоит серьезный! В ноутбук мой загляни, он в зале на столе. Титов флэшку подогнал, скачал с телефона тамады связи. Провернул оперативную операцию прямо как мы, опера, жуликов разводим. Может, знакомые номера увидишь? Ты на свою память пока не жалуешься?